Читаем Логика птиц онлайн бесплатно

Перевод с персидского: Мостафа Борзуи

Об Аттаре написано много. Мы полагаем необходимым в этом предисловии к переводу привести лишь ограниченные сведения, оставляя читателю возможность более обстоятельно изучить и тексты, и биографию этого удивительного автора, опираясь на работы исследователей-профессионалов.

В среде историков и литературоведов принято считать, что его имя — Мухаммад. В некоторых произведениях[1] Аттар и сам говорит об этом: «Меня Мухаммадом зовут, и этот путь прошел я, как Мухаммад[2], о дорогой читатель!» Этим же именем называет его отец, благословляя сына перед своей смертью: «В час последний так сказал он, благородный: "О Боже, благослови Мухаммада![3] — так рассказывает об этом Аттар в «Асрар наме». По обычаю тех мест и того времени, его звали также Абу Хамед, т.е. отец Хамеда.

Но более он известен как «Аттар», что означает в переводе «продающий духи, благовония и лечебные травы». Аттар действительно изучал медицину и впоследствии занимался врачеванием, принимая в день до восьмисот больных и назначая им лечение травами.

Отец Аттара, Ибрахим Бен Исаак, происходил из селения Кадкан в местности Зарванд, что неподалеку от иранского города Нишапура. Он пользовался известностью и уважением среди односельчан. Существуют данные о его близости к суфийским кругам. Точные даты рождения и смерти его сына, Абу Хамеда ибн Абу Бакра Ибрахима Аттара, не установлены. Среди исследователей нет согласия на этот счёт, как нет единой точки зрения и о числе литературных произведений, оставленных Аттаром. По мнению профессора Форузанфара[4], Аттар родился в 540 г. по хиджре (1119 г. по Р.Х.) в том же селении Кадкан и погиб во время первого монгольского нашествия на Иран[5].

Время яркой и насыщенной событиями жизни Аттара пришлось на период монгольских завоеваний. До варварского разграбления Нишапура монголами этот город по праву славился лучшими школами и другими учебными заведениями того времени. В них преподавали арабскую литературу, основы шариата, историю, химию, математику, медицину и астрономию. Одним из таких известных, далее знаменитых, учебных заведений был «Низами»[6], в котором учился Аттар[7], а ещё раньше из его стен вышли такие великие поэты и учёные, как Фирдоуси и Хайям, Хадже Туси[8] и Хасан ибн Али Низам-аль-Мульк, Абу Хамид аль-Газали и другие.

Первым учителем Аттара стал шейх Хамзе, у которого он проходил стажировку по арабскому языку и шариату. Юноша успешно осваивал материал, и шейх Хамзе рекомендовал отцу Аттара отдать его в религиозную школу — медресе. Там Аттар наряду с арабским языком обучался фикху[9] логике, началам дисциплины ирфан[10] и другим наукам. Постепенно Аттар погрузился в изучение персидской литературы и сё структуры. Одновременно он увлёкся медициной, знакомился с наукой о травах и их лечебных свойствах. Здесь, видимо, сказалось влияние отца, который был специалистом в этой области.

Таким образом, в юности Аттару посчастливилось получить разностороннее образование, которое в его время справедливо считалось блестящим. Аттар усваивал науки значительно быстрее других учеников, опережая их и в накоплении знаний, и в умении применять их на практике. В пятнадцать лет он уже хорошо владел арабским, знал арабскую литературу и начал детально изучать хадисы — рассказы о деяниях и словах пророка Мухаммада.

Монголы, овладевавшие в то время всё новыми странами и насаждавшие в них свои порядки, уже приближались к границам Ирана. Отец Аттара, пытаясь и обезопасить сына, и дать толчок дальнейшему его образованию, направил его в Индию с одним из своих верных друзей, индийским коммерсантом, в сопровождении вооружённой охраны. Тот проводил молодого человека до пределов Индии и при первой же возможности в городе Пенджаб передал его в руки тамошнего ученого и врача Пирана Рази, индийского перса, по вероисповеданию зороастрийца. При первой же встрече Пиран сказал своему новому воспитаннику:

«Сын мой, надо поверить в то, что Господь сотворил любое существо не зря. Люди, животные и растения созданы Богом, и у каждого из них есть некое свойство. Мастерство человека заключается в том, чтобы раскрывать эти тайны и применять в жизни особую науку, связанную с этими свойствами». Эти слова остались в памяти Аттара навсегда — так глубоко он вдруг понял их значение.

Жизнь в доме нового наставника оказалась нелёгкой:

Аттару пришлось много трудиться, а условия его ученического существования были более чем скромные. Под наблюдением учителя он усердно осваивал основы медицины, навещал вместе с ним больных, овладевая секретами врачебной практики. Уже через три года Аттар стал умелым лекарем, и Пиран Рази торжественно ему заявил: «Я передал тебе все свои знания, мне больше нечему тебя учить».

Обрадованный Аттар, полный надежд и устремлений, свойственных юности, решил вернуться домой. Он обратился к надёжному другу своего отца, индийскому торговцу Паркашу, с просьбой помочь ему уехать на родину. Но в тот же день в лавке Паркаша он встретил девушку, по имени Ахде Джахань, говорившую на фарси. За несколько минут разговора Аттар был так очарован собеседницей, что забыл о том, что хотел как можно быстрее возвратиться в Иран.

Оказалось, что девушка — дочь Алямшаха Рази, брата его учителя медицины. При ходатайстве Пирана Рази молодой человек попросил руки девушки и получил согласие. Какое-то время молодая чета жила в Пенджабе, но довольно скоро Аттар вновь стал подумывать о возвращении на родину — вероятно, не последнюю роль здесь сыграло то, что браки между мусульманами и зороастрийцами среди того клана индийских персов, к которому принадлежала Ахде Джахань, были редким явлением.

Аттар вместе с юной женой вернулся в Нишапур. Образованность, красноречие, разносторонние способности и поэтическая натура за короткое время принесли Аттару признание окружающих. К тому же он был ещё молод, не испытывал нужды, и рядом с ним была очаровательная, желанная супруга. Аттар в полной мере испытал обычное, земное счастье, что в таком возрасте случается далеко не со всеми. Скоро он стал отцом, Господь подарил ему сына и дочь.

В этот период отец как-то направил Аттара пожить в одной из ханака[11]. Аттару там не понравилось, и он вернулся к прежней весёлой жизни со своей любимой женой и детьми. Миновало пять лет — и судьба показала ему своё второе, жестокое лицо. Жена его заболела неизлечимой болезнью и в 566 г. по хиджре (1145 г. по Р.Х.) скончалась.

Аттар очень тяжело переживал потерю, и не исключено, что под влиянием этого события характер его творчества, его философские взгляды, как и вся его дальнейшая жизнь, кардинально изменились.

Опасаясь за здоровье и душевное состояние сына, отец Аттара повёл его к шейху Саадоддину Аболфазлу ибн Рабибу. С первых минут встречи Аттар был поражён тем, какое глубокое уважение и почтение его отец выказывал шейху.

Он спросил шейха: «Как можно приблизиться к Богу?»

Шейх ответил: «Во-первых, выполняй все религиозные обязанности, не совершая запретного. Во-вторых, никого из людей, будь то молодые или старики, дети или взрослые, мусульмане или немусульмане, арабы или персы, не считай ниже себя. Учись служить всем людям». Сказанное шейхом, как и вся атмосфера встречи, произвели на Аттара глубокое впечатление. В тот же день, возвращаясь домой, он поприветствовал служанку.

С тех пор он стал регулярно посещать ханаку этого шейха. Здесь, в общении с шейхом и его окружением, ему был дарован первый духовный опыт. Не удивительно, что именно в этот период жизни у Аттара развились и укрепились его мистические взгляды на человека и мир. После этого Аттар, избравший духовную практику главным делом свой жизни, проходил различные этапы суфийского духовного пути. Через некоторое время он заслужил прозвание Фарид ад-Дин, что означает «единственный в религии», однако он сам всегда предпочитал имя Аттар.

В жизнеописаниях Аттара, как и в любых других жизнеописаниях, будь то биографии Ибн Сины или Омара Хайяма, легенды и реальные события переплетены так, что правду не отличить от вымысла. Это касается и исторических подробностей обыденной жизни Аттара, и особых рассказов, показывающих его духовный статус и духовные способности. Широко известен сюжет об обращении Аттара. Однажды он, как обычно, торговал в своей лавке. К нему подошёл дервиш с просьбой о милостыне. Аттар отказал. Дервиш упрекнул Аттара: «Как ты будешь умирать?» В ответ Аттар спросил: «А ты как будешь умирать?» Дервиш положил свою деревянную чашку под голову, произнес имя Аллаха и умер. Поражённый Аттар пошёл в хаиака к шейху Рокнеддину Аккафу, при нём покаялся и навсегда избрал для себя аскетический образ жизни.

Совсем другая история о начале его духовного пути относится к ритуалу получения Аттаром хирки[12]. В суфийской традиции этот ритуал означал, что шейх признаёт послушника, дервиша достойным вести самостоятельную проповедь и собирать учеников. Эту историю приводит Джами[13], сообщая, что Аттар получил хирку из рук шейха Мадждоддина Багдади. Сам же Аттар в своих произведениях упоминает шейха Рокнеддина, говоря об их внутренней связи, возникшей при личном знакомстве. Однако, по мнению профессора Форузанфара, Рокнеддин Аккаф, улем и аскет, не был суфием. Не существует ни одного достоверного свидетельства современников о его принадлежности к суфийским кругам. Наконец, Рокнеддин Аккаф скончался в 549 г. хиджры, когда Аттар был ещё ребенком. Мадждоддин Багдади был убит в 613-616 г. хиджры, и упоминание Давлатшаха[14] об Аттаре, где также говорится, что «шейх Фарид ад-Дин получил священную хирку из рук царя влюбленных и гордости павших— шейха Мадждоддина Багдади», видимо, ближе к истине.

Далее Джами пишет об Аттаре так: «...Некоторые сказали, что он был сторонником Увайса». Современник пророка Мухаммада Увайс Герани[15], по общему признанию, был суфием и прошёл суфийский путь до конца, но, несмотря на всю его любовь к Пророку, ему так и не удалось встретиться с ним. Поэтому в последующих периодах суфии, которые не выбрали себе наставника, но пользовались их духовными системами, какое-то время назывались «увайси», т.е. сторонниками, последователями Увайса. Джами уделяет внимание этим деталям, так как особый жанр жизнеописаний суфиев, развившийся в законченную литературную форму уже во времена Ансари[16] и Худжвири[17], требовал чёткого указания на линию духовной преемственности.

Сам Аттар, также составивший одно из ранних подобных жизнеописаний, с особой почтительностью выделяет Абу Сайда Аби'ль-Хайра[18] и его современника Майсура Халладжа, обвинённого из-за своих мистических взглядов в ереси и казнённого. Не исключено, что и свою жизнь Аттар строил по Абу Сайду. Вот одно из четверостиший[19] Аттара, посвященное этому шейху:

Мансуру Халладжу, его воззрениям и трагической гибели Аттар в своей книге «Тазкират ал-аулийа», являющейся вышеупомянутым сборником жизнеописаний святых, посвятил целый раздел. Афлаки пишет[20]: «Мауляна[21] сказал, что свет Мансура Халладжа после ста пятидесяти лет после его ухода осветил душу Аттара, и Мансур стал его наставником».

Время, в которое сформировался Фарид ад-Дин Аттар, было достаточно сложным для исламской духовной традиции. Перед лицом опасности экстериоризации непостижимой жизни души и подмены внутренних ориентиров вторичными, внешними факторами лучшие умы того периода противостояли — каждый по-своему — и рационалистической философии, набиравшей тогда силу в мусульманском мире, и сузившейся до предела исламской догматике. И эти, и внешние по отношению к исламскому миру причины действовали так, что обесценивались и даже осуждались любые попытки обрести индивидуальный духовный опыт. Аттар был хорошо знаком с идеями и построениями Фараби, Ибн Сины, Муллы Садра и многих других видных мыслителей своего времени. Следуя примеру аль-Газали, он использовал обширную риторическую, литературную и философскую базу, чтобы полемизировать с философами рационалистического направления и побуждать читателя к духовной практике, которая только и представляла ценность для самого Аттара. «Стань человеком религии и обладателем тайн, отвернись от философского воображения», — пишет он в «Мосибат номе». Абу Хамид аль-Газали действовал отточенным языком философского и богословского дискурса, Аттар же бросал вызов времени своей поэзией и художественной прозой.

Поэт и суфий говорили в нём друг с другом, питали и поддерживали друг друга, хотя его опубликованные произведения, конечно же, имеют некие ограничения из-за принципов, которым следовал суфий. В частности, Аттар крайне редко упоминает о себе. В отличие от Низами и многих других поэтов, всегда начинающих свои произведения славословиями в адрес шахов и эмиров, Аттар никого из правителей не упоминает в начале своих поэм. За редким исключением он говорит о власть имущих в конце — как было принято в ту пору. К слову, отсутствие ссылок на современников— одна из причин, по которой сложно определить, где начало и конец поэм Аттара и какова их последовательность.

Перу Аттара приписывают большое количество произведений, и единого мнения об их авторстве у исследователей, как уже отмечалось, нет. Профессор Сайд Нафиси[22] изучил более шестидесяти поэм, автором которых считают Аттара, и, по его мнению, только две из них (одна — известный текст «Панд наме») действительно написаны Аттаром.

С Нафиси согласен Мохаммед Хуссейн Форуги, однако профессор Форузанфар ставит под сомнение авторство Аттара. Придерживаясь более осторожной и выверенной точки зрения Форузанфара, можно с высокой степенью вероятности сказать, что Аттар является автором шести поэм («Мосибат наме», «Элахи наме», «Асрар наме», «Хосров наме», «Мохтар наме», «Мантик ат-maup») и сборника стихов.

Одно из самых известных произведений Аттара — « Тазкират ал-аулийа». В его первой части — семьдесят пять разделов, во второй — двадцать пять. Каждый раздел начинается описанием жизни великих святых и суфиев. Первая часть заканчивается пространным рассказом о жизни и гибели Халладжа. «Тазкират ал-аулийа», написанный изысканной прозой, — поистине шедевр персидской литературы.