Читаем Лорд Света (ЛП) онлайн бесплатно

Дж. С. Андрижески

Лорд Света

(Свет и Тень #4)

Перевод: lauffy

Редактура: Rosland

Русификация обложки: Alena_Alexa

Пролог. Драконы

Она рухнула на землю.

Нарисованные кровью символы покрывали стены храма позади неё. Они были на гобеленах, алтаре и полу. Кровь стекала с самых крупных из них, расплываясь по каменным плитам жуткими подтёками.

Кэл почти не замечал ничего из этого.

Он уставился на её распростёртое тело.

Он уставился на свою жену, лежащую без сознания, и повелевал ей подняться.

Повелевал, чтобы она открыла глаза.

Когда разбушевался ветер, он подумал, что всё кончено.

Он подумал, что они пришли за ней.

По правде говоря, он уже не знал, что предполагать.

Он был на грани безумия. Его грудь… Боги, его грудь так сильно болела.

Ему казалось, что он сейчас умрёт. Он чувствовал, как его тело пытается избавиться от пули, протолкнуть её сквозь плоть, вытолкнуть с другой стороны на каменную плитку. Боль была мучительной, но у него не имелось возможности прекратить это.

Та часть его, которая функционировала, чтобы спасти его жизнь, пока он раздумывал, хочет ли вообще этого спасения… эта часть Кэла действовала вне его сознательного контроля.

Из просвета наверху валил наполненный светом дым. Это не являлось порталом в обычном смысле этого слова. Это было нечто более таинственное, нечто совсем не из этих миров. Он уставился на этот незримый, непознаваемый разрыв граней существования.

Эта дыра, возможно, убила его жену, а он ничего об этом не знал.

Он только знал, чем это наверняка не являлось.

Это не были главные врата.

Это не были даже вторичные врата.

Это было нечто…

Новое.

Нечто неизвестное ему, а он, будучи Странником, уже многое повидал.

Он проходил через порталы в тысячах миров. Он прошел через большее количество нефизических, мульти-, меж— и внутри— пространственных дверей, чем любое другое живое существо, которое он знал, включая его отца.

Конечно, справедливости ради, на самом деле он не знал точно, через сколько дверей прошёл его кровный отец за эти столетия.

Зато он знал другие вещи о своём отце.

Кое-что похуже.

Тёмные вещи.

Он видел, как Король Странников, Красный Дракон, убил его мать у него на глазах.

Он видел удовлетворённое выражение на лице отца, когда она испустила свой последний вздох.

Он видел там возмездие.

Ненависть.

Мелочность.

Его тёмную радость от уничтожения света.

Он убил нечто прекрасное. Уничтожил нечто драгоценное.

Он убил то, что не смог контролировать… не смог переманить… и даже не смог одолеть хоть в сколько-нибудь значимом смысле.

Кэлиджинес никогда не забудет этот урок.

Он никогда не забудет то, как выглядит слабый мужчина.

Слабый король.

Его отец.

Его отец был мужчиной, который мог чувствовать себя могущественным, только когда разрушал то, с чем он никак не мог сравниться.

Кэл ненавидел своего отца.

Он ненавидел любого, кто мог уничтожить нечто прекрасное.

Слабый. Жалкий. Ничтожный.

Мелочный.

Боги, каким же он был мелочным.

Алексис видела это. Она с самого начала видела, кем и чем являлся Красный Дракон. Она видела его более ясно, чем сам Кэл, несмотря на то, что он веками имел дело со своим отцом, его ложью, уловками и жалкими манерами манипулировать. Алексис увидела в Красном Драконе слабого, жестокого и легко поддающегося лести мужчину, которым он на самом деле и являлся.

Она убедила Красного Дракона, что считает его сильным.

Она убедила Красного Дракона, что это она была слабой, это она боялась, что он победил её с легкостью, даже не прилагая особых усилий.

И наивный, тщеславный придурок проглотил эту очевидную наживку.

Ей даже не пришлось особо стараться, чтобы убедить его в этой лжи.

Кэл сопереживал Светоносной Алексис ещё до того, как наблюдал всё это.

Он уважал её до того, как наблюдал это.

Он не побоялся бы сказать, что полюбил её ещё до того момента.

Но почему-то, наблюдая, как она расправляется с его отцом без горечи, без страха или колебаний, воспринимая его просто как препятствие на пути к наилучшему исходу для всех…

Это было подобно наблюдению за правосудием.

Это было подобно наблюдению за добром.

Это всё равно что увидеть сам свет… в жизни, в движении, в действии, в деле.

Кэлу казалось, что в тех пещерах он стал свидетелем правосудия… настоящей справедливости.

Его сердце было готово разбиться.

Та часть его, которая беспокоилась, что справедливости не существует, которая с годами стала печальной и циничной, наблюдая, как снова и снова побеждают слабые, напуганные и эгоистичные… агрессоры и невежественные, жестокие и мелочные, все те, кто не думал ни о ком, кроме себя…

Алексис дала этой части его души надежду.

Она вернула ему это чувство благоговения, желания соприкоснуться со Светом.

Он полюбил её за это.

Он любил её за это.

Он и так любил её. Он давно признался себе в этом.

Он любил её, но после того, как лицезрел это…

Он впервые по-настоящему увидел её.

Он впервые осознал, что она действительно была его лучшей половинкой.

Это клише. Возможно, даже скучное, но он будет стремиться к этому. Он будет пытаться стать лучше для неё. Он будет стремиться стать королём, которого она заслуживает, даже если это означает жизнь вдали от своего королевства, в этом чужом мире.

Он станет её Лордом Света.

Как в старых историях, древних легендах.

Он станет её Лордом Света в этом мире.

В её мире.

Кажется, он наконец-то понял. Он подумал, что наконец-то понял, в чём его призвание, для чего он создан.

Он подумал, что наконец-то понял своё предназначение.

Но теперь всё померкло.

Его отец победил.

Его отец уничтожил ещё одну прекрасную вещь.

Красный Дракон привёл её сюда, приказал поговорить с Тёмными Богами, открыть двери в другие миры, и Алексис сделала так, как он сказал.

Она рухнула на каменный пол.

И теперь казалось, что Свет снова проиграет.

Проиграет таким слабым людям, как его отец.

Проиграет ничтожествам, интриганам и жадных до власти людям этого мира.

Мысль об этом была невыносимой.

Она пробудила в нём ярость, затмевавшую всё, что он чувствовал в своей жизни, превосходившую всё, на что он, как ему казалось, был способен.

Он был почти уверен, что умрёт здесь или может принести собственные клятвы — отомстить, наконец-то попытаться всё исправить для Светоносных, для своей матери и своей супруги, для всех тех, кого его отец сговорился убить вместе с Иными.

Он потерялся в этой иллюзии.

Затем он посмотрел вверх.

Он больше не лежал там в одиночестве.

Рядом стояла его сестра.

В руке она держала нож.

Глядя на неё, Кэл всё понял.

Теперь это точно конец.

Конец не будет быстрым… у его сестры всегда имелись садистские наклонности, даже в детстве, и теперь он явно стал для неё врагом. Она считала его предателем по отношению к их отцу. Она считала его предателем по отношению к ней… вероятно, потому, что его выбор пары слишком сильно задевал её подавленную травму, связанную с собственной матерью. Кэлиджинес едва ли мог себе представить, какую ментальную гимнастику должна была проделать его сестра, чтобы сейчас оправдать убийство отцом их матери.

В любом случае, он распознал выражение в её глазах.

Его сестра сошла с ума.

По сути, она была потеряна.

Она была мертва для него.

Она выставила перед ним нож.

Он помнил её ребёнком.

Он помнил, когда она родилась.

По словам их матери, он таскал её с собой повсюду в течение нескольких месяцев. Он сажал её в маленькую тележку, которую получил в подарок от своего дяди-короля, и тягал её за собой, знакомя с фейри, детьми эльфов, своими любимыми единорогами и крылатыми лошадьми…

Она воткнула нож ему в бок.

Она медленно с улыбкой давила на нож, вонзая острие между двумя рёбрами.

Он резко вздохнул.

Её взгляд был безумным.

Но её улыбка ранила сильнее, чем лезвие ножа.

— О чём-нибудь сожалеешь, братец? — прошептала она ему на ухо.

Кэл не мог ей ответить.

Он отвёл взгляд в сторону…

…и в небе вспыхнул ослепительный свет.

Что-то взорвалось над головой. Наверно, произошёл какой-то взрыв, но… не раздалось ни звука. На него не посыпались обломки. Ничто его не обожгло, не порезало и не опалило. Он не почувствовал запаха дыма, горящей ткани или плоти.

Никто не кричал.

Никто ничего не делал, все только посмотрели вверх, глядя на освещённый круг, образовавшийся под потолком.

Кэлиджинес тоже поднял голову.

Сперва он прищурился от резкого света. Его глаза адаптировались, и он смог разглядеть странный разлом и звёзды за ним. Зелёно-голубой огонь струился по краю круга, отделяя его от крыши храма.

Он открыл глаза, затем снова закрыл их.

Его запястья были связаны за спиной; он не мог прикрыть лицо. Он ловил ртом воздух, когда его сестра убрала руку с рукояти ножа и поднесла ладонь к своим глазам.

У неё вырвался хрип…

Она задышала тяжело, как будто свет причинял ей боль.

Как будто она знала, что грядёт.

Поднялся ветер.

Кэл уже мог чувствовать… это не тот же ветер, что и у Иных.

Сквозь портал стремительно и бесшумно ворвался горячий, сухой вихрь, подобный очищающему огню. Он беззвучно хлестал по одежде Кэла, по курткам стоявших над ним мужчин, по коротким платиново-белым волосам его сестры.

Потом он увидел их.

В этом странном, освещённом огненном круге появилось первое гигантское существо.

Сначала отверстие заполнила огромная, покрытая зелёно-золотой чешуёй голова размером с небольшой автомобиль, с чёрным гребнем, который тянулся от носа и морды дальше по задней части шеи. Голова и несколько метров горла просунулись внутрь храма, извиваясь, словно пытаясь определить, кто находился внутри. Две пары век на глазах открывались и закрывались.

Одно веко казалось прозрачным, сделанным из жидкости или чистого света.

Другое веко представляло собой чёрную складку морщинистой кожи, как у рептилий.

Существо открыло пасть, полную изогнутых похожих на стекло зубов длиной около полуметра.

Глаза рептилии сияли мерцающим жидким золотом с вкраплениями более бледного расплавленного белого цвета, более тёмных отблесков янтаря, фиолетового и переливающегося чёрного оттенков.

Кэлу показалось, что эти глаза переполнены собственным светом.

Они выглядели живыми, обособленными, обладающими собственным разумом.

Кэл понял, что не может отвести взгляд.

Он смотрел на них, смотрел в них, смотрел сквозь них…

Дракон раскрыл пасть ещё шире.

Его сестра закричала.

Кэл не смог до конца понять, что произошло после этого. Он не смог точно определить последовательность событий или то, что сделало это существо, чтобы притянуть её к себе.

Дхарма дёрнулась назад, как будто её ударили прямо в грудь.

Она замахала руками, попыталась удержаться за Кэла и вцепилась в рукоять ножа.

Она вырвала нож из него, и он застонал.

Кэл наблюдал, как она отлетела назад.

Всё её тело полностью оторвалось от земли, как будто в тот самый момент, когда она выдернула нож, вонзённый под его рёбра. Её глаза расширились от ужаса. Она сжимала костяную рукоять в одной ладони, махая руками, пытаясь замедлиться, создать сопротивление.

Тогда всё это, казалось, происходило словно в замедленной съёмке.

Дхарма закричала, и Кэл вздрогнул, не в силах не отреагировать.

В её крике, в её глазах жил чистый, безмерный ужас…

…Это было почти невыносимо.

Она снова завопила, и от этого звука кровь застыла в жилах.

— Брат! — закричала она, протягивая руку. — Брат! ПОМОГИ МНЕ!

Она, вероятно, не осознавала, что в другой руке до сих пор сжимает нож, влажный и тёмный от его крови. Она, вероятно, не могла думать ни о чём, когда её жизнь висела на волоске.

Страх смерти снова превратил её в ребёнка.

В его младшую сестрёнку.

Она хотела, чтобы он спас её.

Вопреки самому себе, Кэл заставил себя подняться, рывком приведя своё изломанное тело в сидячее положение. Он застонал, прижимая руку к животу в том месте, где она воткнула в него нож. Он потянулся к ней.

Это бесполезно.

Она мертва.

Мысль была мимолётной.

Затем её тоже не стало.

Глава 1. Поездка на такси

— Да, мы возвращаемся в отель…

Алексис хмуро прислушивалась к словам оборотня на другом конце линии и качала головой.

— Да. Я слышу тебя. Но я не это имею в виду, Дев. Я имею в виду, что мы возвращаемся домой. Сейчас же. Не просто в отель. А домой в Лос-Анджелес. То есть я хочу, чтобы мы вылетели из Таиланда самым ближайшим рейсом, на котором будет достаточное количество свободных мест для всех нас.

На линии повисла тишина.

В этот раз Алексис выжидала.

Она смотрела в окно такси.

Её взгляд скользил по стойкам и киоскам с едой по обе стороны узкой улочки, работавшим даже в два часа ночи. Тайские торговцы предлагали сушёных кальмаров, цыпленка с базиликом, жареного цыпленка, соевые сосиски, Пад Тай, Пад Си Ю, спринг-роллы…

— Погоди… что?

Девин прокашлялся, его голос звучал немного хрипло.

Возникло ощущение, будто он спал и всё ещё не мог проснуться.

— Серьёзно? — он уточнил следом. — После всего этого ты хочешь уехать сейчас? Мы едем домой сейчас? Что, чёрт возьми, произошло, Лекс? Где вы были? Прошло уже…

Он сделал паузу, как будто только сейчас сообразил посмотреть на время.

— …Несколько часов, — закончил он, как будто не мог в это поверить. — Ты понимаешь это? Тебя не было НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ, Лекс. Сейчас уже два ночи!

Алексис пыталась успокоить своё дыхание и собрать воедино последние крупицы своего разума.

Смотреть в окно помогало, но лишь немного.

Попытки сосредоточиться, используя дыхательные техники, которым она научилась у Джулс, помогли лишь немногим больше.

Ей казалось, что за последние часы её мозг в какой-то момент превратился в соус энчилада и в данный конкретный момент вытекал у неё из обоих ушей.

Она перевела взгляд на Кэла.

Он выглядел хуже, чем она ощущала себя.

Она никогда не видела Короля Странников таким бледным.

Его сверхъестественно красивое лицо искажалось от боли.

Он стискивал зубы каждый раз, когда машина проезжала по кочке или выбоине. Поскольку они ехали по центру Бангкока, тут с избытком хватало и того, и другого.

Но это даже рядом не стояло с изобретательными навыками вождения их чокнутого таксиста.

Их примерно двадцатилетний водитель, вероятно, сильно превышал разрешённую скорость (если тут вообще существовало ограничение скорости, в чём Алексис вдруг засомневалась и не была уверена на сто процентов). Кроме того, он бешено менял направление и петлял, выскакивая из переулков, чтобы разминуться с тук-туками и пешеходами, обгонял мотоциклы, грузовики, автобусы, извергающие дым, не говоря уже о том, что объезжал более медленный поток транспорта.

И делал он это всё, подпевая тайской попсе, отбивая руками ритм на рулевом колесе и дёргая обтянутый кожей руль то в одну, то в другую сторону.

Другими словами, как и большинство бангкокских таксистов, он имел склонность к лихачеству, безразличие к скрежету металла и жизнерадостное расположение духа, когда он сталкивался лицом к лицу с собственной смертностью.

Они наехали на ещё одну большую кочку, и Кэл застонал, сморщившись.

Он потянулся рукой через грудь, чтобы ухватиться за другую свою руку.

Но это было не то место, куда его подстрелили.

Его ранили в грудь, и, несмотря на все попытки Алексис перевязать рану, кровь из огнестрельного ранения до сих пор пропитывала импровизированную повязку.