Читаем Магия в долг (ЛП) онлайн бесплатно

Шари Ламберт

Магия в долг

Перевод: Kuromiya Ren

Моей семье за поддержку,

и Мелани за то, что полюбила книгу самой первой

ОДИН

Осада закончилась. Лорд Керн, темный маг, был мертв.

Марен прижалась лбом к теплому стеклу, пытаясь лучше разглядеть суету внизу. Толпа веселилась, а она искал человека, идущего к замку. Того, кто спас город — и королевство.

Она видела только массу тел, толпящихся на дороге к вратам города.

Было не странно видеть людей на улицах Делорме. Они приходили каждый день последние два с половиной года, стояли в послушной тишине, ждали дневной рацион, который становился все меньше каждую неделю. Но сегодня толпа не молчала. Этот день отличался.

Платочные города за стеной были полны солдат, лишающих город жизни, но теперь они были брошены, разрушены, и двигался только дым. Зеленые поля стали обгоревшими и пустыми. Заброшенными.

— Что-то еще?

Марен отпрянула от окна и покраснела.

— Все хорошо, Марен, — сказала Адаре, пытаясь выглянуть на улицу внизу. — Нам всем любопытно. И у тебя на то есть право. Ты знала его лучше, чем остальные.

Тусклая знакомая боль в груди заставила Марен выждать, пока он не смогла говорить без дрожи в голосе. Даже так она не смогла посмотреть королеве в глаза.

— Не уверена, что я вообще его знала.

Адаре не ответила, она повернулась к толпе.

— Хотелось бы быть с ними там. Но это не положено моему статусу.

Марен издала смешок.

— Ты все это оставишь?

Адаре задумалась.

— Почти. Не Дарика. Хотя всегда будет загадкой, что он видел в простой девушке без состояния или политических связей.

Да, Адаре не была красавицей. Ее глаза были маленькими, а нос — слишком широким, и хотя ее волосы были красивого оттенка золота, они не ниспадали красивыми волнами, как у Марен, как и не были прямой занавесью. Но это не имело значения, когда она улыбалась. Казалось, солнце выходило после бури.

— Думаю, король влюбился.

Теперь рассмеялась Адаре.

— Да. Несмотря на слова Совета, — она пожала плечами. — С любовью ничего не поделаешь.

Не поделаешь, Марен не спорила.

Через миг Адаре вздохнула и отошла от окна.

— Они будут в замке через час.

Желудок Марен сжался.

— Вряд ли я смогу.

— Ты в порядке? — Адаре в тревоге нахмурилась. — Болит?

Марен инстинктивно закрыла тканью платья плечо.

— Не больше обычного. Не в том дело.

— Однажды придется с ним встретиться.

— Знаю, но прошло три года.

Улыбка Адаре была полна сочувствия.

— Тем более, не нужно затягивать, — она сделала паузу. — Я не буду приказывать. Я тебе никогда не приказывала. Я прошу. Я не смогу стоять перед всеми вот так. Мне нужна ты. Как друг.

Марен опустила взгляд.

— Дарик будет там.

— Но даже он не понимает. Он всю жизнь на виду, — она глубоко вдохнула. — Ему проще скрывать боль. И люди его любят.

Ее люди любили даже больше. Но Адаре в это не верила.

— Я приду.

Ямочка появилась на щеке Адаре.

— Хорошо. Я хочу увидеть его реакцию, когда он увидит тебя.

Марен выдавила улыбку, боясь, что реакция будет не такой, какую ждет королева.

* * *

Марен заламывала руки, пока шла за Дариком и Адаре по тонкому красному ковру Большого зала. Тут уже было полно аристократов, прошли даже обычные люди. Они прижимались к стенам, шептались, смотрели на двери в конце комнаты, волнуясь и ожидая героя. Волнение в воздухе было осязаемым для всех, кроме нее. Она нервничала, боялась того, что принесут следующие минуты. Даже знакомое окружение не помогало. Они только напоминали ей, сколько всего изменилось.

Все в замке было когда-то красивым — витражи искрились на солнце, гобелены поражали яркими красками и деталями, мрамор сплетался с серебром. От этого осталась только тень.

Осада оставила след.

Марен шла между когда-то сияющими колоннами мрамора, ощущала ветер из окон без стекол, задевающий ее щеки, и это временно отогнало запах плесени. Ее сердце болело из-за утраченного. Из-за разрушенного.

Но была надежда. Она видела улыбки на лицах вокруг нее. Смех прорывал испуганную тишину, что давила королевство два с половиной года. Требовался ремонт, отстроить здания, но это можно было сделать. Все могло вернуться на круги своя. Она подумала о мужчине, что ждал за закрытыми дверями. Почти все могло вернуться.

Дарик провел маленькую процессию в переднюю часть комнаты, взял Адаре за руку и улыбнулся ожидающей толпе. В двадцать семь он был относительно юным для короля. Но он был опытным. Он унаследовал трон Тредара в шестнадцать, когда лорд Керн убил его отца. Дарику требовалось поймать Керна, запечатать его в гробнице и бросить умирать — или что там делали черные маги. На это ушло два года, и королевство смогло вдохнуть с облегчением. Но шесть лет спустя Керн сбежал, поклявшись отомстить Дарику, и захватил город в заложники. Марен видела, как Дарик пытался удержать королевство целым.

Она посмотрела на него, стоящего перед толпой. За последние три дня морщины тревоги вокруг его глаз и на лбу смягчились. Они не пропадут полностью. Некоторая боль, некоторые потери оставляли след надолго. Но боль ослабевала. Она не успела понять, а он уже дразнил ее, как делал раньше.

Лакей подал сигнал. Но Адаре была права. Ей придется с ним столкнуться.

Через миг двери в конце зала открылись, и вошли двое мужчин, один был чуть впереди другого.

Марен задержала дыхание, глядя на мужчину впереди. Филипп. Он шел, расправив плечи, подняв голову. Он не сводил взгляда с короля, не замечая шепот толпы по сторонам.

Он был в черном, серебряные мечи удобно висели по бокам, выделяясь. Его темные волосы были короче, а лицо старше и четче, но его глаза были такими карими, как она помнила, как плодородная почва после дождя. Даже шагал он знакомо, уверенной поступью солдата. Он был самым красивым. Три года только подчеркнули это. Он уже не был подростком. Он был мужчиной. Двадцать три года, национальный герой. Ее сердце застряло в горле, она не давала себе бежать. Она отпрянула на шаг, опустила голову, надеясь, что ее как можно дольше не заметят.

Филипп добрался до конца дорожки и низко поклонился. Он вытащил меч, опустился на колени и протянул его Дарику.

— Я клянусь вам в верности, мой король.

Она закрыла глаза, ощутив волну ностальгии. Его голос вызывал столько воспоминаний, и даже хорошие приносили боль. Она мысленно встряхнула себя. Сегодня она не важна. А королевство будет праздновать.

Дарик забрал меч у Филиппа и вернул ему рукоятью вперед.

— Я принимаю твою верность, лорд Филипп, и благода…

— Как можно ему доверять?!

Толпа была в смятении, они искали человека, посмевшего перебить короля.

Он стоял у колонны в конце комнаты. Его волосы торчали в стороны. Его лицо было грязным, как и одежда, его глаза смотрели странно.

— Откуда нам знать, что Керн мертв? — мужчина указал на Филиппа. — Сын Керна убил его? У него нет магии. Как он сделал то, что никто не мог?

Она думала об этом несколько последних дней, но Марен хотелось защищать Филиппа, хотя информация, что просочилась в город, была странной. Они знали лишь, что Филипп собрал армию, что превзошла армию Крена. Но у Керна были не только люди, окружившие город. Марен все же знала, что Филипп ненавидел Керна. Он нашел способ. И хотя она два с половиной года потратила на поиски, она не справилась.

Она посмотрела на Дарика. Мгновение он смотрел, словно не мог поверить в услышанное, а потом улыбнулся.

— Мы можем доверять лорду Филиппу, потому что он спас это королевство. И мы знаем, что Керн мертв, потому что солдаты, теперь защищающие город, видели смерть Керна. Они помогли лорду Филиппу одолеть его.

Дарик кивнул своему стражу, и он быстро, но мягко вывел мужчину из зала.

Все расслабились, улыбались, от мраморных стен отражался смех. Дарик был прав. Филипп был героем. Старые страхи нужно забыть.

Почему она не могла?

— А теперь, — Дарик обратился к толпе, и Марен отвела взгляд от Филиппа, — начнем? Надеюсь, в этот раз нам не помешают.

Дарик протянул Филиппу меч.

— Я принимаю твою верность и благодарю от лица всего народа.

Толпа захлопала. Дарик указал Филиппу встать, а потом повернул его к комнате. Филиппу было неудобно. Его улыбка была натянутой, она видела, что он хотел, чтобы это закончилось. Три года назад он был другим — популярным, очаровательным, подмигивающим ей с другого конца комнаты.

— Не вижу радости, Марен, — шепнул кто-то рядом с ней.

Леди Кира. С ней сейчас общаться не хотелось.

Марен заставляла себя скрывать эмоции.

— Я так же рада, как и все.

Кира рассмеялась.

— Ты плохо врешь. У тебя все эмоции всегда заметны. Но будь осторожна. Все изменилось. Он не будет прежним. Ты тоже, — она убрала на место локон медовых волос. — И я уже не прежняя.

Марен сжала кулаки. Кира была права. Может, этого она и боялась.

Дарик притянул Филиппа к Адаре. Марен опустила голову еще сильнее, чтобы волосы упали ей на лицо. Но она все равно смотрела. Теперь она видела Филиппа вблизи, разница была еще заметнее. Она не могла понять, что изменилось.

— Могу я представить своего заместителя? — Филипп указал на мужчину рядом с собой. — Без него победы не было бы. Лорд Тейге.

Марен взглянула на мужчину, которого почти не замечала. А теперь не могла отвести взгляда.

Он был… красивым. Иначе и не опишешь. Где Филипп был темным, Тейге был светлым с голубыми глазами и волосами цвета карамели. Казалось, он на пару лет старше Филиппа и на полголовы ниже. Не важно. Его уверенность заполняла пространство вокруг него.

Он поклонился Дарику и принял протянутую руку Адаре.

— Мы обязаны вам жизнями, — сказала Адаре. — Мы благодарны.

— Вы ничего не должны. Служить Тредару честь, — Тейге улыбнулся, и Марен услышала, как вздохнули все женщины в зале.

Очарование усилилось, когда она увидела его разговор с правителями и Советом. Филипп был сдержанным, а Тейге — дружелюбным и харизматичным, задавал вежливые вопросы, дарил всем комплименты. Даже лорд Берк, глава Совета, известный своей строгостью, похлопал Тейге по плечу, они обменялись шутками.

Через минуту Адаре взяла за руку Филиппа и повела их с Тейге. Марен поняла, что наступил момент, которого она боялась.

— Лорд Филипп, лорд Тейге, хочу представить леди Марен, мою фрейлину.

Филипп застыл и замешкался на миг, а потом повернулся к ней.

Он грациозно присела в реверансе.

— Милорд, — его рука дрожала, когда он обхватил ее ладонь. Или дрожала она.

Миг он просто смотрел, и ее сердце сжалось от нежности и облегчения в его взгляде, но потом он сжал губы злой линией. Он отпустил ее руку и отпрянул на шаг.

— Леди Марен. Приятно, — слова были далекими и холодными, брошенными с такой силой, что он вздрогнула.

Он повернулся к Тейге.

— Мы с леди Марен росли вместе и всегда были в беде, — его улыбка была только внешней. — Припоминаю один раз. Ее отец поймал нас на крыше замка. Мне было около одиннадцати, а ей восемь. Мы знали, что без хорошего объяснения нас не выпустят еще месяц. Мы сидели, дрожали и не знали, что сказать, и леди Марен выпалила, что мы спасали гнездо птиц от ястреба. Она даже слезы пустила. К счастью, сверху летал ястреб. Ее отец поверил, нас даже не наказали, — он замолчал и посмотрел на нее с чем-то, близким к ненависти. — Я и не думал, что она так хорошо врет.

На миг слова повисли в воздухе между ними, и Марен сморгнула слезы, отказываясь плакать при нем, чтобы он видел, как ранил ее. Через миг Адаре с застывшей вежливой улыбкой воспользовалась тишиной, чтобы представить его Кире. Он не оглянулся.

Она оказалась перед лордом Тейге, который хмуро смотрел вслед другу, а потом протянул руку.

— Я всегда рад знакомству с красивой женщиной, леди Марен.

Она выдавила улыбку и опустила ладонь на его ладонь.

Напряжение пронзило ее левое плечо, и она невольно сжала крепче руку Тейге.

— Леди Марен, вы в порядке?

— Да, — выдавила он слабее, чем хотелось. — Я в порядке. Резко заболела голова.

— Вы плохо выглядите, — сказал он, подведя ее к стулу. — Я поищу помощь.

— Не стоит. Спасибо, — она старалась не показывать свою панику. — Я плохо спала. Может, из-за стресса прошлой недели.

Он выдержал ее взгляд, тревога и любопытство воевали с хорошими манерами. А потом он поклонился и повернулся к Кире.

Следующие полчаса были размытыми. Не из-за боли, что быстро угасла, а потому что ее плечо так не болело даже до осады. Она не должна был это ощущать. Ее исцелили, как могли. Может, стресс на самом деле оставил след.

Она отошла к краю толпы, пройдя Филиппа с сияющей леди Кирой рядом с ним. Он проигнорировал ее. Кира посмотрела на Марен с триумфом. Словно это было состязание. Кое-что не менялось.

Она опустилась на ближайший стул. Теперь ее голова болела. Филипп ненавидел ее. Время ничего не исправило. Но она все равно наблюдала за ним, видела, как его хвалили другие, как он привыкал к своей жизни. Даже теперь с Кирой на руке и Тейге справа он стоял в большой толпе. Смех и улыбки растекались свободно, пока кто-то не задал вопрос, ответ на который хотели знать все.

— Что там произошло, лорд Филипп? Как вы убили Керна?

Филипп замер с кубком у рта, на его лице отразилось недовольство. Марен встала со стул и приблизилась.

Филипп глубоко вдохнул.

— Пока Керн был занят осадой города, я собирал в стране людей. Когда они были обучены, я добрался сюда с силой из трех тысяч. У Керна было меньше тысячи.

Она ощущала волнение толпы. Они смеялись до этого, но теперь хотели объяснений. Им было интересно. Они боялись магии Керна, они хотели знать, что он ушел, и как это произошло. Они хотели доказательств.

Как и она. Отчаянно.

Филипп описал, как Тейге отвлек Керна с армией, пока Филипп с небольшим отрядом подошел сзади.

— И что тогда? — спросил кто-то в толпе.

Филипп замешкался. Только напряженный взгляд указывал на глубину его эмоций.

— Я пронзил сердце Керна.

Некоторые охнули. Женщина испуганно закричала. Никто не двигался.

— И? — слово произнесли тихо, но Марен ощущала вопрос повисшим в воздухе.

Филипп нахмурился.

— Как только бой завершился, мы забрали тело в лагерь и сожгли.

Она выдохнула, поняв, что задержала дыхание. Керн был мертв. Хотя она немного слышала об этом, слова Филиппа заполнили ее облегчением, и ее голова кружилась, а тело ослабело.

Толпа тоже это ощущала. Они стояли, широко раскрыв глаза, а потом посыпались вопросы.

Они были как мальчишки после состязания. Они хотели услышать о каждом движении. О каждом ударе. О каждой победе. Они толпились, желая услышать важную деталь, чтобы говорить об этом всю неделю. Хотя услышанное изменится. История будет расти, меняться, и ее едва можно будет узнать. И реальность будет утеряна. Как и страх.

Только Филипп понимал серьезность этого. Он открыл рот, закрыл его снова и покачал головой, не желая больше говорить. Все повернулись к Тейге, чтобы услышать то, что опустил Филипп.

— Ладно, ладно, — Тейге вскинул руки. — Я расскажу то, что Филипп постеснялся поведать.