Читаем Магический Театр онлайн бесплатно

1

Владислав Лебедько, Евгений Найденов

Магический Театр

Методология становления души

2

Магический Театр - уникальный метод, рожденный Владиславом Лебедько в 1992

году, дающий шанс окунуться в переживание таинств души - является важным элементом

работы человека на пути самопознания, индивидуации и реализации своего потенциала.

Является также мощным методом краткосрочной глубинной психотерапии.

Магический Театр- это не психодрама и не "расстановки", это действительно

Магический и действительно Театр, где Вы сможете стать актером, режиссером и

зрителем мистерии Вашей судьбы. Здесь исследуются и проживаются архетипические

сюжеты; здесь происходит таинство превращения внутреннего мира во внешний и

обратно с помощью "Зеркала"; Исцеление и трансформация, развязывание кармических

узлов, встреча с архетипами и богами, алхимическими потоками, арканными

субстанциями; Осознание и преображение фигур Игры Вашей жизни, Импровизация, смех

и слезы, прикосновение к Настоящему...

Оглавление:

Глава 1. Первое знакомство с Магическим Театром. История его

возникновения и развития.

Глава 2. Некоторые теоретические модели.

- Цели и задачи;

- Драматизация и Работа Души;

- Жизненный путь, как совокупность нелинейных сюжетов;

- Культурно-информационная матрица личности;

- Лестница мотивации;

- Вспоминание Силы;

- Архетипотерапия;

- Мифологическое Сознание.

Глава 3. Примеры Магических Театров.

Глава 4. Обучение.

Глава 5. Раскрытие смысла русских народных сказок с помощью

Магического Театра.

- Русские волшебные сказки и Магический Театр;

- Исследование сказки «По щучьему велению»;

- Исследование сказки «Елена Премудрая»;

- Исследование сказки «Пойди туда – не знаю куда».

Послесловие.

3

Глава 1.

Первое знакомство с Магическим Театром. История его

возникновения и развития.

(Эта глава написана В.Лебедько)

«Я оказался в сумрачной, тихой комнате, где без стула, на восточный манер, сидел на

полу человек, а перед ним лежало что-то вроде большой шахматной доски…

- Вы Пабло?

- Я никто, - объяснил он приветливо. – У нас здесь нет имен, мы здесь не личности. Я

шахматист. Желаете взять урок построения личности?

- Да, пожалуйста.

- Тогда, будьте добры, дайте мне десяток-другой ваших фигур.

- Моих фигур?..

- Фигур, на которые распалась ваша так называемая личность. Ведь без фигур я не

могу играть.

Он поднес к моим глазам зеркало, я снова увидел, как единство моей личности

распадается в нем на множество «я», число которых, кажется, еще выросло…

- Тому, кто изведал распад своего «я», мы показываем, что куски его он всегда

может в любом порядке составить заново и добиться тем самым бесконечного

разнообразия в игре жизни. Как писатель создает драму из горстки фигур, так и мы

строим из фигур нашего расщепленного «я» все новые группы с новыми играми и

напряженностями, с вечно новыми ситуациями. Смотрите!

Тихими, умными пальцами он взял мои фигуры, всех этих стариков, юношей, детей,

женщин, все эти веселые и грустные, сильные и нежные, ловкие и неуклюжие фигуры, и

быстро расставил из них на своей доске партию, где они тотчас построились в группы и

семьи для игр и борьбы, для дружбы и вражды, образуя мир в миниатюре. Перед моими

восхищенными глазами он заставил этот живой, но упорядоченный маленький мир

двигаться, играть и бороться, заключать союзы и вести сражения, осаждать любовью,

вступать в браки и размножаться; это была и правда многоперсонажная, бурная и

увлекательная драма…

И вот так этот умный строитель строил из фигур, каждая из которых была

частью меня самого, одну партию за другой, все они отдаленно походили друг на друга,

все явно принадлежали к одному и тому же миру, имели одно и то же происхождение, но

каждая была целиком новой.

- Это и есть искусство жить, - говорил он поучающе. – Вы сами вольны впредь на все

лады развивать и оживлять, усложнять и обогащать игру своей жизни, это в ваших

руках…»

Герман Гессе «Степной волк»

Мой Магический Театр появился на свет в январе 1992 года.

А началось все с детства. Пожалуй, одно из первых сознательных воспоминаний

детства связано с осознанным сновидением. У многих детей, осознанное сновидение -

отнюдь не редкое явление, хотя, вырастая, большинство забывает об этом. А у меня, где-

то в возрасте трех лет стали очень часто случаться сны, в которых я просыпался внутри

сна и начинал понимать, что я сплю. Длилась такая ситуация достаточно долго: с трех до

пяти лет я очень часто попадал в осознанное сновидение, потом это стало случаться все

реже, хотя лет до двенадцати отдельные случаи происходили. Это потом уже, занимаясь

практикой внутренней работы, годам к двадцати пяти – тридцати я стал сознательно

обращаться к теме осознанного сновидения. Так вот, если вернуться к периоду трех – пяти

лет, то именно тогда впервые проявились два мотива, которые и стали движущей силой

4

для внутренней работы. Это были, на первый взгляд, совершенно противоположные

мотивы: страх и интерес. Страх перед Неизвестным и благоговейный, трепетный интерес

к Неизвестному. Эти два состояния сопровождали меня очень долго, можно сказать, до

сих пор. Интерес направлял меня к Неизвестному самым непосредственным образом. Но,

чем больше я входил в Неизвестное, тем сильнее становился страх. Страх, в свою очередь,

послужил толчком для внутренней работы опосредованно - превратившись в проблему. Я

стал искать пути избавления от страха или преодоления его, что привело к необходимости

заниматься различными психотехниками, анализом своей личности. Через это я пришел к

психологии.

Следующий фрагмент, который всплывает в памяти, тоже относится к возрасту трех –

четырех лет. Дело было летом в Репино. Как то я с дедушкой шел к морю и по улице

проехала очень интересная машина: с разными шлангами, ведрами, приспособлениями

какими-то. Я спросил, кто это поехал. Дед ответил, что это ассенизатор. Естественно, у

меня, как у юного любителя техники появилась навязчивая мечта стать ассенизатором,

когда я вырасту. О чем я всем и говорил тогда. Взрослые удивлялись. А я вот вырос и эту

самую мечту в метафорической форме осуществляю… Детской мечте я остался верен…

Среди воспоминаний раннего детства – частые эпизоды связанные с небом. Я очень

любил смотреть на небо, и почти растворялся в нем. И всякий раз, когда растворение вот-

вот должно было произойти, я опять таки пугался исчезнуть в нем и даже упасть в небо.

То есть, возникало совершенно отчетливое ощущение, что все переворачивается вверх

ногами и я вот-вот буквально упаду в небо. Я хватался за траву, вскакивал на ноги и

пугался. Это опять проявление двух ведущих противоречивых мотивов – страха и

захватывающего интереса… Опять «хочу и боюсь».

Дальше вокруг этого «хочу и боюсь» складывались самые разнообразные сюжеты.

Вот, например, такой. Я очень рано научился читать. А дома у нас была хорошая

библиотека, в том числе с большим количеством старых огромных томов, энциклопедий,

специальной литературы – научно-технической и медицинской… Так вот, кроме сказок и

детских книжек повадился я в шесть-семь лет читать энциклопедию. И особенно меня

интересовали почему-то древние греки. Помню, был период, когда я выискивал именно

их, читал о них и наполнялся каким-то чувством, которое сейчас можно обозначить, как

нечто мистическое, сюрреалистичное, манящее и пугающее. Я читал про Гераклита,

Демокрита, Пифагора, а они были изображены не в виде портретов, как, например,

знаменитые деятели более поздних эпох, а в виде скульптурных бюстов с пустыми

глазницами, - от них веяло какой-то магией времени, древности, вечности. Тем более, что

и в статьях про них говорилось о взглядах на устройство мира, пространства, времени…

Это влекло, как что-то грандиозное и непостижимое, но одновременно и страшило.

Через эти вещи я впервые стал задумываться об устройстве мира в самом широком

смысле, стал пытаться проникнуть в такие категории, как Время, Вечность, Смерть…

Сейчас я могу сказать, что это были стихийные попытки медитативно войти в эти

категории. Я очень часто, буквально по несколько раз на дню, делал попытки постигнуть,

охватить эти невероятные понятия. Я не мог успокоиться, - так сильно волновали меня эти

темы. И, опять же, каждый раз, через несколько минут сосредоточения на этих вещах,

меня охватывало ощущение чего-то столь грандиозного, чего-то такого, что мое сознание

никак не могло вместить, и возникал острый, леденящий страх, - я покрывался холодным

потом. Тем не менее, я снова и снова возвращался к попыткам осознать эти категории и

вместить их в себя, хоть это так и не удавалось…

Особенно сильный интерес и страх вызывала тема смерти. Помню эпизод, когда я

впервые понял, что когда-нибудь умру, и еще не осознавая глубины этого понимания –

мне было четыре года, - забрался под стол и долго горько и безнадежно плакал…

В тот же период впервые возникли вопросы и попытки понять, что такое «я». Что это

за «я», где оно размещается, как это так вообще – «я»? Почему именно я родился и вот

5

сейчас живу? Я не в смысле что - Владик или там тело мое, а что-то неназываемое,

неуловимое…

Все эти вопросы: о времени, о смерти, о бесконечности, о «я», были и остаются для

меня ключевыми до сих пор. Ключевыми и открытыми, хотя ежедневно, - в детстве

стихийно, а сейчас сознательно я стараюсь проникнуть в их природу, - не построить

теорию, а именно проникнуть в самую суть, в глубину чувственного постижения. Это

являлось и является и источником страха и, одновременно, источником благоговейного

трепета перед Неведомым, желания его постичь.

И так уж получилось, что страх привлек меня к познанию себя через психологию и

психотерапию, а интерес и благоговейный трепет – к мистическому пути познания.

Страх, который был поначалу абстрактным и возникал только в моменты

размышлений над понятиями бесконечности и смерти, воплотился в одиннадцать лет в

сильное невротическое состояние. Стали возникать необъяснимые ощущения в теле,

которых я панически боялся. Возникли совершенно неописуемые состояния и ощущения.

Первый такой невротический период был у меня с одиннадцати до двенадцати лет, а

второй, более мощный, уже с семнадцати до двадцати трех. И вот, с семнадцати лет начал

я изучать и теоретически, и практически психологию и психотерапию. Сначала с чисто

прагматической целью – избавиться от мучавших психофизических состояний. Потом

уже подключился исследовательский интерес. Опять же, я прочитал все, что мог достать

по психологии и психотерапии, - а это происходило в самом начале восьмидесятых, и книг

было не так уж много. Уже тогда просачивались какие-то перепечатки по отдельным

йогическим техникам, которыми я постепенно начал заниматься, сначала эпизодически, а

потом регулярно. Года четыре я занимался по какой-то перепечатке, где излагались идеи

нидра-йоги, то есть методике релаксации и погружения в образные миры на грани сна и

бодрствования. За время этих занятий я научился достаточно хорошо расслабляться,

концентрировать внимание на предлагаемых в программке специальных образах, типа

звездного неба, огня, природных ландшафтов, некоторых архетипических символах…

Хорошо также получалось свободное путешествие сознания по мирам спонтанно

возникающих образов на грани сна и яви.

Начиная с семнадцати лет я погрузился в мир подпольной советской психологии, куда

просочился психоанализ и другие иноземные направления. Злые, напряженные пульсы в

самых разных частях тела, упорно подогревали нетерпеливое желание разобраться во всех

терзавших меня вопросах и недугах, обрести Правду и гармонию. И вот, наконец, желание

это сформировалось и стало настолько сильным и однонаправленным, что в орбиту моей

жизни стали попадать один за другим люди все более и более уникальные и самобытные

(или это я стал попадать в орбиты их жизней, – смотря с какой позиции смотреть).

Каждый из них был по-своему замечателен, каждый все более и более разжигал мой

интерес к самопознанию, так что я позволю себе потратить некоторое время на небольшие

истории про этих людей.

Жора Бурковский был подпольным психоаналитиком (шел 1984-85 год), на квартире у

которого в течение года, по два раза в неделю, я погружался в мир своих снов и фантазий,

анальных фиксаций, эдипова комплекса и еще очень многого. Воспоминания детства, все

что казалось, уже навсегда стерто и забыто, - нахлынули так стремительно, что я чуть не