Читаем Лунатики онлайн бесплатно

Джек был голым, несмотря на ночь и холод. В темно-фиолетовом небе сияла полная Луна, но ее застилали ветви деревьев и облака. Джек закрыл дверь квартиры и вышел на улицу, чтобы лунный свет падал прямо на него. Он осторожно ступал по бетону и гравию. Снаружи он огляделся, щурясь в слепящем блеске уличных фонарей. Но все было в порядке. Облако сползло с Луны, и она светила так же ярко, как фонари. Теперь он не сомневался, что Лили его заметит. Джек решил подождать и сел на бордюр между двумя припаркованными машинами. Когда голая задница коснулась бетона, он вскрикнул и заскрипел зубами, и скрипел, пока бетон не потеплел. Чего только мужчина не сделает ради любви.

Он вспомнил телерекламу тех времен, когда до работников СМИ наконец дошло, что СПИД не ограничится геями. В ролике, призывавшем к использованию презервативов, красивая молодая женщина говорила с торжественной искренностью: «Ради любви я готова на многое. Но я не собираюсь ради нее умирать».

Когда Джек впервые увидел эту рекламу, он охренел. «Так ведь это не любовь! – возопил он. – Это же просто ебля.Если это любовь,то пойти ради нее на смерть проще простого!Если это любовь,ты поползешь голым через стоянку у супермаркета, покрытую битыми бутылками из-под кока-колы! Если это любовь,ты будешь морить себя голодом месяц и потом съешь ведро лошадиного дерьма! Если это любовь,ты будешь отплясывать джигу на кровати, утыканной гвоздями, жонглируя при этом ручными гранатами! Если это любовь,ты перережешь себе вены бритвой и кровью будешь писать стихи! Если это любовь,ты…»

Он умолк, сообразив, что все в баре уставились на него.

Теперь он мысленно закончил фразу, начатую несколько лет назад: «…В январе будешь сидеть голым на бордюре».

Он знал, что должен загибаться от холода, но не мерз. Прохладно, да, но не до дрожи. Он даже гусиной кожей не покрылся. Беспокоило его одно – его гениталии сморщились и прилипли к телу. Лили это может не впечатлить. Но Джек знал, что такое состояние ненадолго. Лили потрясающе действовала на него.

Это будет лишь третья их встреча, но Лили уже занимала все его мысли и побуждала ко всем поступкам. Джек был благодарен. Почти девять месяцев до их встречи Джека не волновало ничто. Не цинизм, не депрессия «Его просто ничего не волновало. После смерти Натали ничто не вызывало у него ни малейших эмоций. Он помнил вопли в баре перед телевизором как эпизод из кинофильма с участием какой-то незнакомой кинозвезды.

Даже предвыборная президентская кампания оставила его безучастным. Когда один его друг спросил, почему Джек не голосовал, тот не смог объяснить свою апатию даже тем, что все кандидаты – ублюдки. По правде сказать, признался он, его не заботит, был ли хоть один из них неублюдком и мог ли кто из кандидатов позитивно повлиять на ход национальной политики.

Его это просто не волновало.

На интеллектуальном уровне его беспокоила такая эмоциональная пустота, поскольку он знал – с ним что-то не в порядке. Но так было не всегда, и это началось не внезапно, что бы ни думали его друзья. Когда-то Джек смеялся, плакал и валял дурака с лучшими из них. Он возмущался несправедливости, покатывался со смеху над комедиями, орал, глядя в телевизор, влюблялся и остывал. Только теперь Джеку казалось, что когда-то давно он подхватил некий хронический вирус замедленного действия. Вирус по капле пил сок его жизни – а потом Натали разбилась на машине в дождь, и капли превратились в поток, опустошивший Джека.

Но через неделю после дня выборов, в первое Полнолуние после Хэллоуина, поздним вечером он встретил Лили в бакалейном магазине на Авеню Б. Лили сказала что-то про погоду, и они продолжили беседу, выйдя из магазина. Они остановились у дома Джека, и, проговорив с Лили не больше часа, он не только вспомнил все, что выкрикивал в баре у телевизора, но и захотел совершить все эти глупости и еще множество других, чтобы доказать Лили свою любовь. Он так ей и сказал. Лили засмеялась и спросила, как Джек может ради нее желать ползти по битому стеклу, когда они только что встретились, и даже в щеку его не поцеловала.

Джек с ответом не нашелся и сказал первое, что пришло в голову:

– Я путешественник во времени. В будущем мы любовники. Поэтому я сделаю все, что ты захочешь, – потому что в будущем я уже схожу по тебе с ума.

– И как же мы встретимся? – спросила Лили.

– Как сейчас. Я вернулся, чтобы наша встреча произошла наверняка.

Лили улыбнулась:

– Какое совпадение. Я тоже появилась здесь, чтобы встретиться с тобой. Но я не из будущего. Я богиня с Луны.

Затем Лили вошла вместе с ним в квартиру, провела там ночь и исчезла на месяц. Чтобы ее найти, Джек изощрялся, как только мог, включая подачу объявлений в скандально известный раздел знакомств в «Остин Кроникл». Но ничто не помогло.

А потом, ночью 9 декабря, Лили снова появилась у его дверей. Сказала, что искала его черт знает сколько времени. Он не только не ждал ее голым в свете полной Луны – обычная процедура, сказала Лили, – но вдобавок этой ночью было Лунное Затмение, и оно ей сильно помешало. Лили наполовину ослепла и заблудилась, когда тень Земли накрыла Луну, что Лили ничуть не порадовало.

Но она дала ему это компенсировать.

Нынешней ночью Джек предпочел не рисковать. Если можно видеть Лили только раз в месяц, вдвойне важно избежать неудачи. Поэтому, несмотря на холод и сжавшиеся яички, он ждал на бордюре в свете полной Луны. Дурак дураком. Но Джек считал, что в любви человек всегда дурак дураком. По меньшей мере.

По улице медленно двигался автомобиль. Когда он проезжал мимо, Джек сжался. В автомобиле сидели мужчина и женщина, и, кажется, женщина посмотрела прямо на Джека. Когда машина уехала, он сказал себе, что становится параноиком. На лице женщины не было шока от лицезрения голого мужчины у дороги. Женщина просто скучающе и тупо уставилась в окно. Нет причин для беспокойства. По крайней мере, не должно возникнуть, пока Лили не придет к нему и не уйдет снова.

Джек переживал из-за женщины в автомобиле, и тут перед ним промелькнула тень. Он посмотрел вдаль, но увидел лишь фонари и Луну. Затем услышал шорох и обернулся. Лили появилась. Улыбаясь, стояла посреди улицы. В синем платье и белом шарфе, она распустила черные волосы, и они каскадом падали на плечи.

– Джек, – произнесла она. По ее тону Джек понял, что она с ним счастлива. – Подумать только, на что ты пошел ради меня. Ты же замерзнешь до смерти.

Она приблизилась, и ее когтистые птичьи ноги прощелкали по асфальту. Когда они встретились в первый раз, на Лили были туфли, но теперь между ними не существовало тайн.

Джек встал. Он забыл о холоде, о машине, проехавшей мимо, он забыл обо всем, кроме Лили.

– Это ничего, – сказал он. – Ты бы видела, как я взбираюсь на реки и переплываю горы.

Лили засмеялась и нырнула в его объятия. Они поцеловались, и у Джека закружилась голова. Запах ее волос, мягкий нажим губ и свежая упругость тела подействовали на него как удар током. Едва Лили прервала поцелуй, у Джека подогнулись ноги, и он приземлился на тротуар на пятую точку.

– Ты же меня убьешь, – застонал он.

– Если тебе повезет, – ответила Лили. Она наклонила голову и с иронией посмотрела на распростертое тело. – Но похоже, ты цел.

Это правда. Копчик болел, но в остальном Джек чувствовал себя великолепно. Он встал, не обращая внимания на похрустывание суставов, и спросил:

– Хочешь в дом?

Лили пожала плечами, поддразнивая его:

– О, я не знаю. Мне нравится снаружи. Не желаешь поразвлечься на открытом воздухе?

– Я развлекался на открытом воздухе последние полчаса, – ответил Джек. – Я хотел бы теперь оказаться за дверьми, в кровати. И в тепле.

Лили вздохнула:

– Ты такой обыкновенный. Побежали наперегонки.

Она помчалась к наружной лестнице Джекова дома.

Пробегая мимо, она царапнула Джека ногтем по груди.

– О! – воскликнул Джек. Он ринулся следом, но Лили уже очутилась на лестнице и вошла в квартиру, когда он был еще на полпути. Она неслась быстро, как сокол. Казалось, ее когтистые ноги даже не касаются земли.

Джек бежал за ней, но до лестницы не добрался. Сзади его схватил коп и повалил лицом вниз в пустой цветник на краю автостоянки. Коп заломил Джеку руки за спину, надел наручники, силком поставил на ноги и теперь толкал к патрульной машине, читая монолог о его правах.

Джек был в шоке. Он не слышал ни сирены, ни даже двигателя патрульной машины. Но с другой стороны, он был занят другим. Джек выплюнул грязь изо рта и затем посмотрел вниз, желая проверить, оправданы ли его страхи. Вполне – он все еще был в том состоянии, которое одна из его старых подружек называла «стойким». Он подозревал, что в протоколе задержания это вряд ли будет хорошо смотреться.

Джек попробовал убедить копа пустить его в квартиру, надеть джинсы и футболку, но тот и слушать не желал. У него в машине есть плед, сказал коп, Джек может прикрыться пледом. Потом придется этот плед сжечь.

Затем подъехала другая патрульная машина; сирена была выключена, но мигалка работала. Новоприбывший коп вошел в положение Джека, хотя и изумился.

– Давай раздобудем парню какие-нибудь штаны, пока он еще не в участке, – сказал второй полицейский.

И копы повели Джека в квартиру. Лили там не было, и Джек сомневался, что ее заметили, поэтому не стал о ней упоминать. Нет смысла втягивать в неприятности их обоих.

Как выяснилось, не так-то легко натянуть джинсы, когда руки скованы наручниками за спиной. Копы не собирались помогать. Они были заняты поисками доказательств того, что Джек являлся преступником определенного типа, – или, скорее, еще и другого типа, нежели тот, что им уже известен. Ничего не нашли и явно расстроились.

– Нет даже «Плейбоя» или «Пентхауза», – ворчал первый коп. – Ты что, просто эксгибиционист?

– На самом деле, – сказал Джек, борясь с джинсами, – я инженер. Или по крайней мере, был инженером.

– Извращенцы связывают поезда с сексом, – шепнул второй коп первому.

– Я не такой инженер, – сказал Джек. Его джинсы болтались на уровне промежности, поскольку он даже сейчас демонстрировал «стойкость». Это начинало беспокоить.

– Ребята, не мог бы кто-нибудь протянуть мне руку помощи?

– В твоих мечтах, извращенец, – сказал первый коп. Второй с ним согласился.

С оргазмом у Кэролин началась икота. Поэтому, едва Арти заснул, она встала, пошла в ванную и, зажав нос, выпила стакан воды. Это не помогло, поэтому Кэролин села на унитаз, положила голову на колени и глубоко вздохнула. Это тоже не помогло, но когда она встала вновь, у нее закружилась голова – в общем, и на том спасибо. На миг шум в ушах и пульсирующая темнота в уголках глаз напомнили ей давние эксперименты с наркотиками. Тогда у нее бывали счастливые дни, хотя она чуть не умерла.

Икота стала еще сильнее, и вся верхняя половина тела сотрясалась в быстрых конвульсиях. Кэролин понятия не имела, отчего это происходит так часто, когда она с Арти. С другими мужчинами такого никогда не случалось. С Арти она кончала почти пугающе легко – будто всякий раз, когда они занимались любовью, на нее наводили какие-то чары, – вот только эта черная магия тут же превращалась в икоту. Кэролин поневоле думала, что это кара за наслаждение.

В дверях ванной, потирая заспанное лицо, появился все еще голый Арти.

– Ты в порядке? – спросил он, зевая.

Кэролин кивнула, но попятилась. От Арти до сих пор исходил густой ванильный запах спермы. Этот запах Кэролин любила в самый момент, но не после.

– Да, я – ик– в порядке, – сказала она. – Только опять эта проклятая – ик– эта гребаная икота. – Она сурово на него посмотрела. – Иногда я думаю, что ты специально это со мной – ик– делаешь.

Арти сонно ей улыбнулся:

– Как бы мне это удалось?

Кэролин обозлилась. Ее мучили уже почти эпилептические спазмы, а этот самодовольный придурок, сотворивший с ней такое, над ней смеется.

– Ты думаешь, это смешно? – сказала она. – Ты, блин, думаешь, это – ик– смешно?

Улыбка Арти исчезла.

– Нет, крошка, я просто…

У Кэролин кончилось терпение.

– Ты можешь просто держать свой – ик– член при себе неделю или две, вот что ты можешь – ик– сделать. Посмотрим, как это тебя – ик– насмешит.

Арти смотрел в пол, избегая яростного взгляда Кэролин.

– Ты пробовала проглотить ложку сахарного песка? – спросил он.

Кэролин не удосужилась ответить. На сей раз она не глотала сахар, но она пробовала раньше, и это никогда не помогало. И Арти об этом знал. Или может, он слишком туп и дольше одного вечера не помнит.

Кэролин смотрела на Арти в дверях. Двадцать три года, тело смуглое и мускулистое, а гладкое, мальчишеское лицо нуждалось в бритье лишь раз в три дня. Для такого юнца он был прекрасным любовником. Однако вне постели безумна ее раздражал.

Не всегда причиной тому были недостатки Арти Кэролин это понимала и угрызалась. Но ничего не могла с собой поделать. В нем было что-то такое, что действовало ей на нервы и не давало покоя.

В конце концов, ей уже тридцать семь, и вряд ли она сумеет вечно поддерживать его интерес. Она знала, что все еще красива – длинные ноги, янтарные волосы, голубые глаза, хорошая кожа, – но еще знала, что с такой разницей в возрасте Арти останется красивым дольше, чем она.

– Ты просто иди – ик– спать, – сказала Кэролин. Она уже не злилась, просто устала одновременно бороться и с икотой, и с Арти. – Я вернусь в – ик– постель, как только это пройдет.

Арти кивнул:

– Ладно. – Уже было собрался уходить, но остановился. – Слушай, ты видела сову за окном, пока мы трахались? Я в жизни таких больших не видел.

У Кэролин разболелась голова.

– Нет, я – ик– не видела. Когда мы занимаемся любовью, я смотрю на – ик– тебя.

Арти покраснел.

– Ну, я тоже смотрел на тебя, крошка. Но я хочу сказать, что слышал, как эта сова подлетела, а когда глянул на нее, она как будто смотрела на нас через занавески, а потом улетела и…

Кэролин уставилась на него и дважды икнула.

– Ну, она была большая, – сказал Арти, поворачиваясь.

Кэролин смотрела на его мускулистые спину и ягодицы, думая, что множество женщин ей бы позавидовали. Но эти женщины не представляли, сколько надо потратить сил, когда имеешь дело с таким парнем. Он никогда не мелочился и не обижал ее нарочно, но был не приспособлен к жизни и наивен. Иногда она даже думала, что он просто на редкость глуп.

Однако имелись и плюсы. Он бывал удивительно нежен. И делал все, что Кэролин ему говорила. Хотя порой это раздражало само по себе.

Кэролин потуже затянула пояс халата, развязавшийся во время последних приступов икоты, и отправилась на кухню, чтобы сделать чашку чаю с медом. Это никогда не лечило икоту, но давало хоть какое-то занятие, пока она ждала, когда приступы пройдут.