Читаем Лоция ночи онлайн бесплатно

Лоция ночи

Поэмы Елены Шварц ярки, пестры, оригинальны, экзотичны, легкомысленны, переполнены ангелами, чертями, зверями, мифологическими героями, историческими персонажами — всем эклектичным пантеоном современного культурного сознания. Но поэзия Елены Шварц не легкомысленна и не эклектична, потому что два главных её персонажа — Поэт и Бог. Стихи развлекают и поучают, рассказывают на ночь страшные сказки, играют и утешают, грациозно танцуют и молнией носятся среди обыденности, пристально рассматривают мир и готовятся его к его концу. В книгу включен стихотворный роман "Труды и дни Лавинии...", стилизованный под записки средневековой монахини, постигающей глубину Божественного духа.

Елена Андреевна Шварц

Поэзия

Елена ШварцЛоция ночиКнига поэмГорбатый миг1В Сингапуре пестрых днейВ розовой кружася лодке,По волнам веселой водкиЯ ныряла средь теней,Счеловеченных неловко.Горою вспучился залив.Миг, нечто значащий, горбат.И звезд вдруг удлинились гвоздья.Сосен мерзнущие гроздья —Тяжкий зимний виноград —Он чуть подсолен, чуть в укор.Чего ты вздыбился, залив?Но он молчит, как будто горд,Что к небу бросил, не спросив,Зеленый непрозрачный горб.2 (Пробуждение)Заката острая иглаКровавая накалена,Прямо в сердце впиться хочет,В сердце, слабое со сна.Болят соски — натертыНебритою щекой.Ты мне чужой, как мертвый,Мертвец не так чужой.В зеркало косо взгляну —Глаза камикадзе,Только светлей,Да сигарета пыхтит веселейИ небрежней.Вдруг быстро и нежноМандолина возле ухаПробежала бойким пони,Только-только я проснулась,А корабль дня уж тонет.Засыпала на рассветеИ проснулась я под вечер,И неделями мне светятТолько лампы, спички, свечи.Пахнет блуд кавказской травкой,И козел бежит к козлице —Для кого-то они блюдо,Для кого-то они боги,Для кого-то облака.И змеи шипенье в страсти,Потные хладеют руки —На краю как будто счастьяИ в краю смертельной скуки.3О несданные бутылки,Обниму вас, соберу вас,Ваши шеи и затылки,С вами я спущусь в подвал,Где лампа тонкоПищит и будто бы чадит,Где очередь стоитОбиженным ребенком.Бог тоже там, но Он пока молчит,Хоть слышит Он молитву из бочонка.Он запах перегара, водки, гнилиВдруг превратит в чистейшую из лилий.И всё, что стоило нам слез,И всё, что было нам как груз,И вся тоска уйдет в навоз,Чтоб дивный сад на нем возросДля Диониса и для Муз.4Я в заснеженном Египте,Я в развале пирамид —Будто кто глушил пространство,Бросил страшный динамит.Зачем комета к нам летит?Зачем ты вспучился, залив?Ответ лежит под белым дном,Драконом невысоких гор,Как дева на ветру шарфом,Загородился.И побережье всё как спальня,Где детский сад в свой тихий час резвился,Где в перьях и подушках пол,Сползли матрасы, клочья ваты…Что значит этот миг горбатый?И что сломалось нынче в мире?Хоть не узнать нам нипочем,Мы все гадаем — кто на чем:На воске кто, кто — на Шекспире.Быть может, просто чернь минутЗадумала времен сверженье,Но потерпела пораженье,И белый царствует террор.В небытие мятежников угонят.Как, впрочем, всех. Рисунок на ладониСместился. Куда-то линии полезли,И я гляжу в глаза созвездий,Подернутых молочной пленкой, —Щенка невиннее, ребенка,Они не знают ничего.Ветшает ткань небес,Свежа одна лишь булка.Луна свисает ухом недоумка,Куда блохою космонавт залез.5Как женщина, когда она в разводе,Румянится, и шьет, и красит брови, —Паук, когда и мух-то нет в заводе,Уж в январе свой цепкий ромб готовит.И я вот так — иду сдавать бутылки,Хотя на сигареты мне б хватило,Так жалко их — как будто я на рынке,Они — цыплята, я их год растила,Они звенят, они пищат в корзинке.6Гляну в зеркало — и снова детский вид,Время, что ли, во мне стоит?И сломались во мне часы?И не слышу я свиста косы?И я опять подросток нервный,То жалко грубый, то манерный?И запылились только веки,С них не смахнуть уже вовекиПыльцу дорожную времен.7. .8Ночью проснулась от крика —Да это же мне подпиливают переносицу:Два-три взмаханапильником,И путь от глаза до глазаОпасен — грозит обвалом.Ах, горб лица, и ты болишь!Вселенную уронили ребенком,И она всё еще плачет.Она горбата.Я видела вчера горбунью юную в аптеке,Она торговала — такая веселая, впрочем.Мужчина в одежде рабочейПопросил у нее презервативы,Так беззащитно и кокетливоОна ему их подалаИ улыбнулась так приветливо…Чужая боль — как музыкант за стенкой:Мозг раскололся, и любая белкаЕго достанет сточенным когтём,Дыша, кусая мелко-мелкоИ в лапках комкая, — для друга своегоНесет комочек в домик поднебесный,Чтоб вместе слопать им святое веществоИ снова ждать, когда оно воскреснет.9Что же значил этот миг?Отчего он стал горбат?Но что-то значил он.Я слышала какой-то крик,Какой-то странный был ожог.Быть может, в стакан вселеннойБрошен яд,Комет ужасный порошок,Но в жилах космоса еще не растворился?Гадалки говорят: верней всего,Что в будущем году враг человечества родится,И, может, в этот миг родители егоРешили пожениться.10Конек заржавленный луныЧертил носком дурные сныВ моем мозгуИ дуги, смутные кругиВ замерзнувшем пруду.Знаменья значили: беги!Иль — жди, вот-вот приду?Встал Новый год не с той ногиИ плакал на углу.Комета канула во мглу,И мутно-серым языкомЗалижет горб залив.Опять летит равнина дней,Ты, время, уравняло шаг,И мы, как камень муравей,Твой обползли желвак.

1974

Хьюмби<a l:href="#n_1" type="note">[1]</a>(Практический очерк эволюционного алхимизма)В тигле ранней весныПреобразилась.Пост, Алхимик невидимый,Кровь подсинил,Влил в глаза пустоту,Живой водой покропилСвященную точку меж глаз.Понимаю старые сныЖизни своей бесноватой,Оседаю в кастрюле весныПорошком красноватым.1Мозг (а верное имя — мост) —Он повсюду. ЗвездБрызготня — это он,Вплеснутый в темень.Я чашу протянула к промоклым небесам,И Он ее наполнил самОреховатой горькойКашей знанья.Подмешан морфий к ней,Она — водоворот,Тропический цветокТам, у глазных ворот.Когда гроза в мозгу,Он кружится, плывет.Беспокойною вдовойОн трясет свой крепкий терем,Ливни белые секутИзнутри свой черный череп.Нет, он не зеркало для мира —Я не верю,А мир есть зеркалоСему седому зверю.2. (Алхимик)Луну впустил он в левый глаз,А солнце — в правый,Разум гас.За переносицей егоСвершилось брака торжество.Под чаном огнь развел,Шептал, чего-то сыпал,Нырнул в кипящее жерло,С молитвой к небу обратясь:«За Бога растворюсь сейчас,Как погибал и Он за нас,За Бога распадусь тотчас,Чтоб вырос из земли алмаз».Пришел нескоро ученик,Нашел он чан остывший,В нем — белый порошок,Как манна.На дне — большую жабу,Во мгле ее зеленой чистойБыл человечек с ноготок,Весь каменистый.Но взять его он не решилсяИ бросил в море — видеть сны.3Хьюмби чашку протянул к небесам,И Он ее наполнил самГорячей кашейСиневатой — впрочем, белой.И Хьюмби, взяв ее несмело, —На свой двуножник ставит и варит,И сам в себе помешивает ложкой.Века проходят — каша не кипитИль, закипев, сникает.Но иногда встречаются средь хьюмби —Как васильки в полях — почти не хьюмби.Их мозг оранжевый, зеленый или синий,Они, бывает, видят все ногтями,Как правило, бесстрашны, нелюдимы,На вид они — совсем простые хьюмби,Еще их признак — мяса не едят.Иные хьюмби любят их смертельно,Другие ж хьюмби очень их не любят —Ведь чем хьюмбабистее, тем суровей.А он, несчастный, смотрит ввысь, коровой,Он доится, как все, но чем?Настойкой ядовитою спиртовой.Но все-таки и онНемного хьюмбоват,Глухонемой и прозорливый,Но он вам — брат.4