Читаем Лунатик онлайн бесплатно

Случилось это в небольшом дачном посёлке, Спяново.

Подвыпивший старичок поклёвывал носом и не замечал, как к нему подкрадывалась правнучка, Настенька.

– Дедушка, – сняла с него дремоту семилетняя правнучка не совсем уместным вопросом, – а старики и дети, это одно и то же?

– Одно, – отвечал ей тот. – Люди. – Он на любые её вопросы отвечал и никогда не делал своей внучке замечаний, если она, например, будила его среди ночи и задавала ему множество вопросов, на все из которых он знал ответы, как будто был марионеткой и эта правнучка дёргала его за ниточки, или какому-то несмышлёному ребёнку вся эта неестественная ситуация снилась в примитивном сне.

– А кроме "люди"? – не отвязывалась от него правнучка.

Старику задали очень непростой вопрос и ему надо было как-то выкручиваться, не отвечать банальные вещи – правнучка, насколько он знал её характер, не переносила, когда взрослые люди воспринимали её как бестолковое-тупоголовое дитя, и никому ещё не спускала с рук подобные "оскорбления". Но ответ старик нашёл очень быстро:

– А хочешь, я тебе историю одну расскажу?

– Опять сказку?! Дедушка, я тебе вопрос задала.

– Расскажу историю языком одной семилетней девочки, – пояснил он. – Хочешь?

– Как это? – не поняла она.

– А увидишь, как, – хитро прищурился старик. – Увидишь, услышишь и узнаешь, чем старик со старухой отличаются от своих правнуков… Называется эта история, "ЛУНАТИК"…

– Ну-ка-ну-ка-ну-ка! – заинтриговало её название так, что она уже готова была слушать эту историю, даже если конца её не станет; слушать с таким же удовольствием, с каким её младшая сестра любила засыпать под дедушкины "колыбельные" сказки; – сказки подвыпившего, засыпающего прадедушки…

– Как здоровье? – не с того ни с сего спросил вдруг Николай Анжелу.

– Нормально, – пожала та плечами.

– Нормально?! – У него глаза чуть на свет божий не вылезли из орбит.

– А что тут такого?.. – удивилась Анжела… Но вдруг!.. до неё всё дошло!..

– Она же у тебя… с ума сползает, – как можно откровеннее констатировал он факт.

– Ты о матери! – произнесла она всё, что до неё дошло. – Здоровье…слегка… – она как будто специально растягивала, -…ухудшилось… Если "слегка" не мягко сказано.

– Она видит будущее, – объяснила Анжела мужу. – Причём весьма ясно.

– Ты что, хочешь сказать… – закряхтел он.

– Да. – Она была необыкновенно хладнокровна.

– В неё как будто вселился тот карлик, – продолжила она после небольшой но жутковатой паузы. – Сегодня, например, она школу нашу увидела… И именно тот класс, которым я руковожу…

– Ты знаешь, – перебил вдруг он её. – Извини, что перебиваю, но я сделал кое-какие выводы… Ты знаешь когда у неё это началось?.. Сразу после взрыва… Когда КЛАДБИЩЕ взорвалось… Ведь именно в ту ночь тебе приснился кошмар… И на следующее утро к тебе в класс поступил тот новичок…

– Да? Ты точно всё рассчитал? – спросила она так, будто, если он неточно рассчитает – ошибётся хоть на миллиграмм, – наступит ВРЕМЯ НЕЧТО, которое наверняка страшнее ВСЕГО, что страшнее смерти.

– Как постарался. Ну ладно, продолжай: что там она ещё видела.

– Грызолова, – ответила Анжела таким тоном, каким описывают что-то неприятное и до того отвратительное, что рвать охота… Потому что Грызолов, это не прозвище, не имя, не фамилия и не отчество… это…

И Анжела ещё КОЕ-ЧТО рассказала своему супругу…

…А откуда-то издалека (хотя, это было не очень далеко… какой-то обман зрения) за ними наблюдало Солнце…

В данный момент Солнце находилось только в будущем…

Следующим утром Анжела как всегда удобно расположилась за своим преподавательским столом и наблюдала за тем как её третьеклашки строчили очередную контрольную – не списал бы кто у кого, сочинение ведь!, а ей так не хотелось, чтоб несколько сочинений подряд выглядели как её полугодовалые близнецы – друг на друга как две капли водки…

Весь класс потел над сочинением… если не обращать внимание на внезапно побледневшего новичка. Он весь был сконцентрирован, прямо от бездонной глубины мыслей до самого мозга костей. Полностью сосредоточен: он не впускал в себя сон; он как будто видел как тот витает где-то неподалёку в воздухе, наполняющем этот просторный кабинет русского и литературы. Но сон плыл на него как та сверкающая дымка, что залетела однажды прямо на глазах этого новичка в рейсовый пассажирский автобус (после этого автобус никто не видел, осталась только дымка) как всегда переполненный час-пиковыми пассажирами…

Анжела тоже была погружена в мысли. Из головы её никак не мог вылететь убитый карлик (убитый Грызоловом). Она и не сомневалась, что всё только начинается… она только не догадывалась, что именно начинается. А оно, как рычал карлик после того как его не стало, намного страшнее и опаснее самого УЖАСНОГО…

"Хреново, что не сейчас будущий папик Кидова трахнет его будущую мамашу", – прочитают позже в тетради новичка. Это всё, что он наобум успел нацарапать, перед тем как побледнел. Единственная только странность: почерк был не новичка… Позже Анжела присмотрится к почерку внимательнее и узнает почерк собственной матери… (всё почти как в современных слезоточивых телесериалах)

– Держите меня!!! – вдруг взвизгнул новичок… – Я… я…

Боже!, он весь позеленел! Теперь это был не тот бледный мальчик (только что умерший… но всё ещё живой). Это был ЗЕЛЁНЫЙ ЧЕЛОВЕК… !чёрте-что!

– Подержите меня, – передразнил он сам себя не своим голосом (голос как будто доносился откуда-то глубоко из-под земли – из преисподней). – Подержите меня за хуй!.. Да не руками, ёб вашу богомать!

Скорее всего, это был ярко-зелёный мальчик (новичок)… И он становился всё ярче и ярче… Он даже начинал светиться…

– Не будите спящую СОБАКУ! – ревел этот сверкающий мальчуган, поднимаясь с места и шагая прямо по стенам, по потолку; он искал окно, чтоб вырваться на волю; он словно в какой-то мере был слепым. Но слепым он был только в какой-то мере… На самом деле он был СМОТРЯЩЕЙ СОБАКОЙ.

Буквально через несколько минут вокруг школы собрался чуть ли не весь посёлок. Судя по тому, какие звуки издавала СМОТРЯЩАЯ СОБАКА, не грех был бы, соберись хоть полмира.

Все стояли абсолютно неподвижно… Кто-то что-то шептал, кто-то бормотал нечто нечленораздельное и пугающее человеческий слух. Остальные молчали; зрачков у них не было с тех пор, как СОБАКА, прямо с крыши этого школьного старинного здания собрала их вокруг себя (но, несмотря ни на что, СОБАКА торчала в их глазах).

Но… кто-то заорал так, словно стал зрителем какого-нибудь наикошмарнейшего сна. И проснулся от собственного крика.

– Эй, пацан! – заорал он тогда СОБАКЕ, – слазь с крыши! По гребню нельзя ходить – сорвёшься. Ты слышишь меня?

– Что? – как-то неуверенно и даже перепугано произнесла собака… Это была уже не собака. Это был новичок… Обыкновенный новичок. Он проснулся… И полетел…

Неподалёку от школы торчал из земли двухметровый шест (его словно вовсе не было… он как будто только что вырос…) и этот летающий новичок попал прямо на него, самым теменем…

Всё это наблюдал только тот, кто его окликнул (нарушивший Великий Закон СОМНАМБУЛИЗМА; прикоснувшийся… "запятнавший" ЛУНАТИЗМ).

В глазах же остальных СМОТРЯЩАЯ СОБАКА летала… летала… летала…

Ни один ясновидящий, вроде Мишеля Нострдамуса, будущее не созидает силой своей мысли, а только лишь предполагает возможность, изменить течение которой иногда очень трудно. Будущее, это такой же абсурд, как и прошлое; реально только лишь бесконечное "сегодня", да и то, это название (ВСЁ состоит из названий). Но не каждая вещь имеет название; например, сочинение Светы Бесфамильной – длинная повесть, которую она удивительным образом успела накропать в течение урока литературы (она тогда, как и новичок, уснула, но рука её выводила на листах общей тетради какие-то буквы),- названия не имела, начиналась с нулевой главы (зато все до единой главы имели названия)… И, может быть, правильно то, что повесть эту никто в глаза так и не увидел. Может быть, сон только потому и не сбывается, если его никому не рассказывать.

Опять Кидову приснился неприятный сон… Иногда ему сны вообще не снятся, а иногда…

Пробудил его собственный крик.

Как плохо, – размышлял иногда Кидов, – что сны не сбываются! Некоторые из его снов даже не запоминались. Но почти во всех он всё мог. ВСЁ МОГ. В отличие от реальности, во сне он не был неудачником. Только последний сон его расстроил. И проснувшись, он долго вспоминал этот сон, хоть и в голову ему ничего не приходило, кроме какого-то гигантского взрыва (взрыв доносится откуда-то глубоко из-под земли; он разносит всё на своём пути). Это его сильно напугало, поскольку он ясно видел, как земля разрывается на части прямо на его глазах… Весь земной шар.

Но он так ничего и не вспомнил.

Было и то, что ОСОБО его беспокоило: Бывало, что просыпался он далеко не там, где засыпал.

Знал Кидов только одно, что ему надо было поработать над своим "миром сновидений"… Пока в его внутренний мир не забрался какой-нибудь бабайка из далёкого-далёкого детства, выползающий из темноты…

Да, он не помнил, что ему снилось. Но что-то же ему должно было сниться…

Перед своим последним Большим Отъездом, он спал ровно семь с половиной часов; ему необходимо было выспаться как следует…

…И вот он попал в мир своего очередного сна…

Он шёл. Он то быстро шёл, то прыгал – высоко прыгал… или вообще летел куда-то… Пока он и сам не мог понять, что с ним происходит в этом сновидении. Он слышал какие-то голоса; много голосов; возможно, это были призраки всех голосов, что он услышал в течение всего предыдущего дня. Но, как ни странно, все эти голоса почему-то сливались в один ОБЩИЙ… И, спустя некоторое время, он уже мог вполне отчётливо слышать этот ОБЩИЙ голос…

– Ты можешь, – говорил ОН, – ты всё можешь! Ты даже не представляешь, ЧТО ты можешь!!

– А ты кто? – вырвалось вдруг у спящего Кидова.

– Я повелитель твоих снов.

Ага! Повелитель сна. Именно так называется 4-й фильм сериала "Кошмар на ул. Вязов"…

– А что я МОГУ? – продолжал Кидов.

– Ты можешь… УБИТЬ!!! – Внезапно голос Повелителя изменился – стал каким-то визгливым и зловещим, что и не разобрать было, убить или л ю б и т ь. – УУУБИИИИИ…

И Кидов проснулся с таким воплем.

Может это и не выглядело бы страшным, но Кидова оно напугало.

На Кидова перемена обстановки влияла положительно. Не зря ведь он переехал в другой город и некогда осточертевшую автобазу сменил на самый огромный в мире завод.

Утром, вместо собственного вопля, его разбудил новенький будильник. И он тут же зашагал в сторону ванной…

Завод был, можно сказать, роскошный. Так что Кидов даже не обращал внимание на витающую по воздуху пыль (она словно была неким перевоплощением-оборотнем; словно так и норовила впиться в глазницы и насытиться ими вдоволь) (сам он отдавал предпочтение свежему воздуху), а наслаждался этой изменившейся обстановкой… которую очень скоро наверняка придётся изменить ещё раз… Но до этого в его жизни кое-что должно произойти…

Вот это здорово! – размышлял Кидов, наслаждаясь обстановкой. – Здесь хоть более-менее, а то… на той автобазе… – его аж скривило всего от отвращения.

Вообще-то, он мечтал совсем о другом; ему хотелось, чтоб его монотонная жизнь так изменилась… чтоб глаза на лоб полезли не только у него.

Ему хотелось настоящих приключений… с опасностями. Но…

Он проходил мимо заколоченной несколькими досками двери с надписью WATER CLOSET… от неё пахло очень отвратительно… Такое впечатление, будто эта замурованная дверь ведёт в крематорий… если не на тот свет. Но зловоние шло от неё ещё более впечатляющее, чем Кидов мог бы вообразить.

Ему ещё никогда не доводилось сталкиваться с таким англоязычным словосочетанием, как WATER CLOSET… но так или иначе, зловоние, доносящееся оттуда, не годится под стельку даже самому запущенному и самому отвратительному "ватерклозету".

Но… пять-шесть минут спустя, Кидова захлестнула атмосфера рабочего коллектива, и таинственная заколоченная дверь как будто ушла в далёкую и бесконечную историю.

Вход на территорию завода мог производиться исключительно через проходную (равно как и выход). Завод был секретный, поэтому всюду располагалась охрана – любой вохровец мог остановить любого рабочего и проверить наличие пропуска. Желающий проникнуть на эту территорию через ограждения (хотя ограждения были не очень доступны), мог быть навечно остановлен зарядом карабина… Тем же самым зарядом вохровец остановит и того, кто в неположенном месте вздумает покинуть эту зловещую территорию. Кидова даже немного ужасала надпись на заводском заборе, НЕ ВЛЕЗАЙ-УБЬЁТ! Раньше забор этот находился под напряжением. Нынче же эту полуистёртую временем надпись заменяла более свежая: СТРЕЛЯЮТ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!, и всё.

Стоит этакий гигант на возвышенности, как какой-то неземной, громадный замок (его широкая полукилометровая труба, возвышающаяся над всем этим сверхъестеством, явно смахивала на какую-нибудь башню). Уж не Гуливеры ли работали там раньше?- нередко подумывалось Кидову. И над чем – конкретно – завод этот работает, не понял бы даже сам Господь Бог.

Сам Кидов ещё не был в курсе, но слух идёт о… жуткой истории этого завода. Не каждый, правда, знает эту страшную и таинственную историю. Но те, кто знает… Их, как будто, нет вообще. Так что никто не знает… ничего не знает. Но история хранится. В мозгу. Такая страшная эта тайна…

Кидов был холост благодаря лишь одному обстоятельству: он очень многое – почти всё – любил оставлять на потом. Так он дожил до 25 лет.