Читаем Ложь и честь (СИ) онлайн бесплатно

«Отец учил меня, что в жизни превыше всего долг и честь. Человек, не умеющий держать слова, никогда не заслужит уважения». Аль Пачино

— «Звезда Беатрисс», продолжайте движение согласно переданному курсу.

— Диспетчерская, говорит мостик «Звезды Беатрисс». Вас поняли. Продолжаем движение согласно переданному курсу.

— Принято, «Звезда Беатрисс». Добро пожаловать домой.

Легкий крейсер «Звезда Беатрисс», отливая в свете ярких прожекторов металлом внешней брони и почти стершейся позолотой бортовых украшений, медленно входил в закрытую гавань, двигаясь практически на холостом ходу. Только едва заметное горячее марево, окружающее сопла, выдавало работу двигателей. Корабль вернулся из дальнего рейда, что было заметно по метеоритным рытвинам на броне, опаленным дулам орудий и по толстому налету гари и грязи по всему корпусу. Скорректировав курс, он медленно развернулся и двинулся дальше вдоль ряда причалов к указанному стыковочному месту. На него практически не обращали внимания: для служащих гавани возвращение очередного корабля с задания являлось вполне обыденным событием. Только ремонтные команды провожали его взглядом, представляя, сколько придется повозиться с техническим обслуживанием.

Лишь один человек следил за ним внимательнее остальных, сложив руки на груди и не отрывая взгляда до тех пор, пока крейсер не скрылся в тени корпуса, стоявшего у одного из причалов линкора. Тристанский барон, кого-то ожидавший на широком, больше похожем на транспортную магистраль верхнем уровне причала, отлично знал, откуда возвращается крейсер. «Звезда Беатрисс» исследовал самую дальнюю из известных королевству прыжковых точек. А переданная капитаном корабля информация была получена еще две недели назад, что позволило закончить все приготовления в срок.

Разведчик только что вернулся, а экспедиция уже фактически готова к старту. Эта мысль заставила барона тяжело вздохнуть. На кон было поставлено слишком многое, а он сам до сих пор не мог мысленно охватить масштаб поставленных целей и рассчитанных результатов. Словно прыжок в Бездну вниз головой. Эдвард Тристанский, больше ста пятидесяти лет правивший феодом после смерти своего отца, понял, что нервничал. Такого с ним уже давно не случалось.

Тристанский барон по праву считался воплощением истинного дворянина королевства Рейнсвальд. Высокий мужчина с коротко стриженными серо-стальными волосами и небольшой бородкой эспаньолкой всегда держал идеально прямую спину, даже опираясь на трость. Вырезанная из цельной кости антарийского дракона, древнего и полумифического существа, обитавшего где-то на краю известного человечеству мира, она напоминала о принятом когда-то вынужденном решении отказаться от личного участия в сражениях. Подарок короля стал признанием его заслуг перед королевством и горьким символом былого величия и нынешней беспомощности. Когда вся медицина королевства оказалась бессильна, трость стала опорой и верной спутницей великого воина, некогда водившего за собой в кровавые сражения целые армии.

Барон скользил задумчивым взглядом по боевым кораблям, стоявшим у причалов воздушной гавани парящего в небесах огромного острова. Естественные полости отвесных скал, опоясывающих побережье, были расширены, их потолки и стены укреплены решеткой балок и опорных колонн. Внутри располагались технические сооружения, ремонтные доки, склады и жилые модули для портовых рабочих. Стены украшали барельефы с изображениями святых и древних героев. А выше проходили ниши со статуями крылатых ангелов. Колонны покрывала тонкая резьба, арочные своды были выполнены в виде переплетенных тел гигантских змей. Мощные электрические прожекторы и голубые плазменные факелы освещали причалы и сооружения, загоняя окружающую остров темноту в самые дальние уголки пещер.

Центральные и второстепенные причалы гавани тянулись на десятки километров, и практически каждое стыковочное место было занято кораблями различных классов: от легких корветов до тяжелых крейсеров. Их матовые металлические тела опутывала паутина силовых кабелей, заправочных и транспортировочных рукавов, а вокруг суетились ремонтные платформы и сервисные дроны. Мощные исполины с угловатыми корпусами, покрытыми многочисленными орудийными башнями зенитных батарей и второстепенных орудий, надстройками дополнительных палуб и постами наблюдения, с рядами внешних каркасных арок, барельефами и статуями, они были воплощением техногенного совершенства, а свет прожекторов, играющий в многочисленных гранях и отражениях брони и яркого серебра декоративных украшений, добавлял им красоты и величия. Некоторые из них Тристанский барон видел еще не сошедшими со стапелей, потом командовал ими в воздушных сражениях и встречал с победой в порту приписки.

Заложив руки за спину, барон отстраненно наблюдал суетливую повседневность военного порта, отблески света на корпусах кораблей и казавшуюся со стороны бестолковой возню дронов. Он не сразу обратил внимание на спешившего к нему офицера флота бароната. Рядом с ним всегда находился только личный адъютант, спокойный и безмолвный. Киборга нельзя было назвать полноценным человеком, но его неизменное присутствие скрашивало одиночество.

Тихо стуча подошвами высоких армейских сапог по плитам дорожки причала, к нему подошел офицер в полевой форме вооруженных сил феода и, поклонившись, отрапортовал:

— Господин барон, флот готов и ожидает ваших распоряжений.

Он вытянулся, обращаясь к барону, держа одну руку на эфесе шпаги на поясе, а вторую приложив к сердцу. Говорил офицер четко, выделяя каждый слог, с интонациями профессионального военного. Высокий и статный, со скуластым лицом и пышными бакенбардами, не закрывающими только подбородок, он ждал ответа, внимательно глядя на барона бледно-голубыми глазами. Его зеленая длиннополая шинель выглядела далеко не новой, золотая вышивка на ней уже успела потускнеть от времени, а на груди блестели многочисленные награды.

— Последние корабли доложили о завершении приготовлений. Флагман уже занял центральную позицию в построении. Ожидают только вас, господин барон.

— Превосходно. Мы стартуем в самое ближайшее время, — кивнул феодал, взял из рук адьютанта инфопланшет и быстро пробежал глазами столбики данных. Все корабли экспедиции отчитались о полной готовности к отбытию, и только на флагмане ожидали барона со свитой приближенных и адъютантов.

Отключив планшет, он, тяжело опираясь на трость, повернулся к группе вассалов в военной форме, стоявших чуть позади, все это время сопровождавших своего сюзерена. Её основным цветом был геральдический зеленый с золотыми эполетами и позументом, вышивка серебром на левом рукаве указывала звание и титул.

— Осталось только решить несколько последних вопросов… Сир Де Андрил?

— Всегда к вашим услугам, господин, — седой мужчина с открытым лицом и волевым подбородком сдержанным жестом приложил руку к сердцу и подошел к феодалу. Сир Де Андрил входил в самый близкий круг барона и был его доверенным лицом в метрополии на время отсутствия сюзерена.

— Сир Де Андрил, — феодал отдал инфопланшет адъютанту, заговорив не сразу и тщательно подбирая слова. — Мы с вами уже обсуждали эту тему, и все же я прошу вас еще раз: присмотрите за моим сыном. На время моего отсутствия он примет титул барона Тристана. Это большая ответственность, и мне будет гораздо спокойнее, если рядом с ним останутся люди, которым я могу всецело доверять. В наши неспокойные времена доверие стоит дорого.

— Господин барон подозревает кого-то конкретно?

— Я подозреваю каждого, кто знает, чем мы занимались последние пятнадцать лет. И каждого, кто имеет право претендовать на титул. Не все спокойно примут факт, что новым феодалом станет зеленый юнец, — барон Тристанский тяжело вздохнул, вспоминая, как много незавершенных дел он оставляет сыну, но ради миссии приходилось чем-то жертвовать.

— Господин барон, я уже говорил вам, но позвольте повторить снова, — вассал приложил руку к сердцу и поклонился. — Вам дана клятва честью и кровью моей, что буду служить вашему сыну с той же верностью, с какой служил вам, не изменив ни словом, ни делом.

— Я не знаю, сколько продлится экспедиция, и, возможно, пройдет немало времени, прежде чем вы сможете ответить передо мной за эти слова, — впервые с начала их разговора барон позволил себе улыбнуться. — Однако мне будет гораздо спокойнее, когда я буду знать, что у него есть доверенное лицо и мудрый советчик.

Сир Де Андрил приложил руку к груди и снова поклонился, благодаря за оказанную ему большую честь. В строгой иерархии общества, существовавшего в королевстве, слова значили не меньше, чем любые письменные заверения, и каждое слово, произнесенное дворянином, подкреплялось его честью и достоинством. Вассал воспринимал подобные слова своего сюзерена как проявление высокого доверия, и не оправдать его он не имел права.

— Внимание! Причал двенадцать! Посадка транспортного корабля А-Зет-четыре. Встречающей группе просьба подойти к стыковочному шлюзу номер восемь! — прерывая их разговор, раздался из динамиков громкий голос автоматического диспетчера.

Порт продолжал работать. Огромные причальные зоны каждые сутки принимали и отправляли корабли тристанских эскадр, стыкующиеся или улетающие по регулярным маршрутам патрулирования или в отдельные экспедиции. Десятки тысяч тонн грузов, снаряжения и оборудования, тысячи людей и киборгов ежедневно проходили погрузочные зоны, загружались или, наоборот, выгружались из раскрытых люков корабельных трюмов, похожих на беспросветные зевы пещер.

Воздушные причалы, титанические структуры из стали и армированных конструкций, удерживали статуи полуобнаженных колоссов, вырезанных из цельного гранита. Километры сталепласта и керамита стен портовых сооружений, скрытых в пещерах, пропадали вдали в окружающем полумраке, слабо освещенном прожекторами и контурными огнями. А еще дальше, за открытыми шлюзами, отделяющими скрытую под скалами воздушного острова гавань, в пустоте Открытого Пространства мелькали сигнальные огни орбитальных лихтеров и челноков. Там же, практически на границе портовой территории, висела платформа дрейфующего причала, где в эти минуты корабли экспедиции готовились к старту. В поглощающем все абсолютном мраке небес каждый огонек казался ярким и хорошо заметным, сверкая как сигнальный маяк.

Лишенные солнца и звезд небеса оставались сплошной тьмой, в которой тонули искусственные огни. Конструкция дрейфующего причала, смонтированная специально для подготовки экспедиции, выглядела гроздью ярких огней, сверкающих, как улицы столицы в праздничный день. Вокруг центральной оси и между колец сервисных модулей и баз ремонтных дронов тянулись длинные складные причалы, возле которых дожидались сигнала к отправке корабли исследовательской эскадры.

— Господин барон, — неожиданно добавил адъютант, включившись в разговор и обратив на себя внимание. Как и все ему подобные, неизменно сопровождающий барона киборг когда-то был человеком, но более не имел ни собственной воли, ни сознания. Подобных ему лишали даже лиц, на их месте оставалась только стальная пластина с единственным тонким разрезом визора, ярко сияющим зеленым огоньком в стандартном режиме. Остальную часть головы покрывали торчавшие детали многочисленных имплантатов, превращающие человека в универсального киборга, ценного помощника для дворянина, заменяющего сразу десяток живых сотрудников. За самые страшные преступления, вроде дезертирства или педофилии, живых людей превращали в киборгов, не давая умереть, но и не позволяя больше жить. За стальной маской, закрывающей лицо, пряталась история живого человека, бывшего когда-то подданным бароната, но теперь лишенного права даже на смерть.

В остальном же адъютанты выглядели так же и носили ту же форму, что и остальные члены свиты. Только вместо серебряной вязи на левом рукаве, у них знаком отличия служила единственная золотая полоса — от края рукава до локтя. Повернув голову, чтобы уловить визором взгляд барона, адъютант механическим голосом сообщил:

— Поступило сообщение, что в порт прибыл наследник титула и в настоящее время направляется к вам.

— Удивительно, он все-таки успел, — барон усмехнулся и глянул на сира Де Андрила. — В этом он действительно похож на меня. Если на что-то решился — сложно остановить.

— Господин барон, он похож на вас гораздо больше, чем вы можете себе представить. Я возьму на себя смелость заметить, что порой господин барон чересчур строг к сыну. Его заслуги выше всяких похвал, немногим в такие годы удалось заслужить уважение и в войсках, и при дворе.

— Только ему об этом не говорите, — Тристанский барон снова опустил взгляд к планшету, пикнувшему о входящем сообщении. Долгий путь в неизведанное требовал тщательного планирования и расчетов, в которых нет места случайным решениям. Словно единый механизм, команда экспедиции должна моментально реагировать на приказы своего руководителя, выполняя их быстро и без каких-либо промедлений из-за нехватки ресурсов или снаряжения. Барон, проверяя бегущие столбики цифр и не отрываясь от них, добавил: — Эдвард действительно заслуживает большего уважения, чем ему дано дома, но я не хочу, чтобы он сам считал свои заслуги предметом гордости. Стремление совершенствоваться должно произрастать из желания превзойти собственные достижения, а не из жажды пустой похвалы. Он мой наследник и, возможно, ему предстоит закончить то, что начинается сегодня. Нельзя позволять эмоциям руководить его действиями. Хотя иногда я жалею, что его мать не дожила до этого дня…

Эдвард Тристанский, молодой наследник титула барона Тристана, единственный сын нынешнего феодала, в сопровождении двух адъютантов и нескольких ближайших советников вышел из подошедшего к станции состава монорельса. Пассажирский вагон был прицеплен в хвосте после нескольких грузовых платформ с контейнерами. Эдвард не успел ступить на платформу, как заработали автоматические системы и дроны, начавшие разгрузку состава. Сын поспешил к отцу, глухо звякая тяжелыми подошвами высоких армейских сапог, на ходу приводя в порядок полевую форму бароната, мятую и покрытую пылью с Поверхности. Керамит плит причала отдавался тихим эхом при каждом быстром шаге.