Читаем Любовь и голуби (сборник) онлайн бесплатно

Танов Павел

Люба

Долин Андрей

Байков Александр

Катя

Себаков Виктор

Людмила

Барасенко Геннадий

Вика

Ширяев

Сергей

Галя

Доктор

Старуха

Борода

Муля

Парень

Девушка

Человек из сна, два работника телестудии, два санитара, мужчины, играющие в шахматы, прохожие

На сцене оригинально сооруженное из коряги кресло. Слышен шум леса, пение птиц, совсем близкий гудок парохода.

Байков и Долин. Байков несет рюкзак.

Байков (кричит). Эй, медведи!

Долин. Кажется, никого.

Байков. Медведи!

Долин (сел в кресло). Придумает же. Саш, глянь.

Байков. Может, на рыбалке?

Долин. Уверен. (Показав на рюкзак.) Дай глотнуть.

Байков (снял рюкзак). Черт, куда их унесло?..

Долин (достает из рюкзака бутылку пива). Посмотри в бане.

Байков. Не пей, я сейчас. (Уходит.)

Долин, посвистывая, осматривается. Возвращается Байков, несет две сушеные рыбы.

Байков (подавая рыбу). Удочки на месте.

Долин. В магазин?

Байков. Никуда не денутся. (Тоже достает пиво.) Придут. (Кивнув на кресло.) Хорошо. Попробую выцыганить. (Пьют пиво. Молчат.) Собаку ему, что ли, сюда привезти… А?

Долин. Не было печали, купила баба…

Байков. А что? Лес кругом. Будет сторожить, охотиться.

Долин. Не люблю собак.

Байков. Это плохо.

Долин. Собак, кошек, голубей… Брезгую.

Байков. Нарушаешь связь. (Показывает вокруг.)

Долин. Потребности нет. (Оглядывается.)

Байков. Совсем плохо. Город, что называется, изуродовал. (Не сразу.) Не надо нервничать. Любка его любит, кстати, как собака. И давай в гостях вести себя прилично.

Пауза.

Долин. Баню топить будем?

Байков. Собственноручно. Лучше Пашиной бани нет на всем острове. Пойдем сосны нарубим.

Долин. Зачем?

Байков. Веток. Такой дух тебе организую – век помнить будешь. Я за топором.

Байков уходит. Появляется Танов с лопатой в одной руке и трехлитровой банкой, заполненной землей, в другой. Следом идет Люба.

Танов. Андрей Зиновьевич, как вам в моем имении?

Долин. Напугал.

Танов. Здорово.

Долин (пожимая руку). Мы с Саней. Здравствуй, Люба.

Люба. Привет.

Танов. Ну, молодцы.

Люба. Надолго?

Долин. На два дня. А что, много?

Люба. Конечно, мало. Я уже вою от тоски.

Танов. В тайге, как и на корабле, бабам не место.

Люба. Зачем тянул?

Танов. Грешен.

Люба. Как город?

Долин. Жара, пыль – задыхаемся.

Танов. Самоубийца. Давно надо было приехать. (Увидев Байкова с топором.) Ну вот, сразу за топоры. Емельян Тимофеевич, вы не в курсе Хельсинкского соглашения?

Байков (входя). Мать вашу… Вы где шатаетесь? Здорово. Здравствуй, Любка.

Люба. Здравствуй, Сашка.

Байков (открыв рюкзак с пивом). Видел?

Люба. У-у! Откройте мне.

Долин открывает бутылку.

Танов (показал банку Байкову). Видел?

Байков. Опарыши! Родные!

Танов. Вот так.

Долин. Что это?

Люба. Фу, мерзость. Убери.

Байков. А где взял? Развел?

Люба. Да уберите вы их – смотреть противно.

Танов (Долину). Клев на них как в сказке.

Байков. Лодка на ходу?

Танов. На ходу.

Байков. Завтра плывем чуть свет.

Танов. Плывем. Пойду спрячу. Андрей, ты как к рыбалке?

Долин. Спокоен.

Танов (уходя). Жаль.

Байков. Я за ветками. (Поднимает топор и уходит в сторону, откуда появились Танов и Люба.)

Люба. Сто лет пива не пила.

Долин. Нравится здесь?

Люба. Когда в меру. Пашке хоть год проживи – ничего, а я не могу. Вы голодные?

Долин. Да нет.

Люба. Я сейчас. (Хитро.) У меня энзе есть, а он не знает. Костер разведем, выпьем. Хорошо?

Долин. Очень хорошо.

Появляется Танов.

Люба (Танову). Я с ребятами домой поеду.

Танов. Мотай, надоела.

Люба. Вот как он с женой разговаривает. (Уходит.)

Танов. Где Шура?

Долин. За сосной пошел для бани.

Танов. А-а, сделаем. (Берет бутылку пива.) Мне бы для полного счастья еще научиться пиво варить и можно остаток дней суровых острову отдать. (Пьет.) Заскучал?

Долин. Дышу.

Танов. Как там в конторе?

Долин. По-старому. Главный тебя отзывать собирается.

Танов. Я ему отзову. До конца отпуска у меня еще неделя, так что поиграем в прятки. Пусть для начала меня найдет.

Долин. Уже нашел. Держи. (Подает письмо.)

Танов (распечатывает письмо, читает). Павел Григорьевич! Надеюсь, вы меня поймете и поступите так, как подскажет Вам совесть честного, любящего свое дело журналиста и патриота нашей газеты, в чем я не сомневаюсь. Подробнее о деле поговорим на месте. (Долину.) Древних гонцов с худой вестью убивали. Сидит. Так… (Читает.) Материал почти готов… Пуск десятого… В отделе информации никого. (Себе.) А я тут каким боком? (Читает.) Девятого придется вылететь… Могу обрадовать: книга ваша уже в типографии. (Себе.) Ну хоть это. (Читает.) Ждем. (Складывает письмо.)

Входит Люба с пустыми ведрами.

Люба. За водой сходите.

Танов. Поставь.

Люба ставит ведра, уходит.

Долин. Что будешь делать?

Танов. Ружье чистить.

Долин (кивнув на письмо). Живым или мертвым, но он тебя достанет.

Танов. Я умру в крещенские морозы. Я умру, когда трещат березы. (Хлопнув Долина по плечу.) До морозов еще далеко. Используем это время на расстрел типа, который сделал нам мат.

Долин. К вашим услугам.

Танов. На мокрые дела хожу в одиночку. Охо-хо. Разогнать бы ваш отдел к чертовой матери, собрать новый, и…

Долин. И?

Танов. Тебя назначить шефом. Ты бы такого не допустил. Кто уволился?

Долин. Я.

Пауза.

Танов. Тоже мне, любитель сенсаций. Чего молчал?

Долин (не сразу). Уволился.

Танов. Хорошее слово. Увольте – такова моя воля. У-хожу волею…

Долин. На волю.

Танов. Галлюцинируешь? Плохо дело.

Долин. Пойду к Сашке.

Танов. Уже договорились?

Долин. Ну что ты! Их главный от радости чуть кабинет не спалил. Сигарету мимо пепельницы сунул. Он ведь шахматист заядлый, а я для их компании – просто клад.

Танов. Плакало наше первенство. Знаешь, Андрей, если ты думаешь, что телевидение более живая работа, ты ошибаешься. В какой отдел?

Долин. Трепачей.

Танов. Как?

Долин. Диктором.

Танов. Мыло на шило?

Долин. Еще не знаю. Параллельно буду передачи кропать как внештатник, договорились.

Пауза.

У тебя уже книги пошли, Сашка скоро из замов в главные грозит прыгнуть, а что я? Сидеть в отделе информации можно и еще сто лет. Так уж лучше буду сидеть перед микрофоном, где и зарплата, и времени свободного поболее. По крайней мере, не носиться по области, а отработать положенное время и заниматься своим делом; не бояться, что завтра тебя сунут куда-нибудь к черту на рога узнавать, сколько эта гениальная несушка снесла за квартал яиц.

Пауза.

Танов. Тебе видней.

Долин. В редакции советовали не попадаться тебе на глаза.

Входит Байков, несет охапку сосновых веток.

Танов. К камикадзе отношусь с уважением.

Байков. Камикадзе это он?

Танов. Он. (Долину.) Старина, ты недооценил моей любви к острову, а посему кладу на тебя ярмо вечного должника.

Долин. Хватит и Вечного Жида.

Байков. Нет, почему? Сочетание может быть очень забавным.

Долин (взяв ведра). Черносотенцы, из чего вы хлебаете воду?

Танов. Идем.

Долин ушел.

Танов (Байкову). Шура, ветки в бочку.

Байков (перебирая ветки). Только не надо меня учить, как делают баню.

Танов. Не буду.

Байков. Не надо.

Танов. Не буду.

Байков. Оскорбительно. Поедешь?

Танов (кричит вслед Долину). Андрей! Направо! (Байкову.) А что делать?

Байков. Почему он уволился, знаешь?

Танов. Причина всегда есть, просто до поры до времени не колет глаза.

Байков. Про утку сказал?

Танов. Про несушку.

Люба. Понятно. Поехал на лесопромышленный, два дня протолкался в управлении, потом встретил какую-то шишку из Москвы. Три дня поил его коньяком, на объекты не успел. Видимо, на что-то рассчитывал. После просил у Соломатина продлить командировку, тот на дыбы. Скандал.

Танов. А шишка?

Байков. Ей коньяк нужен был, а не Андрей.

Танов. Теперь про утку.

Байков. Если бы Андрей не сказал, что у него хоть какой-то материал собран, Соломатин мог шлепнуть статью. Да так оно и будет.

Входит Люба.

Люба. Ну, где вода?

Танов (Байкову). Хорошо, потом. (Уходит за Долиным.)

Люба присела около Байкова.

Байков. Что, Любка?

Люба. Цё, Саска? (Подает ему на вилке кусочек мяса.) На, попробуй.

Байков (жует). У?!

Люба. Поджарка из свинины.

Байков. Эх-х. Простыни есть?

Люба. Опять тускуанские беседы?

Байков. Коран учит ценить и наслаждаться каждым мгновением в отпущенном тебе пространстве времени.

Люба. Ты больше доверяешь Корану, чем Библии.

Байков. Лапуня, я татарин. (Смеясь.) Правда, с дефектом. (Возвращает вилку.)

Люба. Ой, как интересно! С каким? Тебе не делали обрезание?

Байков. Все делали. Но если бы моя бабушка узнала, что я ем свинину, она бы меня прокляла.

Входят Долин и Танов. У каждого по полному ведру воды.

Люба. Наконец-то.

Байков. Ну-ка. (Пьет из ведра.)

Люба. Андрюша, бери воду, а вы занимайтесь своей баней.

Долин (Байкову). Работа, как я погляжу, у тебя спорится.

Байков. Иди, милый, ковыряй глазки.

Долин, Люба уходят.

Байков. Так вот, наш мальчик растерялся, позвонил мне на студию, мы встретились, он мне все выложил и спросил, как тебя найти. По собственному желанию он сможет уйти, если найдет себе замену.

Входит Долин. Байков и Танов его не замечают.

Танов. Меня?

Байков. Да. И если действительно хоть какой-то материал собран. Тебя я помог найти, но твой приезд для него – смерть. Ведь ничего нет и быть не может. Сказать все сам он не мог. Пока плыли на катере, упросил меня.

Пауза.

Долин (Танову). Я могу вернуться.

Танов. Куда?

Долин. Что, ты не понимаешь?

Байков. Андрей, спокойно.

Пауза.

Танов (встал). Пора топить.

Входит Люба.

Люба. Хватить слоняться. Успеете, наговоритесь.

Байков. Уже идем.

Байков, Танов уходят.

Люба. Андрюша, ты куда сбежал?

Долин молчит.

Что с тобой? (Посмотрела вслед ушедшим.) Что с тобой? (Гладит Долина по щеке.) Что?

Долин. Нормально.

Люба (шепотом). Скажи мне. А? (Целует Долина.) А?

Долин (удивлен). Любаша…

Люба (снова целует). А?

Долин. Не надо.

Люба (делово). Помоги мне. (Уходит.)

Долин, постояв, идет за ней.

У костра сидят: Танов, Долин, Байков. Люба чуть в стороне в кресле. Ночь. Звездное небо. Все молчат. Пауза возникла во время неприятного и нелегкого для всех разговора. Долин сидит, низко опустив голову.

Люба (Долину). Андрюша, застегни рубаху. Холодно ведь!

Долин. После такой бани?

Молчание.

Долин. Что придумать, я не знаю. Но уходить с клеймом… Мне дурно становится. Раньше мог бы и плюнуть.

Байков. А теперь и плюнуть некуда – везде плевки.

Долин. Ну давай-давай.

Люба. Сашка, ты не прав. У каждого может сложиться так.

Байков. Здесь закономерность.

Долин (насторожившись). Не понял.

Танов. Подождите. (Не сразу.) Андрей… Поганый у нас разговор.

Долин. Да нет, ты говори, я слушаю.

Танов. Я не доверяю тебе.

Пауза.

Ты любишь говорить, что существуешь биологически. Так? Так.

Байков. Или интуицией…

Люба (перебив). Прекратите! Пашка, перестань сейчас же. И ты, Байков, молчи. Мясники какие-то, ей-богу. Человек за помощью приехал, а они, вместо того чтобы найти выход, хлестать его.

Байков. Пока хлещут из любви – есть на кого надеяться.

Люба. В университете, по-моему, обходились и без этого, и надежды не теряли.

Байков. Время…

Люба (перебив). Семь лет не такой уже большой срок.

Танов (Любе, негромко). Тебя заносит.

Байков. И не такой уж маленький. Его прожить надо.

Долин. Я прожил плохо.

Люба. Вот Танов зря времени не терял.

Танов. Ты о чем?

Люба (с иронией). Да так.

Пауза.

(Встала.) Я вам на веранде постелю.

Танов. Мне тоже.

Люба (с насмешкой). Разумеется. (Ушла.)

Танов (Долину). Самая дальняя площадка от Братска?

Долин. Сто двадцать километров. Остальные по трассе к городку с разрывом в двадцать пять – тридцать.

Танов. Четыре объекта.

Долин. Да, четыре.

Танов. В редакцию не поеду, сразу на место, выиграю два, а то и три дня. (Долину.) Материал я у тебя забрал на острове, прилечу одиннадцатого после пуска. Или десятого ночью. Пусть Соломатин спит спокойно и расстаньтесь по-братски.

Долин (не сразу). Спасибо.

Танов. Пошли спать.

Все сидят.

Танов. Где сигареты?

Байков. Держи. Завтра встаем?

Танов. До петухов. Снасти готовы.

Байков. Отлично. Желтое удилище – мое. Помнишь, какого короля я им хапнул?

Долин. Давайте закончим со мной. (С трудом.) Для меня то, что вы начали говорить – серьезно. Кроме вас у меня… Саня, ты прав: хлестать некому. (Прокашлявшись.) В общем, мне важно знать… (Танову.) Почему мне нельзя верить? Если вы меня вычеркнули, давно вычеркнули… Я ведь не знал. Могли бы сказать. Как-то не совсем честно. Кроме вас, действительно… Почему?.. (Оборвал себя.)

Пауза.

Танов. Ну что же, вперед, Франция?

Долин (настороженно глядя на Танова). Вперед.

Танов. Меня всегда сбивала с толку твоя агрессивная искренность, нежность, Андрей. В университете, да и потом какое-то время невольно чувствовал за тебя ответственность. И не я один. Уж какой был людоед Сахненко, но и он твои кости берег. Мне казалось, что ты этого просто не замечаешь, и я сбрасывал все на твою распахнутость, непосредственность, что ли. Но однажды я увидел, что качества перестали быть качествами и превратились в доспехи.

Короткая пауза.

Долин. Слушаю-слушаю.

Танов. Вспомни день, когда мы отмечали юбилей газеты. Еще до снятия Сахненко. Вспомнил?

Долин. Два года назад, весной.