Читаем Любовь — это серьезно онлайн бесплатно

Затаив дыхание, она на цыпочках переступила порог погруженной во тьму комнаты. Плотные шторы были задернуты, и она оставила приоткрытой дверь в коридор, чтобы ненароком не налететь на мебель и не загреметь.

Она еще никогда не была в его спальне. В спальне человека, который будоражил ее воображение, а сердце заставлял биться в сумасшедшем ритме от восторга и страха одновременно.

Вот и сейчас ей казалось, что стук ее сердца подобен бою барабана и оглушительным грохотом наполняет не только комнату, но и весь дом. И как бы в подтверждение ее ощущений спящий на кровати человек заворочался и неожиданно сел, прикрывая глаза от света, проникающего в спальню из коридора. В следующее мгновение, узнав ночную гостью, он спрыгнул с постели и предстал перед ней.

Впервые увидев почти полностью обнаженного мужчину, да еще мужчину своей мечты, она так растерялась, что в ответ на вполне резонный вопрос, что она здесь делает, только и смогла пролепетать:

— Я... я не знаю... Мне хотелось тебя видеть.

Понимающе усмехнувшись, он приблизился к ней, на ходу надевая халат и завязывая пояс. В серых проницательных глазах блеснул нехороший огонек.

Она не на шутку испугалась. Затея, представлявшаяся несложной, но бесконечно соблазнительной, на деле обернулась опасной авантюрой откровенно предосудительного толка. Юная особа, пухленькая, если не сказать больше, в полупрозрачной ночной рубашке, с кокетливо распущенными по плечам черными волосами, подведенными ярко-голубыми тенями веками и призывно накрашенными губами, прерывисто дыша, уставилась на молодого мужчину.

Цель визита вряд ли ввела бы кого-либо в заблуждение, тем более человека проницательного, расчетливого и отнюдь не сентиментального, каким был хозяин спальни. То ли желая позабавиться, то ли намереваясь проучить наивную дурочку, видимо, возомнившую себя обольстительницей, равной Клеопатре, он сперва пальцем стер с ее рта помаду, а потом...

Все дальнейшее промелькнуло как в тумане. Только спустя какое-то время она смогла восстановить в памяти ход событий и... ужаснулась...

А пока же она внезапно ощутила, как он с жадностью приник к ее губам, стиснув в объятиях, и почувствовала, как неизвестное ей доселе вожделение сладостной истомой наполняет каждую клеточку ее тела.

Когда он отпустил ее, она, полуживая от обрушившегося на нее шквала эмоций, еле слышно произнесла:

— Ты... ты меня любишь?

Жесткий, презрительный смешок в мгновение ока вернул ее из сказочной страны неземного блаженства на грешную землю.

— Люблю?! Тебя?! Да за кого ты меня принимаешь?

Комья мерзлой земли глухо ударились о крышку гроба. Последние скорбящие разошлись. Тори осталась у могилы одна.

Роджер Ллойд. Ее дед. Человек, который сломал жизнь своей дочери, а потом вдруг пожелал повидаться с единственной внучкой, которую до этого знать не знал... Для чего? Чтобы она простила умирающего старика, и он смог бы отойти в лучший мир со спокойной совестью?..

Зловещая тень упала на свежезасыпанную могилу. Тори вздрогнула и напряглась. Даже не оборачиваясь, она знала, что это Винс, Винсент Ллойд, преуспевающий бизнесмен, за чьими рискованными предприятиями Тори следила с другого конца земли. Внутренне подобравшись, она повернулась к нему. Его выразительное лицо было суровым, взгляд — пронзительным и жестким.

— Прошу прощения, а вы кто?

Голос был холоден, точно смерзшийся снег, который еще не растаял в низинах под слабеньким мартовским солнцем. И Тори даже поежилась, услышав его.

— Ты что, не узнал меня, Винс? Свою единственную двоюродную сестру?

В тоне девушки не было и намека на родственную теплоту, а только горький сарказм. В свое время Винс, который на самом деле приходился ей двоюродным дядей, а не братом, испортил жизнь Джилл не меньше, чем дедушка Роджер, и ускорил ее трагический конец.

Он изменился в лице, что Тори отметила не без удовольствия. Привести в замешательство Винсента Ллойда, который теперь, после кончины своего дяди, встанет во главе крупнейшего в стране строительного концерна, — тут есть чем гордиться!

— Виктория?!

Сейчас будущий магнат выглядел неважно, но все равно держался с достоинством, которое граничило с надменностью и происходило от излишней уверенности в себе. Черноволосый, в длинном черном пальто поверх темного костюма, Винсент напоминал Тори ворона, вьющегося над беспомощной жертвой. Ей даже стало немножко не по себе. А ведь он лишь слегка хмурился, глядя на нее сверху вниз.

— Виктория?! — недоверчиво повторил он.

И девушке сделалось совсем уж неуютно под его пристальным, словно буравящим взглядом. Она отвела глаза. Как убедить его в том, что она Виктория, если даже она сама до конца в это не верит?

— Да, — с трудом выдавила она.

Мужчина в черном продолжал задумчиво рассматривать ее настороженным, холодным взглядом, затем шагнул к ней. Спокойная сила уверенного в себе человека, которую Тори ощущала буквально физически, едва не заставила ее отшатнуться. Если бы не могила у нее за спиной, она бы отступила.

— Какая приятная неожиданность! Хотя, должен признать, я бы в жизни тебя не узнал.

Девушка деланно рассмеялась. Естественно, не узнал бы, подумала она, но вслух сказала:

— Явсе-таки повзрослела... немножко...

— Немножко?! — воскликнул Винс. — Да ты неузнаваемо изменилась!

Все правильно. А что еще она ожидала от него услышать? Это было бы слишком большим везением, если бы он углядел, хоть какое-то сходство между ней теперешней и той неуклюжей девочкой-подростком. Тори, однако, не стала ничего говорить. Она лишь пожала плечами и отвернулась.

Под пристальным взглядом Винса Тори чувствовала себя чужой. Незваной гостьей, вторгшейся в дом, где ее не ждали. Впрочем, она и была здесь чужой.

— Явидел тебя ребенком, достаточно пухлым, если не сказать толстым.

Последнее замечание, как будто бы дало ему право оценивающе оглядеть стройную девичью фигурку. Его по-мужски откровенный, пусть даже по-прежнему подозрительный взгляд имел явный сексуальный подтекст. Тори смутилась. В ней опять пробудились те чувства, которые заставляли ее некогда сгорать со стыда.

— Этакая неуклюжая семнадцатилетняя толстушка в очках.

— С тех пор прошло десять лет. — Ее голос дрогнул, и Винс не мог этого не заметить. — Яуже переросла подростковую пухлость. И давно не ношу очки.

— И еще, насколько я помню, ты была брюнеткой, — заметил Винс, и Тори показалось, что у нее на щеке дернулся нерв.

Опять же ничего удивительного. Было бы странно, если бы он этого не заметил. Когда волосы Тори начали седеть, она чего только не перепробовала. Сначала красила их на несколько тонов светлее. Потом, отчаявшись, коротко постриглась, одно время даже стала носить парик. А лет в двадцать пять плюнула на нее и опять отрастила волосы, так что теперь они были у нее по плечи и натурального цвета — пепельно-серебристого. В сочетании с черными бровями и пронзительно-голубыми глазами отсвечивающая серебром грива смотрелась очень даже стильно.

— За исключением тебя, в мире нет совершенства, Винс, — заявила она, нарочито небрежно оглядев его худое породистое лицо с жесткими выразительными чертами. В тридцать шесть лет Винсент являл собой образчик мужской красоты и на голове у него не было ни единого седого волоска!

— А зачем ты сюда заявилась?

— Ты мне сам написал: «Приезжай!».

— Да неужели?

Тори на мгновение замерла, затем отвернулась и зашагала прочь, бросив через плечо:

— А что, ты не помнишь?

— Ладно, допустим. Но я отправил письмо полтора месяца назад. Очень жаль, что ты не смогла приехать, пока дядя был еще жив! — Его презрительный тон, будто ножом ударил ей в спину. — Хотя зачем было торопиться... Ты же, наверное, предполагала, что он и так упомянет тебя в завещании?

Тори резко остановилась и обернулась. Взгляд ее не выражал никаких эмоций. Честно сказать, ей даже в голову не приходило, что покойный Роджер Ллойд, один из самых богатых людей в стране, хоть что-то оставит своей единственной внучке...

— Ты на это надеялась, да?

Судя по обвиняющему тону, Винс был на сто процентов уверен, что Тори приехала именно из-за наследства.

— Нет, — спокойно проговорила она.

— Да ладно... Тори! — Складка между бровями и маленькая заминка, которую сделал Винс, прежде чем произнести ее имя, ясно давали понять, что он все еще сомневается в том, что она именно та, за кого себя выдает. — Зачем ты тогда примчалась сюда с другого конца света именно сегодня, в день похорон, когда должны огласить завещание? И не пытайся меня убедить, что в тебе вдруг пробудились нежные чувства любящей внучки к любимому деду, иначе ты приехала бы сразу же, как только узнала о его болезни.

Ну, что ему сказать? Что она совсем недавно переехала на другую квартиру, и письмо шло по новому адресу больше месяца? Что Роджер Ллойд не испытывал никаких родственных чувств к своей внучке, и она к нему тоже? Что за двадцать семь лет они не встречались ни разу? Тори очень сомневалась, что Винс будет слушать ее оправдания.

А почему она все же явилась на похороны чужого, в сущности, человека, этого тоже не объяснишь так просто. Тори и сама толком не знала, что ее сюда привело. Быть может, желание рассчитаться за несправедливость, допущенную когда-то по отношению к Джилл и ее всеми отвергнутому ребенку. Впрочем, Тори давно перестала отождествлять себя с тем ребенком.

Или, может быть, она, Тори Бинг, женщина самостоятельная и уже не страдающая от того, что рядом с ней нет никого из родных и близких, приехала сюда потому, что когда-то ей очень хотелось, чтобы и у нее тоже была семья. И не просто любая семья, с горечью уточнила она про себя. Ей хотелось, чтобы ее приняли именно в этой семье, за жизнью которой она так пристально наблюдала из далекой Канады с упорством, граничащим с одержимостью... Она даже специально выписывала английские газеты... А когда на прошлой неделе обнаружила в ящике письмо, начинавшееся со слов «Моя дорогая Виктория», у нее все перевернулось внутри — она даже не подозревала, что ее детские устремления, казалось, давно забытые, могут пробудиться в ее душе с такой силой.

У нее были причины приехать сюда. Но если бы Винсент Ллойд узнал о них... Девушка невольно поежилась, представив, каких бы гадостей он ей наговорил.

— Тебе было плевать на него, — продолжал с осуждением Винс. — Иначе ты примчалась бы сразу же, как только получила мое письмо. Или ты думаешь, я ради собственного удовольствия напрягался, разыскивая твой адрес? Да будь моя воля...

Он вдруг замолчал. Только сейчас Тори заметила, какое осунувшееся у него лицо. Справедливости ради следовало признать, что он действительно искренне горевал о смерти дяди. Однако при этом не пытался скрыть то гадливое отвращение, которое вызывала в нем Тори. Это ужасно ее бесило.

— Ну и что бы ты сделал, Винс? — спросила она не без вызова, но и с неприкрытой горечью в голосе. — Прогнал бы меня подальше поганой метлой? По примеру своего дяди, который вышвырнул Джилл из дома?

В серых глазах Винса вспыхнуло пламя ярости, а потом взгляд его сделался твердым, как алмаз.

— Джилл? — переспросил он с нажимом.

Тори сделала глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на его деланное недоумение. Он, конечно же, заметил, что она не назвала Джилл мамой.

— Ей исполнилось всего девятнадцать, когда она забеременела. Мы с ней были скорее как сестры. Ты что, забыл, как она смущалась, когда я звала ее мамой? Да и сама не любила распространяться о том, что я ее дочь.

— Зато тебя, я смотрю, ничем не смутить, — не без издевки заметил он.

Кровь прилила к лицу Тори. Почему он такой злой? До сих пор не может простить Джилл ее норовистый дерзкий характер? Или просто проверяет ее, стараясь поймать на какой-нибудь неувязке?.. Она едва подавила в себе желание развернуться и убежать.

— Я приехала лишь потому, что ты мне написал, — сухо заметила Тори, не давая его сарказму и вполне очевидной подозрительности выбить себя из колеи. — А зачем, кстати? Тебя что, дед попросил разыскать меня?

— Нет.

Выходит, он занялся поисками пропавшей дочери своей покойной кузины исключительно по собственной инициативе. Это не могло не настораживать. Зачем ему было тратить на это силы?

— Роджер сам никогда бы не признался, но я понял, что он хочет увидеться со своей единственной внучкой. А что до меня... — Он опять окинул девушку все тем же оскорбительным, по-мужски откровенным и хищным взглядом, и его губы скривились в зловещей ухмылке. — Мне, может, было любопытно посмотреть, во что превратилась дочка Джилл. Та девица-подросток, которую я запомнил, наводила на самые унылые мысли... Я был почти уверен, что она влачит жалкое существование в каких-нибудь трущобах.

Тори сжала кулаки, так что ногти вонзились в ладони. Вот значит, какого он мнения о ней...

— Мне и в голову не приходило, что она переедет в Канаду и сменит фамилию... как будто от кого-то скрывается и не хочет, чтобы ее нашли.

Может, так оно и было, с раздражением подумала Тори. Язвительный тон Винса так бесил ее, что она даже не сразу заметила, что он говорит о ней в третьем лице.

— Она? — встрепенулась Тори. — Ты имел в виду меня?

— Ну конечно, — протянул он елейно-приторным голосом, но взгляд его оставался по-прежнему жестким. Как видно, появление двоюродной племянницы на похоронах Роджера Ллойда потрясло Винса больше, чем он хотел показать. Честно говоря, Тори не ожидала, что он воспримет это так болезненно. — Я три месяца потратил на поиски.

Воспользовавшись услугами — и весьма недешевыми — бюро по поиску пропавших людей, он обнаружил некую связь между Викторией Ллойд и сотрудницей ванкуверского телевидения Тори Бинг и повел поиск в нужном направлении.

— Высший балл за смекалку и волю к победе, Винсент. — Девушку бил озноб, и вовсе не потому, что на улице было морозно. — Но ты всегда был упорным и обстоятельным.

Он усмехнулся.

— А откуда ты знаешь, какой я всегда? Мы с тобой виделись только раз.

Он что, опять ее проверяет? Тори выпрямилась в полный рост, расправив плечи. Но все равно рядом с Винсом она казалась себе малявкой.

— Два раза! — резко поправила она. — В первый раз мы общались почти неделю. И потом еще через год... после смерти Джилл, когда ты приехал просить... нет, не просить, а требовать, чтобы я вернулась домой!

Винс слегка приподнял бровь, как будто неожиданная вспышка Тори его позабавила.

— Но ты наотрез отказалась. И сбежала на другой конец света. — Под его пронзительным взглядом Тори чувствовала себя букашкой, насаженной на булавку. — Тебе тоже высший балл за хорошую память, Тори. Или ты просто такая же обстоятельная и упорная, как твой покорный слуга?

Она с трудом сглотнула, настороженно глядя на Винса. Господи Боже! Не позавидуешь тому, кто возомнит о себе слишком много и попытается выставить дураком этого человека. Такой убьет и не заметит.

— Что-то я не поняла... — Тори поглубже вздохнула и решилась: — Ты действительно сомневаешься в том, что я дочь Джилл?

Лицо его вдруг посуровело.