Читаем Наследник Алвисида (Книга 2) онлайн бесплатно
Андрей Легостаев
Наследник Алвисида (книга 2)
книга 2. ЛЮБОВЬ ПРЕКРАСНЕЕ МЕЧА
"Азбука", С-Петербург, 1997.
(авторский, без редактуры издательства, вариант)
С любезного разрешения автора в тексте использовано
стихотворение Льва Вершинина "Баллада о боевом слоне".
"Природа каждому дала:
Орлу - горбатый клюв и мощные крыла,
Быку - его рога, коню - его копыта.
У зайца - быстрый бег, гадюка ядовита,
Отравлен зуб ее. У рыбы - плавники,
И, наконец, у льва есть когти и клыки.
В мужчину мудрый ум она вселить умела,
Для женщин мудрости Природа не имела
И, исчерпав на нас могущество свое,
Дала им красоту - не меч и не копье.
Пред женской красотой мы все бессильны стали,
Она сильней богов, людей, огня и стали."
Пьер Ронсар
ПРОЛОГ
"Срок придет - и совершится
Предназначенное богом,
Пожалеет он скитальца,
И придет конец тревогам."
Ш.Руставели, "Витязь в тигровой шкуре".
Черноволосый мужчина с гордой осанкой, сразу указывающей на его благородное происхождение и немалый боевой опыт, прошел в комнату, которую указал молчаливый усталый слуга, взял у того факел и кивнул, собираясь закрыть дверь на щеколду. Не очень подходящая обстановка для знатного французского рыцаря, но, учитывая военное положение и количество людей, собравшихся в замке, вполне устраивала доводилось довольствоваться и куда более скромным ночлегом.
Мужчина воткнул факел в жирандоль, расстегнул пряжки на куртке - так, в запыленных и грязных после быстрого перехода по болотам одеждах, и пришлось садится за ужин за просторным хозяйским столом. Времени помыться и побыть в одиночестве, чтобы перевести дух и обдумать создавшееся положение, просто не было.
Он подошел к окну и выглянул во двор. Там жгли костры и укладывались на ночлег прямо под открытым небом, благо погода позволяла, солдаты бриттской армии.
Когда-то, тринадцать лет назад, он уже был в этом замке, представившись странствующим пилигримом. Только тогда двор был сонен и пустынен, лишь изредка подходил к колодцу кто-то из челяди.
Мужчина усмехнулся, вспомнив свое первое посещение Рэдвэлла.
Он, Хамрай, чародей, достигших самых вышних высот магии, тогда не выдержал. Неприятно вспоминать о собственных промахах, даже если учитывать, что в то время он был изведен неудачами в многочисленных магических опытах и бесплодным ожиданием до предела.
Богиня Моонлав, одна из пяти детей Алгола... О, Моонлав... Хочется и проклинать, и благословить ее одновременно. Она спасла Хамрая в тяжелые времена после Великой Потери Памяти, когда он был еще юношей, почти мальчиком, едва умеющим читать и знающим лишь самые азы магии. Она возлюбила его, она направила его к шаху Балсару, которому покровительствовала, вознесла до небес человеческих желаний, подарила долголетие, равное бессмертию... И она же, вернее - из-за нее, Хамрай упал в пропасть человеческого отчаяния, когда невозможно получить желаемого. Алвисид, брат Моонлав, основатель алголианской церкви, наложил на любовников Моонлав шаха Балсара и Хамрая, заклятие, запрещающее им прикасаться к женщине.
Хамрай не мог ручаться, что заклятие наложено лишь на них двоих - Моонлав была весьма любвеобильна, умудрилась даже к Луциферу в постель залезть... Хотя на Повелителя Тьмы вряд ли наложишь заклятие, даже Алвисиду это, наверное, было бы не под силу. Впрочем, кто знает, кто знает... Не зря же Луцифер тоже заинтересован в возрождении расчлененного бога.
Тогда, больше сотни лет назад, Хамрай ненавидел Алвисида. Не из-за заклятия, еще до того - просто потому, что Алвисида ненавидела Моонлав. Что не поделил Алвисид с остальными четырьмя богами, Хамрай не знал.
Что Хамрая не касается - то не касается.
Хотя Директорию Моонлав, вошедшую в священную книгу алголиан, писал именно он. Иногда Хамрай считал, что Моонлав и пригрела его из-за этой директории, поскольку сама литературными талантами не обладала совершенно, а в пику Алвисиду создать свой священный текст мечтала...
Хамрай покачал головой, отгоняя неприятные мысли - перечитав через много лет эти директории, он жутко стыдился, хотя никто и не знал, что они принадлежат его перу. Да и отношение к Алвисиду у него изменилось.
Давно уже целью его жизни стало вернуть из магического небытия великого бога алголиан. Вернее, средством для достижения другой цели - снятия ненавистного заклятия с него и с шаха Фарруха Аль Балсара.
За сто с лишним лет, что прошли с момента наложения заклятия, гибели Алвисида и исчезновения остальных четверых богов неизвестно куда, шах Балсар значительно расширил свои владения. Он прямо-таки извелся без наследника. Ему все время мерещилось, что он погибнет и все завоеванное великими трудами и лишениями достанется невесть кому. Он все время изводил своего придворного чародея, старого друга и товарища по несчастью, чтобы тот нашел способ - какой угодно! снять заклятие. И Хамрай искал, ставил бесчисленные опыты, странствовал по свету в поисках магических предметов в надежде избавить шаха - и себя, разумеется - от несчастья. Бесполезно.
Оставалась одна надежда - в предсказании сказано, что один из многочисленных потомков Алвисида, будет обладать частицей его силы и сможет возродить погибшего бога.
И этот человек, носитель Силы Алвисида, четырнадцать лет назад родился в этом вот замке, в далекой от столицы шаха Балсара Британии.
Хамрай столь долго ждал знамения о рождении наследника, обладающего силой поверженного бога, что, увидев в черном звездном небе зеленую спираль Алвисида, сломя голову кинулся в Британию.
Он смутно помнил дорогу, которая заняла многие месяцы - он жил одной мыслью: этот младенец может возродить Алвисида!
Хамрай знал: любой ценой он обязан не допустить случайной гибели нового наследника, как уже случилось со вторым наследником. И должен убедить третьего родившего за полтора столетия обладателя Силы собрать девять частей расчлененного божественного предка. Первого наследника, кстати еще ныне здравствующего двоюродного деда нынешнего, отца Гудра, убедить не удалось - к тому времени уже был возведен в сан...
Поэтому, наверное, чертову дюжину лет назад нервы у опытного чародея не выдержали и он похитил четвертого сына графа Маридунского прямо из колыбели. И ночью, в лесу, жутко испугался, когда младенец разорался так, что все птицы взлетели с насиженных мест, а потом, вдобавок, и обмочил старого мага. К тому же, Хамрай прочувствовал, что пропажу заметили и сам граф возглавил погоню.
У старого мага хватило сил расстаться с драгоценной добычей и положить истошно вопящего малыша в придорожные кусты, чтобы его сразу заметили преследователи.
Но граф хотел найти и жестоко покарать наглеца, посмевшего похитить его сына.
Хамраю пришлось прижаться к вековому дубу, с помощью магии вжиться в него и самому стать этим дубом. Графские воины до самого утра обшаривали окрестный лес и Хамрай думал, что его руки навсегда превратились в ветви...
А потом, когда опасность, не шибко страшная для опытного чародея, миновала, Хамрай упал обессиленно и лежал, приходя в себя. День лежал или два, может быть - три, а, может, и все десять. Он не знал, что делать дальше, ему надо было успокоиться. Даже если он все-таки похитит младенца, все равно придется ждать, пока он возмужает. Но Хамрай бы смог сам воспитать его...
Так, лежащим в прострации под старым деревом его и нашел голубь, посланный Гудэрзом - верным старым слугой Хамрая, оставшемся в шахском дворце. Гудэрз сообщал, что почти сразу после отъезда Хамрая во дворце появился могущественный маг, зачаровавший Фарруха Аль Балсара. Что шах подчинился влиянию пришлого честолюбивого чаромастера и выполняет все его прихоти, а в народе растет недовольство и в провинциях вот-вот вспыхнет бунт.
Политика всегда была чужда Хамраю - это дело шаха. Но Балсар был не только его повелителем - какой к Силам Космическим может быть у тайлорса повелитель?! - но и старым другом. Пришлось поспешить обратно, почти забыв об отдыхе и сне.
Пришлый маг оказался не таким уж могучим - так, всего-то третьего тайлора. Но глупым, жадным и жестоким до крайности. Изгнать его не составило труда. Пришедший в себя шах вновь стал требовать у Хамрая, чтобы тот снял заклятия.
Как будто чародей не тратил все время и силы в тщетных попытках добиться желаемого!..
Перед Хамраем встали две серьезные проблемы - как войти в доверие к наследнику Алвисида и как оставить шаха, чтобы какому-нибудь дураку, слегка владеющему магией, не возжелалось вновь попробовать свои чары на владыке полумира.
Со второй задачей он справился, а вот с первой...
Над Рэдвэллом царила ночь. Старого чародея никто не мог видеть сейчас. Его губы сложились в длинную дудочку, чрезвычайно обезобразившую лицо, и магический неслышный свист понесся по округе - где бы ни находился сейчас голубь-посланец, он услышит звук, предназначенный ему одному.
Хамрай заметил магическую птицу еще на выезде из взятого саксами Камелота, но за все эти дни у него не было возможности остаться одному.
Хамрай снял перевязь с мечом и подошел к металлическому зеркалу оставлявшему желать лучшего - не сравнить с магическими зеркалами или даже обычными во дворце шаха.
В свете факела в мутной поверхности на него смотрело красивое лицо - с черными усами, горящими глазами, орлиным носом и волевым подбородком. Очень была к лицу трехдневная щетина; чуть подернутые паутиной седины волосы спадали на плечи. Лицо мужественного рыцаря и дамского любимца. Лицо барона Ансеиса, пэра Франции...
Не такой уж и умелый боец оказался этот самый барон, а вел себя не как рыцарь, а как разбойник с большой дороги. Собственно, они и встретились на большой дороге, Хамрай победил барона в честном поединке. В честном - если считать честным, что у барона было двое оруженосцев и длинное копье, а у Хамрая лишь сабля, взятая по настоянию главного телохранителя шаха. Барон напал на ехавшего в задумчивости странника без всякого предупреждения. Хамрай не стал использовать магию - он не только чародей, он и воин. И собирался завоевать любовь юноши именно мужеством и воинским искусством...
Все получилось очень удачно. Пэр Франции не слишком отличался внешне от чародея, кроме того, конечно, что сам маг стремился всегда выглядеть неприметно. Не составило особого труда вжиться в образ поверженного барона и принять его облик. Хамрай даже заезжал в родовой замок барона, чтобы сменить коня и изношенное за время поисков Ансеисом Чаши Грааля вооружение. Родная жена барона не заметила подмены и Хамрай спокойно мог бы улечься на супружеское ложе. Мог бы - если бы мог, если бы не заклятие...
Хамрай вспомнил о первой красавице бритского королевства Аннауре, которая четверть часа назад провожала его взглядом... таким взглядом, что его не забыть, даже очень захотев. И это тоже было опасно. Хамрай не боялся сражений и поединков. Старый маг боялся женских чар, которым не мог противопоставить свое умение. Он мог их лишь избегать...
На подоконник, наконец, опустился серый голубь и Хамрай поспешил к нему, погладил ласково. Посланец Хамрая самому Хамраю. Этому беззащитному на вид голубю не страшны никакие хищники - не воздушные, ни земные. Когти птицы способны мгновенно вырастать на любую длину и в состоянии разорвать горло даже могучему льву.
Правой рукой маг легонько щелкнул голубя по затылку. Из клюва в подставленную ладонь упал черный матовый шарик, очень напоминающий жемчужину.
Хамрай вздохнул. Именно этого он ожидал, но надеялся, что получит обычное послание - мол, все в порядке. У мага был с собой такой же магический шарик, но остался в куртке где-то у палачей принца Вогона. Разыскивать куртку было некогда, да и, честно говоря, тогда он совсем забыл об этом, вспомнил лишь когда увидел птицу-посланца.
Он прошел к постели и лег. Закрыл глаза и проглотил волшебный шарик, мысленно настраиваясь на проход по магическому пространству.
Он не терял сознания - просто когда путешествие по бескрайней пустоши окончилось, он открыл глаза и увидел свою собственную комнату в секретной башни шахского дворца. Он не переместился телесно - во дворце была лишь его видимость.
В комнате было темно и маг прямо сквозь запертую дверь вышел в коридор и прошел до комнат Гудэрза. Слуги там не оказалось. Хамрай покинул башню, спустился в подземный коридор, ведущий мимо его личного зверинца в шахский дворец.
Гудэрз кормил мясом своего любимца - двухголового шинийского льва. Боковым зрением заметив какое-то движение в конце коридора, слуга повернулся и вздрогнул; рука непроизвольно потянулась к запору клети, чтобы выпустить на чужака грозного хищника.
- Это я, Гудэрз, - сказал Хамрай. - Здравствуй. Что у вас случилось?
- Хозяин? - удивился слуга. - Вас и не узнать. Да и в голове не укладывается, что вы здесь и одновременно еще где-то... За столько лет я, казалось, ко всему привык, но это... Вы... то есть ваш двойник... то есть... ну, в общем, он пошел к повелителю. Шах собирается на войну, а так ничего не случилось, все нормально...
Хамрай улыбнулся ему и подумал, что Гудэрз совсем стар, скоро перейдет в мир иной. А ведь маг взял его в услужение двенадцатилетним мальчишкой.
- Хорошо, я еще поговорю с тобой, потом, - кивнул Хамрай и отправился дальше, не обращая больше внимания ни на слугу, ни на диковинных существ в клетках зверинца.
В конце коридора он увидел самого себя. Двойник почувствовал его появление и поспешил встретить мага, чтобы охрана случайно не подняла тревогу по всему дворцу.
Давным-давно Хамрай изобрел способ делать полных двойников это открытие тысячи раз спасло жизнь шаху. Когда какой-либо наглец, едва владеющий магией, заявлял, что может снять заклятие с пресветлого владыки, Хамрай не возражал. Но проверял действенность снятия заклятия на двойнике повелителя - тысячи раз он наблюдал, как после соития с женщиной двойник шаха превращался в жуткого монстра.
В первый раз они едва остались живы: чудовище запросто уложило отряд отборных телохранителей. Впоследствии проверяли снятие заклятия в специальной комнате, где многотонная плита обрушивалась на еще только начинающего перерождаться монстра.
Хамраю даже в голову не приходило делать двойника кого-либо, кроме самого шаха Балсара, и то двойнику предстояло жить не более нескольких десятков минут. Сделать двойника самого себя... Он боялся. Ему было жутко даже представить, что появится еще один человек, который знает то же, что и он, думает так же...
Как с ним себя вести? Как вести себя с самим собой?
Говорят, в чужую душу не залезешь. Как оказалось, нельзя залезть даже в душу собственную.
Старый чародей замедлил шаг, оттягивая встречу с двойником. Он ни о чем не говорил с ним перед отъездом, когда создал его. И не знал о чем говорить сейчас. Хотя, надо сообщить ему все о наследнике Алвисида. Все, что уже успел выяснить.
Хамраю было неприятно узнавать самого себя в двигающемся навстречу мужчине. Неужели он при ходьбе так по-дурацки затопыривал за спину правую руку?
И двойник, чувствовавший себя полновластным хозяином в этом подземном коридоре и в башне, тоже замедлил шаг.
Они остановились друг против друга.
