Читаем Люди и атомы онлайн бесплатно

ПОСВЯЩАЕТСЯ ФЛОРЕНС

Приношу глубокую благодарность за неоценимую помощь в подготовке этой рукописи:

моей невестке, г-же Эрнест П. Постлетвейт, и

моему редактору, г-же Мари Моссоба Берлингхофф.

УДК 539.17(09)

Книга «Люди и атомы» написана известным американским журналистом Уильямом Лоуренсом. В период создания в США ядерного оружия Лоуренс был научным редактором газеты «Нью-Йорк тайме», но на него пал выбор — и он стал официальным историографом по американскому ядерному оружию. Лоуренс пользовался большим доверием генерала Гровса — организатора производства американского, ядерного оружия.

Лоуренс был единственным корреспондентом, присутствовавшим при проведении первых ядерных испытаний в Нью-Мексико, Неваде, на Тихом океане, и единственным журналистом, наблюдавшим уничтожение одного из японских городов — Нагасаки.

В книге «Теперь об этом можно рассказать»* Л. Гровс пишет:

«Лоуренс был широко известен как блестящий журналист, пишущий о науке, поэтому, тщательно проверив все, что о нем было известно, я решил поговорить с главным редактором «Нью-Йорк тайме» Джеймсом... Обсуждая условия «аренды» Лоуренса, мы договорились в целях сохранения тайны и облегчения положения редактора, что Лоуренс останется формально в штате газеты, но его заработная плата будет идти за счет проекта (имеется в виду Манхэттенский проект.— В. Е.). Я попросил Джеймса держать эту договоренность в секрете, однако никогда впоследствии не интересовался, знают

* Л. Гровс. «Теперь об этом можно рассказать». Атомиздат, 1964, стр. 270.

ли в редакции газеты о том, где находится и что делает Лоуренс. Джеймс объяснил всем, что Лоуренс получил специальное задание, и впоследствии организовал публикацию статьи с его подписью, написанной якобы из Лондона».

Далее Гровс говорит о том, что Лоуренс «присутствовал на испытаниях в Аламогордо и даже был послан на Тиниан*. Правда, он не успел прибыть туда, чтобы быть включенным в число наблюдателей, участвовавших в операции, но он увидел все приготовления к полету.

Во время налета на Нагасаки Лоуренс находился в качестве наблюдателя на самолете, несшем регистрирующую аппаратуру. В последнем случае он выступал в качестве общего корреспондента всех агентств, и единственным ограничением этой его деятельности с нашей стороны была проверка написанного им очерка с точки зрения соблюдения секретности. Именно этот очерк и получил тогда вполне заслуженно премию Пулитцера как лучший очерк года.

За несколько недель до испытания в Аламогордо Лоуренс при содействии так называемого Временного комитета помогал составить текст официального коммюнике, впоследствии одобренного Стимсоном ** и президентом. В этом довольно пространном тексте основное внимание было сосредоточено на описании гигантской разрушительной силы атомного взрыва. После испытания в Аламогордо в него были внесены небольшие поправки.

Кроме заявления президента готовился также соответствующий текст заявления военного министра, которое должно было быть опубликовано вслед за первым. Был заготовлен также ряд официальных заявлений по поводу различных аспектов проекта, которые должны были быть сделаны соответствующими ответственными лицами в разных частях страны. Эти заявления должны были, конечно, строго регламентироваться».

Гровс видел в Лоуренсе человека, способного подготовить такую информацию, чтобы потрясти мир сообщением о мощи США, недоступной ни одной стране.

Гровс не ошибся в своем выборе.

* С острова Тиниан стартовал самолет с первой атомной бомбой для бомбардировки Хиросимы.

** Г. Стимсон был в этот период военным министром США.

В книге «Люди и атомы» охвачен период с 1939 по 1959 г. Она содержит краткое популярное изложение истории развития работ по ядерной физике, хотя не точное и не совсем объективное, но все же представляющее известный интерес.

Лоуренс имел возможность встречаться и разговаривать с наиболее крупными представителями науки, создающими ядерное оружие, и наблюдать их работу.

История проведения первых научных работ и описание начальной стадии организации атомной промышленности США являются наиболее интересными частями книги Лоуренса. Однако рассказ о работе ученых зачастую превращается у Лоуренса в прославление «военной и промышленной мощи США».

Признавая несомненные успехи советской науки и техники, Лоуренс вместе с тем замалчивает вклад советской науки в развитие ядерной физики и радиохимии и, перечисляя имена многих ученых, не называет ни одного русского.

Даже подробно описывая открытие Первой международной конференции в Женеве и демонстрацию небольшого американского атомного реактора в специально приспособленном для этого здании, Лоуренс остается верен себе. Он подробно излагает все детали этого простого сооружения и затем переходит к описанию «свечения в реакторе».

«Неожиданно свет выключили, и мы оказались в полной темноте в течение, как нам показалось, очень долгого времени.

Но вот снизу, из глубины, которая казалась еще глубже, чем была в действительности, появилось слабое голубое мерцание. Постепенно и незаметно мерцание становилось все ярче и ярче, пока решетка реактора не засветилась беловато-голубым светом. Вокруг нее появился ореол неземного зеленовато-голубоватого цвета, быстро принявшего различные фиолетовые оттенки. Он становился все более ярким; фиолетовый огонь как бы проникал сквозь окружавшее его кольцо стали, заливая всех нас жутким, странным, холодным фиолетовым светом, который будто исходил не из земного источника, а из самых глубин космоса, как это и было на самом деле. Фиолетовое облако все росло, расширяясь кругами, пока, казалось, не проникло сквозь стены комнаты.

Когда снова зажгли свет и мы постепенно вернулись к действительности, я вспомнил другие случаи, когда наблюдал ту же силу, исходящую из внутренних глубин микрокосмоса — цитадели атомов, из которых состоит материальный мир» (стр. 236).

Так же как и Лоуренсу, мне довелось побывать в то время в Женеве и наблюдать удивительное свечение, так ярко описанное автором книги «Люди и атомы». Но я хорошо помню и другое: тогда с уст всех участников конференции не сходило имя советского ученого, не только открывшего это явление, но и объяснившего его. «Свечение Черенкова» и «излучение Черенкова» — это были слова, наиболее часто повторяемые при осмотре американского атомного реактора, установленного тогда в Женеве.

Кстати сказать, за это фундаментальное открытие Павел Алексеевич Черенков получил в 1958 г. Нобелевскую премию.

Принижение возможностей науки других стран уже не раз ставило Запад перед лицом «неожиданных» для них фактов.

Когда-то Гровс утверждал, что Советский Союз не сможет создать ядерное оружие ранее чем через 10— 15 лет. Испытание советской атомной бомбы в 1949 г. потрясло всех недругов нашей страны — оно было для них неожиданным и ошеломило так же, как и известие о запуске русскими первого спутника.

Как и адмирал Риковер — создатель американских атомных подводных лодок, Лоуренс пытается создать впечатление, что США обладают непревзойденной мощью не только на суше и в воздухе, но и на море:

«Спущенные на воду атомные подводные лодки и те, что за ними последуют, могут завоевать первенство на море, подобно тому, как железный корабль в свое время изгнал деревянный» (стр. 268).

Как это хвастливое заявление Лоуренса расходится с тем, что говорит советский адмирал С. Г. Горшков:

«Основу боевой мощи качественно нового советского Военно-Морского Флота составляют атомные подводные лодки. Способность длительно находиться в море, успешно обнаруживать и атаковывать быстроходные надводные корабли в удаленных районах, преследовать и уничтожать подводные лодки противника, укрывающиеся то ли под толщей воды океанов, то ли под ледяным покровом Арктики, способность наносить уничтожающие удары по любым объектам делают наши подводные лодки кораблями многоцелевого назначения. Ударная мощь атомных подводных лодок удачно сочетается с большими возможностями морской ракетоносной авиации.

Наши кораблестроители создали и замечательные надводные корабли, оснастили их дальнебойными само- наводящими ракетами, совершенным оружием и в том числе противолодочными, зенитными и противоминными, разнообразными средствами радиоэлектроники.

По своим тактическим свойствам они вполне отвечают современным средствам ведения боевых действий на море».

Пропагандируя мощь США, автор пытается прикрыть ее пацифистской мантией: «Такое сверхоружие можно рассматривать и как щит, который защищает свободный мир от агрессии» (стр. 263).

Лоуренс пытается внушить мысль, якобы наличие у США ядерного оружия служит гарантией того, что ни одна страна, какой бы сильной она ни была, не рискнет начать термоядерную войну. Но право использования ядерного оружия американские сторонники военного решения конфликтов, возникающих между государствами, оставляют за собой.

Рассуждая о том, когда и где может быть использовано ядерное оружие, Лоуренс приводит слова бывшего председателя Комиссии по атомной энергии США Гордона Дина:

«Если сложится такая обстановка, что нам после тщательного обсуждения придется прибегнуть к атомному оружию, то мы сможем применить это оружие там, где его использование будет наиболее эффективным с военной точки зрения, и если оно не будет более разрушительным, чем это необходимо» (стр. 265).

Лоуренс говорит о том, что сокровенной мечтой человечества является «запрещение тотальных агрессивных войн», но он ничего не говорит о локальных войнах.

А как же быть с ними?

На этот вопрос мы получаем ответ из сообщений печати о том, что в агрессивной войне, проводимой во Вьетнаме, США думают использовать ядерное оружие. Не имея возможности подавить освободительную борьбу вьетнамского народа обычными средствами военной техники, а также с помощью напалма и отравляющих веществ, американские правящие круги готовятся к тому, чтобы применить во Вьетнаме ядерное оружие.

В печати появились сообщения о том, что США намереваются передать в руки марионеточного правительства в Сайгоне атомные бомбы старого образца и вооружить американскую оккупационную армию современным ядерным оружием.

«Ядерный гигант» — США, которому Лоуренс старается придать черты пацифиста, стоящего на страже «свободного мира», на самом деле является основным смутьяном, нарушителем спокойствия, создающим конфликты на всех континентах нашей планеты.

В вопросах использования ядерного оружия Лоуренс разделяет взгляды Эдварда Теллера.

«Эдвард Теллер убеждает нас принять концепцию ограниченной войны»,— писал Дж. Ньюмен в журнале «Сайентифик Америкен».

«Можно вести ограниченную войну, которая не выйдет за определенные рамки ограничений,— утверждает Теллер.— Тотальная война никогда не будет представлять для нас какого-либо интереса, и нам не следует ее начинать... Если же тотальная война вспыхнет в условиях ограниченной ядерной войны, то мы к ней будем подготовлены лучше, чем в мирное время».

«Если я правильно понимаю ход мыслей Теллера,— говорит Дж. Ньюмен,— то это означает, что он советует США начать как можно скорее ограниченную ядерную войну и продолжать ее в течение неограниченного периода времени».

Лоуренс, так же как и Теллер, воспевает небольшие атомные бомбы: «Преимущества небольших атомных бомб, которые могут применяться в качестве тактического оружия против вражеских армий на поле боя, огромны. Большие стратегические бомбы, как атомные, так и водородные, имеют ограниченные возможности применения. Прежде всего они подходят лишь для крупных промышленных центров».

Лоуренс убеждает, что «тактические атомные бомбы свободны от этих недостатков. Они небольшие, поэтому их нельзя применять против крупных городов» (стр. 264).

«Как это ни парадоксально, наше тяжелое положение в деле создания самого мощного оборонительного оружия — единственного оружия, которое могло уравновесить подавляющее превосходство противника в живой силе, сложилось не в результате шпионской или диверсионной вражеской деятельности, это не было также результатом нашей халатности или небрежности,— пишет Лоуренс.— Как ни странно, все произошло из-за того, что водородная бомба оказалась слишком «хорошим» оружием — настолько мощным, что оно может уничтожить сотни миллионов людей, не разбирая, кто друг, а кто враг» (стр. 202).

«Противником» и «врагом» Лоуренс считает Советский Союз.

На страницах книги Лоуренс нигде ни одним словом не упоминает о том, для каких целей производилось испытание американской атомной бомбы: ведь гитлеровская Германия была уже разбита Советской Армией, а Япония находилась накануне капитуляции.

Лоуренс лишь вскользь упоминает о том, что «точные обстоятельства, при которых бомба будет применена, в то время были не известны... Было лишь точно известно, что бомба не будет готова для применения против Германии» (стр. 145).

Лоуренсу не могли не быть известны соображения генерала Гровса о том, для кого в действительности предназначалась атомная бомба, ибо Гровс еще в 1942 г. говорил об этом: «Я уже тогда не питал никаких иллюзий относительно того, что Россия является врагом и что проект строится на этой основе».

Известный английский физик П. Блэккетт писал, что «применение атомной бомбы было не столько последним военным актом второй мировой войны, сколько первой большой операцией в холодной дипломатической войне с СССР, ведущейся в настоящее время».