Читаем Любовь Литвина (СИ) онлайн бесплатно

СПАДЧЫНА.

Любовь Литвина

Тучи набежали на синее небо. Заморосил дождь. Быстро стемнело. Пологие берега Ворсклы скрылись во мгле. Горы трупов и стоны раненых напоминали о той трагедии, которая произошла здесь лишь несколько часов назад.

        Пленные литвины молча сидели отдельной группой, склонив головы, в тесном кругу, стараясь согреться. Их было человек 50. Все раненые. Из Слонима было 6 человек. Слонимская хоругвь последней вступила в битву, дав возможность уйти Великому Князю Витовту с охраной. Перед глазами Стаса один за другим вставали образы друзей, товарищей, которых нет уже в живых. Весёлые, довольные. Ещё вчера они мечтали, как вернутся домой, к родным. Холодный пот покрыл лоб и спину. Подбородок Стаса задёргался, глаза наполнились слезами. Он тяжело вздохнул, чтобы не заплакать. Усилием воли он преодолел то состояние отчаяния, которое неожиданно свалилось на него. Тягостные ощущения, кажется, на время покинули его.

        По кругу передавали котелок с водой. Когда он оказался пустым, один пленный, хромая подошёл к татарскому охраннику, жестами прося ещё воды. Тот кивнул, и литвин, так же хромая, побрёл к речке. Через несколько минут вернулся, и котелок с водой снова стали передавать из рук в руки. Охранники весело переговаривались.

        - Что они говорят? - Шёпотом спросил Стась у молодого воина, седевшего рядом, с угрюмым лицом. Это был Ахмед, татарин со Слонимской хоругви, из крымских татар, расселённых Витовтом в окрестностях Слонима. Светловолосый, с тёмно-серыми глазами, он ничем не отличался от литвинов. Что было очень важно в сложившейся ситуации. Первое, что ордынцы сделали после битвы, стали выискивать среди пленных татар Тохтамыша и тут же казнить их. Та же участь постигла и пленных тевтонцев и поляков. На просьбы о пощаде, ответ был один: "Вы - наёмники Витовта"! Остальных не трогали. Пока не трогали.

        - Они говорят, что нас поведут в Сарай, в их столицу, на рынок рабов. - Тоже шёпотом проговорил Ахмед. Его голос чуть дрожал, то ли от холода, то ли от нервного напряжения.

        Стась кивнул головой, улыбнулся, пытаясь скрыть грусть. Закрыл глаза, стараясь заснуть. Перед глазами сразу же замелькали картины минувшего боя: кровавые мечи, рассекающие тела, испуганные кони, торжествующие глаза многочисленных врагов, бледные растерянные лица литвинов, татарская сабля, блеснувшая на солнце, со свистом ударившая в плечо, падающая Слонимская хоругвь...

"Сарай - где-то на Волге", - подумал он, и печальные мысли нахлынули на него. Вспомнил маму, отца, братьев. Увидит ли он когда-нибудь их? Какое горе испытают они, узнав о его гибели. Комок подкатил к горлу, мешая дышать.

        Стась видел, как Великий Князь Витовт с охраной уходил на запад, на том берегу Ворсклы. А значит, с ним ушёл и его брат Матей. И волна радости подкатила к сердцу, заставляя его сильнее биться. "А что будет со мной"? - Подумал он и горько улыбнулся. Снова вспомнил маму, и теперь уже слёзы жаркой волной накатились на глаза. "Я вернусь, мама", - прошептал тихо он, - "я вернусь, отец! Увижу ли я вас, братья"? Вспомнил Амелию, и ему очень захотелось сказать: "Я вернусь, Амелия"! Но он лишь снова горько усмехнулся.

        Было холодно, но к утру он всё же задремал. Проснулся от холода. Светало. Дождь прекратился. Большинство пленных спало. Охранники тоже дремали.

        Рассечённое татарской саблей, правое плечо Стаса ныло какой-то тупой однообразной болью. Рана была глубокой, но кость, кажется, была цела. Его крепко перевязали куском рубашки, но теперь весь этот кусок был красным и липким от крови, вызывая лёгкую тошноту своим видом. Снова хотелось пить. Тот же литвин, хромая, снова сходил к речке и принёс воды.

        Часа через два весь татарский лагерь проснулся и наполнился шумом. Почти всё татарское войско ещё вчера отправилось в погоню за князем Витовтом. Остались лишь сотни две воинов, для сопровождения и охраны пленных. Прозвучала команда, и пленные стали готовиться к переходу.

        Сразу же выяснилось, что несколько человек из пленных литвинов не могут самостоятельно передвигаться. Окружившие охранники приказали "оставить их". Что это значит, все понимали. В нависшей тишине был слышен шум ветра. Стась уже собирался сказать, что товарищей они не бросят, но услышал:

        - Мы не бросим своих. Мы сами понесём их. - Это сказал пожилой литвин с Новогрудка. И снова нависла тревожная тишина. Затем татары о чём-то заспорили, размахивая руками.

        - Они говорят, что надо подводу выделить для тех, кто не может идти. - Сказал тихо довольный Ахмед, стоявший рядом.

        Через какое-то время подвели подводу. Литвинов, кто не мог передвигаться, погрузили в неё. Всем раздали чашки с чечевицей, и через какое-то время толпа пленных, в сопровождении татарских всадников, медленно потянулась на восток.

        На первом же привале, у совсем маленькой речушки, всем раздали куски белой льняной ткани для перевязки ран. Пленные промывали друг другу раны и перевязывали этой тканью. "А гарылка будзе"? - Услышал Стась чью-то шутку, а следом - недружный смех. Снова раздали чечевицу, что, конечно, не притупляло голод, а наоборот, распаляло аппетит.

        На ночь остановились в каком-то небольшом татарском селении. Всех загнали в сарай. Принесли варёные конские кости с остатками мяса на них и опять чечевицу. В сарае было тепло, потому все сразу же заснули.

        Утром их разбудил детский смех. В щели сарая смотрели весёлые чёрные любопытные детские глаза. Подниматься не хотелось. Снова - чечевица, и путь дальше, на восток. Прошли вблизи небольшого татарского городка, окружённого виноградниками и садами. Стены, мечети, деревянные и каменные домики. "А говорили, татары в юртах живут", - подумал Стась.

        В пути умер один из тяжелораненых литвинов с Менска. Его похоронили на привале, быстро выкопав могилу. "Он - христианин"? - Спросил кто-то. Все переглянулись, пожали плечами. На холмик могилы кто-то положил шкуру волка и придавил её большим камнем, найденным в степи. Все склонили головы и молча стояли долго и неподвижно.

        Через несколько дней почувствовалось приближение большого города. Стали чаще появляться возделываемые поля и сады, стада овец и табуны лошадей. Наконец на горизонте увидели Сарай - Ордынскую столицу. Сарай-Берге - новая столица Золотой Орды, ибо старая столица называлась Сарай-Бату. Хан Берге перенёс сюда столицу Орды, чтобы хоть как-то затмить славу своего Великого брата Батыя.

        На подходе к городу, им встретилась группа рабов, возделывающих поля. Истощённые, в лохмотьях, почерневшие от палящего солнца и грязи, они бросили работать и молча наблюдали за приближающимися пленными и их охраной. Литвины молча переглянулись тревожным отчаянным взглядом, понимая, что такая судьба, возможно, ожидает и их.

        Навстречу их каравану, растянувшемуся по степи, вышла толпа горожан, с песнями и танцами, под шум барабанов и труб. Они с любопытством рассматривали пленных, весело смеялись, тыкали пальцами и снова смеялись. Так столица Орды праздновала победу. "Наверно, подобные ощущения возникали и у пленных тевтонцев, которых приводили в Слоним", - грустно подумал Стась, глядя на обезумевшую от счастья толпу горожан.

        Сарай - Берге - это был удивительный город, большой и современный, но отличающийся от западных городов своим восточным колоритом. Первое, что бросалось в глаза, это мечети. Все такие разные, большие и маленькие. Многолюдные улочки разделялись садами и дворцами, от которых шёл запах цветов и жареной баранины, невыносимый запах.

        Вдруг, среди всего этого иноземного шума, раздался такой родной звон. Это не могло быть ничем иным, как звоном церковных колоколов. Литвины остолбенели от изумления, затем, подгоняемые охранниками, ускорили шаг и вышли на широкую улицу с площадью, посередине которой стояла обычная православная церковь. Обычный поп в рясе звонил в колокола, а из самой церкви доносилось обычное церковное пение на понятном языке. Стась взглянул на товарищей и увидел в глазах многих из них слёзы. Охрана дала возможность пленным остановиться. Кто-то перекрестился. Следом, перекрестились все, хотя большинство верили лишь своим Литовским Богам. Затем последовал окрик, и колонна пленных последовала дальше.

        Пленных прогнали через весь город, с запада на восток. Несколько часов Стась шёл, с изумлением созерцая незнакомый город. На его восточной окраине, у самой многоводной Волги, их загнали в какое-то деревянное строение, наполненное соломой.

- Откуда здесь церковь? - Услышал Стась изумлённый голос.

- Не забывайте, мы - в столице Орды, а Орда - это империя, куда входят и русские земли. - Ответил чей-то уверенный спокойный голос рядом. Стась обернулся и увидел средних лет воина, сидевшего у стены с прикрытыми глазами.

- Хан Берге, брат Батыя, учредил даже здесь, в столице Орды, Русскую епархию в 1261 году от рождества Христова. Сартак, сын Батыя, был русской веры. - Продолжал говорить незнакомец у стенки.

- Может они нам помогут? - Спросил неуверенно первый голос.

- Они - граждане Орды, мы для них - враги. Чем они нам помогут? Теперь нам помогут только наши Боги. Может быть.

Стась посмотрел в щель в стене. Узкая полоса грязного песка отделяла их от широкой реки, блестевшей на солнце. В наступившей тишине, после длительного перехода, все уснули. Стасу снилась другая река, быстрая, в родном краю, меж крутых берегов. Он шёл по берегу той реки, среди синих цветов льна и видел впереди девушку, светловолосую, в белом платье. Она смотрела на него и улыбалась. Сердце его трепетало в радостном возбуждении. Он проснулся. Печальная действительность вернула его в мир реальный. Единственно, что хотелось, это разрыдаться. С такими желаниями Стась научился справляться. Другим его желанием была пища, любая. Есть хотелось всегда после той битвы на Ворскле, но теперь, после сна и отдыха, после того, как чуть зажила рана на плече, есть хотелось нестерпимо. И, кажется, Боги услышали его. Ворота строения распахнулись, и довольные татарские охранники сообщили, что их сейчас накормят. В честь победы под Ворсклой. Сразу все проснулись.

        Ожидание, показалось, длилось вечность. Наконец, ворота снова распахнулись, и довольные охранники внесли большой дымящийся котёл, от которого шёл невыносимый запах чего-то вкусного. Это был плов. Все быстро съели по большой чашке, и стоявший на раздаче охранник наполнил их повторно. Стасу казалось, что ничего вкуснее он никогда не ел.

- Теперь будут кормить хорошо и постоянно. - Услышал он голос Ахмета, товарища из Слонима. - Я слышал их разговор. Им надо нас выгодно продать. Сильных и здоровых.

- Успокоил. - С улыбкой иронии сказал Стась. - А можно отсюда сбежать?

- Сбежать то можно, а что дальше? Вокруг - одни татарские селения. Языка никто не знает. Я бы мог, конечно. Если обстоятельства позволят. Надо передать домой, кто жив. Может нас выкупят? - Глаза Ахмета заблестели надеждой.

- Я предложу идею с выкупом охранникам. - Твёрдо сказал Стась.

        Когда обед закончился, он подошёл к охраннику, знавшему их язык, и тихо сказал:

- За нас могут дорого заплатить. - Стась сделал паузу, вглядываясь в недоумевающие глаза татарина. - Мы все из богатых семей, и наши родственники не пожалеют грошей ради нашей свободы. - Он снова взглянул в, казалось, непроницаемые глаза охранника и сунул тому два гроша в карман. Охранник кивнул и вышел. А Стась стал ждать. Вечером татарин, забравший гроши, сообщил, что их, литвинов, купят, как воинов или в Персию, или в Турцию, или даже в Индию. И будет это через два дня. Взять за них выкуп никто не планирует. Их точно отправят в одну из этих стран, если раньше не отправят на север, в Булгар - первую столицу Золотой Орды. На вопрос, что с ними будет, если они окажутся в Булгаре, татарин лишь пожал плечами, потом подумал и ответил:

- Крепость будете строить.

        В Булгар их не отправили. И через два дня литвины гордо стояли на рынке рабов отдельной группой. В другие дни это, видимо, был обычный рынок, с обычными купцами и покупателями. Но в этот день сюда согнали всех будущих рабов, возможно, со всей Золотой Орды. Действительно здесь были купцы и работорговцы из Индии и Турции, а также из Вавилонии, Египта и Сирии.

        Торговля шла бойко. К литвинам поначалу приценивались, как к простым рабам, предлагая низкую цену. Но, когда выяснилось, что они продаются, как рабы-воины, желающих убавилось. Как и предполагал татарин - охранник, знавший их язык, купить их желали и в Индию, и в Турцию. А ещё, в Сирию. Но, так как оказалось, что в Сирии такого товара завались, остались два покупателя. Перспектива попасть в Индию, на край света, совсем не устраивала литвинов, потому они очень хотели понравиться туркам. И когда подходила их делегация, литвины выпрямлялись, напрягали мышцы, вызывая восторг у окружающих. И наоборот, когда подходили индийцы, они начинали хромать и изображать из себя больных. Получалось это, конечно, неловко, и вызывало смех. Но, кажется, сработало.

        Наконец им объявили, что они едут в Турцию, ибо индийцы посчитали их могучими и сильными воинами, но глупыми. "Хоть какая-то радость за последние дни", - подумал Стась с горькой усмешкой. - "Одним Богам известно, выиграли мы сегодня или проиграли". Про Турцию они хоть что-то знали, а главное, она была ближе к Литве.

        Прямо с рынка рабов их перегнали в лагерь турецких купцов за каменными стенами, ибо товар требовал охраны. Хорошо накормили. Раны заживали.

        В эту ночь Стась долго не мог уснуть. Мысль, что с каждым днём он всё дальше от Родины, не покидала его. Заснул он поздно. Ему снова снилась Амелия в белом платье на берегу реки в поле цветущего льна.

- Эта река не похожа на Рось, - подумал Стась утром, когда проснулся. - Она похожа на Щару. Амелия - на Щаре, в Слониме. А разве не всё равно теперь? - С грустью подумал он.

        Турецкие купцы задержались в Сарай - Берге ещё на три дня. Их лагерь - стоянка за стенами наполнился телегами с разными товарами, породистыми лошадьми, а также другими рабами, смуглыми, не понимающими речи литвинов. Рабам разрешалось прогуливаться по определённой охраняемой территории и даже подниматься на стену.