Читаем Любовь и предательство онлайн бесплатно

     — Боже... Взгляни только. Неужели ты действительно собираешься здесь жить?

     Тейлор Грейс Беннинг бросила взгляд на маленький городок и сжала руль своего старенького красного джипа «чероки», стараясь изо всех сил сохранить спокойствие. Однако беспокоил ее скорее не пейзаж, а поведение сына. Ему уже тринадцать, но, просыпаясь, он по-прежнему капризничает.

     — Успокойся, Кайл, ты говоришь так, словно впервые сюда приехал. А ведь город не так уж изменился после нашего последнего приезда.

     — В этом-то все и дело — в прошлый раз мы не собирались здесь оставаться. К тому же я был маленьким и не знал ничего лучшего.

     Тейлор бросила взгляд на чрезмерно большую футболку, висевшую на сыне, словно парашют на молодом деревце, на его мешковатые рваные джинсы и подумала, какой же эмоциональный взрыв ей придется перенести, если сказать ему, что он до сих пор знает не так уж много. Она предпочитала тихую, холодную войну.

     — Не так уж здесь и плохо.

     — Верно. Кто станет возражать против того, чтобы жить в призрачном городе, безвкусно разукрашенном во все известные неоновые цвета?

     Не обращая внимания на его слова, она свернула с 40-й автомагистрали, ведущей в Альбукерк, и устремила взгляд на место их назначения. Город уютно устроился у подножия гор Сангре-де-Кристо. Кайл был прав — в эти дни Редаут, что в Нью-Мексико, напоминал собой слишком яркую полоску краски на вполне благопристойном полотне. Большинство строений были полувековой давности и весьма заурядными по замыслу и исполнению. Но в данный момент их должно волновать совсем другое. Главное, чтобы Кайл понял это.

     — Твой дедушка рассчитывает на нас. — Она надеялась, что это напоминание воздействует на его совесть. — Когда у тебя появится возможность осмотреться, держу пари, ты увидишь все не в таком мрачном свете.

     — По сравнению с чем?

     — Во-первых, поменяешь школу.

     — Не смешно.

     Но она и не пыталась рассмешить его. Ее тревожила мысль о том, что могло ожидать его, задержись они в том городском рассаднике заразы, который прежде называли домом.

     — Извини, дорогой. Ты скользил по наклонной плоскости.

     Подросток ссутулился еще больше и скрестил ноги, выставляя на обозрение свое костлявое колено, торчавшее из дырявых, обтрепанных джинсов. Ее единственный ребенок переживал сложный период, и это проявлялось во многом. Физически быстро развиваясь в мужчину, он заметно отставал в эмоционально-нравственном отношении. В результате, когда не слонялся без дела по дому, задевая за мебель своими длинными ногами, то томился по девушкам или же слонялся с мальчишками, безрассудными и озлобленными, которых совершенно не заботило спокойствие их родителей. Месяц назад, когда ее коллеги, офицеры из детройтской полиции, привели его домой во второй раз за правонарушения, вполне заслуживающие ареста, она всерьез задумалась о возвращении на родину. Несколько дней спустя звонок отца убедил ее, что следует претворить свой замысел в жизнь.

     Несмотря на темные стекла солнечных очков, Тейлор щурилась, глядя на июньское солнце, приближавшееся на лазурном небе к зениту. Но глаза ее обжигало и по другой причине — уехав из штата четырнадцать лет назад, за все это время она посетила его всего несколько раз, да и то ненадолго. В охвативших ее чувствах были и радость и боль одновременно. Девчонкой она скакала здесь на неоседланном коне, спала под сенью невероятно синего неба, впервые познала любовь под лучами безжалостного солнца. И теперь, решившись вернуться, Тейлор понимала, что ей придется столкнуться со своими воспоминаниями, с прежними чувствами... и много с чем еще. Но она надеялась, что будет слишком занята и избежит нападения демонов, без конца твердящих «что, если бы...». Однако прошлое явно оказалось более жизнестойким, чем она предполагала.

     — Надеюсь, у деда есть дома водопровод, — пробормотал Кайл, поворачиваясь на сиденье в то время, как они проезжали мимо поврежденной бурями хибарки и стоящего позади нее еще более ветхого флигеля.

     — Ты прекрасно знаешь, что есть. Просто не можешь пережить, что лишаешься привычных развлечений. — «Слава Богу», — добавила она про себя.

     — Да, и раз уж ты сама заговорила об этом, как ты думаешь, чем я стану заниматься весь день, пока ты на работе?

     — Считать песчинки и увертываться от гремучих змей.

     — Я серьезно.

     — Хорошо. Тем более что почва здесь в основном глинистая, а не песчаная. Но все же со змеями будь осторожен.

     Сын надвинул пониже на глаза свою бейсбольную кепку «Детройтских тигров».

     — Может, я вернусь домой на попутках. Эл Дитон сказал, что я могу пожить у него, если захочу.

     Несмотря на возникшее в желудке ощущение пустоты, Тейлор не отводила глаз от ряда приближающихся лавок и складов.

     — Какая приятная мысль! Принимая во внимание тот факт, что проблемы личной гигиены для него практически не существует, стать его соседом по комнате будет истинным наслаждением.

     — Знаешь что, мамочка? Доживу ли я когда-нибудь до такого дня, когда у тебя не будет наготове мудрого ответа на все вопросы?

     — Конечно, доживешь. Но ты станешь древним-предревним старцем, прежде чем это произойдет, compadre [1]. Как говорит твой дедушка, единственное, что я умею делать быстрее, чем выхватывать пистолет, так это болтать. Смирись с этим.

     Обычно подобные замечания вызывали у Кайла невольную улыбку, но сейчас у него было слишком плохое настроение. Чтобы скрыть его, он отвернулся к окну. Она ничего не имела против того, чтобы разговор оборвался. Ей было необходимо осмотреться.

     Город Редаут возник совершенно случайно, в начале 1880-х годов, когда прадед Мердока Марсдена расположился лагерем в этих краях в составе каравана фургонов, направлявшихся в Калифорнию. Местность напомнила ему африканскую землю, некогда описанную его дядей. Участник британских военных действий вооруженных сил против зулусов, этот дядя своими письмами произвел на него неизгладимое впечатление. Достаточное для того, чтобы остаться на месте, когда весь караван двинулся дальше. Достаточное для того, чтобы создать не только город, но и процветающее ранчо на земле, которой теперь владел Мердок.

     Сегодня указатель на окраине Редаута оповещал, что население его составляет 914 человек, а значит, почти удвоилось по сравнению с тем временем, когда она здесь жила, и, возможно, увеличится до 916, если жители отнесутся к их возвращению хоть с малой долей того энтузиазма, который проявил ее отец. Ему казалось, что она беспокоится без причины, но у нее были основания. В прошлом она совершила свои самые большие ошибки, взваливая на себя слишком многое, влюбляясь слишком страстно, строя слишком поспешные планы, устремляясь навстречу завтрашнему дню с энергией, вскипающей из глубины какого-то бездонного колодца внутри нее. Теперь такое не повторится. Нет больше той восемнадцатилетней вспыльчивой девчонки, бежавшей из Редаута столько лет назад с разбитым сердцем и разрушенными мечтами. Она стала тридцатидвухлетней матерью трудного подростка, разведенной женщиной, отказавшейся от сомнительной, хотя и многообещающей карьеры. Она и сейчас не утратила своей энергии, как многие ее ровесники, но больше не расходовала ее впустую и не ждала слишком многого от жизни.

     — Держите меня! Это и есть большая закусочная с гамбургерами? Не припомню, была ли она здесь прежде.

     — Я тоже, но теперь ты знаешь, что не умрешь от голода. А вот библиотека, — добавила она, показывая на узкое кирпичное здание, стоявшее по соседству. — Набивая желудок, сможешь подумать и о пище для ума.

     — Все зависит от того, долго ли придется стоять в очереди, чтобы взять книгу.

     Она тяжело вздохнула, услышав шутку, уже во времена ее детства считавшуюся избитой, и окинула взглядом магазины, выстроившиеся вдоль главной улицы. Часто дело передавалось из поколения в поколение, и она без труда вспоминала имена владельцев — Грэхем, Редбурн, Йанси и Монтес, но появилось много новых заведений, по преимуществу антикварных магазинов и картинных галерей, превращающих город в своего рода художественную колонию в миниатюре. Она надеялась, что эти новые жители окажутся людьми с широким кругозором и непредвзято отнесутся к появлению среди них женщины — офицера полиции. Ее отец, казалось, не видел в этом проблемы.

     Она поставила машину на стоянку рядом с невысоким жилым домом. Как и следовало ожидать, единственная в городе патрульная машина парковалась здесь. Это был белый «шевроле блейзер». Как отец добрался сюда в своем теперешнем состоянии, страшно подумать.

     — Пойдем поздороваемся и заберем его отсюда домой, — сказала она.

     Они подошли к полицейскому участку. Кайл всего на дюйм ниже ее собственных пяти футов и восьми дюймов. Ей крупно повезет, если в будущем году не придется смотреть снизу вверх на этого злющего щенка. Сердце ее наполнилось сожалением при воспоминании о заботливом добром мальчике, каким был ее сын, пока не попал под влияние школьных товарищей; тогда его оценки как нельзя лучше отражали его живой ум и немалые способности. Может, еще не поздно вернуть прежнего Кайла назад...

     Все должно быть хорошо.

     Войдя в помещение участка, они услышали баритон:

     — А вот и они! Как добрались? Небось превышали скорость на всем пути от Детройта, а?

     Усмехающийся Эмметт Кайл Беннинг, прихрамывая, выбрался из своего кабинета, опираясь на костыли. Невзирая на увечье, шестидесятилетний мужчина выглядел впечатляюще.

     — Привет, папа. — Тейлор потянулась к нему, давая сыну время подготовиться. — Прекрасно выглядишь для одноногого полицейского.

     — Это ты прекрасно выглядишь. Черт побери, голубушка, если бы я не забыл, насколько ты мила, то подумал бы дважды, прежде чем предложить тебе этот пост. Местные парни, похоже, будут теперь нарочно нарываться на неприятности из удовольствия оказаться под арестом.

     Тейлор за все эти годы бессчетное число раз слышала подобные комплименты, но отец в отличие от других отпускал их без обычного мужского лицемерия, зная, с каким равнодушием относится она к своему нескладному телу и ничем не примечательной внешности. И хотя со временем, по ее мнению, она стала немного интереснее, ей бросилось в глаза, как сын отвел взгляд, а Оррин, бывший уже много лет добровольным диспетчером и собутыльником ее отца, внезапно принялся почесывать растущий на подбородке пушок персикового цвета с изрядной долей проседи.

     — Не представляю, как ты получил свои водительские права, не говоря уже о том, как умудрился стать таким превосходным стрелком, ведь ты слеп, как летучая мышь, — сказала она и, кивнув в сторону его гипса, добавила: — А что ты здесь делаешь? Разве ты не говорил, что доктор прописал тебе постельный режим, а нога должна быть на подпорках?

     — Я не мог бросить этот городишко на произвол судьбы. Но теперь, когда ты здесь, с превеликим удовольствием вернусь домой и стану играть роль инвалида. Что это за верзила, которого ты притащила с собой? Может, он заменит меня, пока я не в форме, это будет вполне кстати.

     Кайл чуть не оттолкнул ее локтем, направляясь к деду.

     — Привет, дед.

     Отец протянул руку, и Тейлор показалось, что она услышала, как ее сын с облегчением вздохнул, награжденный официальным, ни на что не претендующим рукопожатием.

     — Неплохо выглядишь, сынок. Как твои успехи с дубинкой?

     — Лучше с кочергой.

     Эмметт откинул голову и захохотал во все горло.

     — Оррин, ты помнишь мою семью? Тейлор Грейс и Кайл Томас Беннинг.

     Они были заново коротко представлены Оррину Линту, человечку с детским личиком и редеющими белыми волосами, чьи светло-серые, почти бесцветные глаза смотрели на мир так, словно постоянно пытались найти подходящую к случаю шутку.

     Он поднялся, но не стал от этого намного выше, вскинул руку, словно робот, затем шепотом спросил у Эмметта:

     — Почему они носят твою фамилию? Я думал, она замужем.

     — Разведена, — также шепотом ответил отец с натянутой, улыбкой.

     — Они оба?

     Улыбка отца стала еще более натянутой.

     — Поздоровайся, Оррин. И заткнись.

     Оррин сконфуженно пожал руку Тейлор.

     — Я, конечно, рад, что вы здесь, мисс Тейлор. Но жаль, что наши планы по поводу вашей торжественной встречи провалились. Все так переменилось, эти новые жители просто не знают...

     — Оррин, разве я тебе не сказал, чтобы ты прекратил свое тявканье? Пойдем, Тейлор, — отец взял ее за руку. — Примешь присягу.

     Хотя Тейлор и испытывала облегчение от того, что удалось избежать официальной церемонии, ей все же интересно было узнать, о чем начал говорить Оррин, и она жалела, что ему не удалось закончить фразу.

     — Отец, к чему такая спешка? Неужели нельзя подождать несколько минут и хотя бы переодеться?

     Отец оглянулся на внука.

     — Кайл, ты уже умеешь водить машину?

     Мальчик с готовностью кивнул — сюрприз для Тейлор: насколько ей было известно, он никогда не садился за руль.

     — Великолепно, — просиял отец. — Как только мы узаконим твое вступление в должность, Тейлор, Кайл отвезет меня домой на твоей машине, а ты можешь взять мою.

     — Взять куда? И почему я не могу воспользоваться патрульной машиной?

     — Можешь, если хочешь, просто я привык к радио и прочей технике в своей. Я подумал, что и тебе она понравится больше.

     Пока он говорил, его серо-голубые глаза избегали ее взгляда, и, когда она сопоставила эти бегающие глаза со странным препирательством с Оррином, у Тейлор зародились подозрения. Что-то в этой ситуации показалось ей не таким уж простым делом, как он заверял ее во время телефонных разговоров.

     — Что-то не так, папа?

     — Где моя Библия? О черт, нет надобности терять время на поиски. Каждый знает, если кто-то из Беннингов дает слово, то никогда его не нарушает. А если кто-нибудь попытается сказать, что это незаконно, я врежу ему вот этим по голове, — сказал он, ударив по тусклому серому линолеуму костылем. — А теперь подними правую руку и повторяй за мной.

     Тейлор, все еще пребывая в замешательстве, приняла присягу и стала первой женщиной-полицейским в Редауте. В течение последующих шести недель она будет единственным действующим полицейским, так как ее отцу пришлось уволить Лу Сандовала за несколько дней до того, как он сам получил травму. Опустив взгляд на значок, который он приколол к ее футболке с надписью: «Экономьте овощи, ешьте воздушную кукурузу», она снова испытала массу сомнений. Правильно ли поступил отец? Чего доброго, их обвинят в семейственности. И почему он не захотел подождать, пока она переоденется во что-либо более подобающее?

     — Хорошо. С этим покончено, — сказала она, поймав револьвер, который он метнул к ней по столу, и принялась пропускать ремень с кобурой сквозь петли джинсов. — И все-таки почему мы не можем поехать домой все вместе, чтобы я помогла вам с Кайлом обустроиться?

     — Блэкстоун на свободе.

     Тейлор так стиснула «смит и вессон» 357 калибра, словно он был пресловутой соломинкой.

     — Хью бежал из тюрьмы?