Читаем Любить и верить онлайн бесплатно

Да, прошлое часто крепко держит нас и не желает отпускать, но нужно найти в себе силы перевернуть страницу и жить настоящим. И будущим. Я же смогла, и ты сможешь.

По-видимому, здесь уже несколько дней лил не переставая дождь. Дорогу размыло. Бегущие с гор ручейки несли желтоватую пену, похожую на сбитый белок. Птицы спрятались под листьями, цветы поникли. В лесу шумел мокрый ветер.

Холодные дождевые струи хлестали ее по лицу, волосы намокли, и от прически, которую она сделала перед отъездом из Форт-Вильямса в гостиничной парикмахерской, остались одни воспоминания.

Клэр вцепилась в прутья тяжелых металлических ворот и, напрягая все силы, попыталась их открыть. С трудом проделав щель в несколько сантиметров, Клэр, прилагая поистине героические усилия, попыталась ее расширить, изо всех сил надавив на тяжелые створки. Одна нога угодила в лужу по самую щиколотку, еще чуть-чуть — и молодая женщина сама бы шлепнулась в нее, если бы не держалась за прутья ворот. С растущим раздражением Клэр почувствовала, как наполнились водой ее дорогие и удобные английские лодочки на невысоком каблуке, как промокли гольфы и отвороты брюк из мягкой шерстяной ткани.

Да, время для посещения этого богом забытого места довольно высоко в горах она выбрала явно неудачное. Владельцы гостиницы «Королева Мария», где она остановилась переночевать и немного отдохнуть после дальней дороги, приятная пожилая пара, предупреждали ее, что ожидается проливной дождь с грозой и горная дорога может быть небезопасной, но она понадеялась на удачу и решила ехать. Она просто не могла больше ждать.

Раскаты грома сотрясали небо над ее головой, вспышки молний, словно стрелы разгневанного громовержца Зевса, пронзали тяжелые, низкие тучи, на несколько мгновений освещая землю пронзительным, каким-то потусторонним светом. Клэр поежилась не то от холода, не то от страха. Руки не слушались, скользили по мокрому железу, что не облегчало задачи. Проклятые ворота заклинило, но их нужно было открыть во что бы то ни стало, чтобы она смогла въехать на территорию частного владения и найти какое-нибудь укрытие от дождя и ветра.

Ее бывший муж унаследовал эти земли от своего дедушки, который служил лесничим у местного лорда, чей замок, как рассказывал ей Брюс, располагался милях в пяти к северу от этого места.

Пока Брюс отсутствовал, Клэр все пять лет исправно платила налоги, чтобы не возникло претензий со стороны местных властей. Когда они были женаты, Брюс много рассказывал ей о красоте этих мест, куда он, живя с родителями в Эдинбурге, часто приезжал погостить, порыбачить, поохотиться и отдохнуть от суеты большого города. Дедушка Брюса умер около десяти лет назад, оставив дом и усадьбу в наследство Брюсу. Брюс обещал привезти ее сюда в отпуск, но потом случилось… то, что случилось, и им так и не удалось побывать в этих краях вместе.

И вот она здесь. Клэр не собиралась приезжать сюда, но, после того как нашла и прочитала дневник своего отца, она поняла, что это единственно правильное решение, и сразу же отправилась в дорогу. Проведя в пути десять часов почти без отдыха, она поздно вечером приехала в Форт-Вильямс, переночевала в гостинице и, узнав дорогу в «Сосны» — так называлась усадьба Брюса, — сразу же отправилась сюда, не обращая внимания на непогоду.

Безуспешно промучившись еще несколько минут, промокшая и обессилевшая Клэр устало привалилась к упрямым воротам. Она всегда гордилась своим хрупким телосложением и невысоким ростом, особенно когда Брюс в счастливый период их брака называл ее своей грациозной кошечкой, но сейчас она даже жалела, что не обладает ростом и силой какой-нибудь кельтской воительницы Зены, чтобы одним легким движением руки распахнуть эти треклятые ворота. Но куда ей до Зены! Сейчас она чувствовала полное моральное и физическое опустошение, ощущала себя песчинкой в окружающем ее мире. Наверное, все это из-за погоды и усталости.

Послышался какой-то неясный гул. Клэр подняла голову и нахмурилась, увидев лишь блестящую от дождя дорогу, которая черной лентой вилась среди густых сосновых зарослей. По ней она и приехала, но непонятный звук шел не оттуда. Он стал отчетливее и доносился откуда-то спереди, со стороны усадьбы. Через несколько секунд стало ясно, что это гудит машина.

Прильнув к воротам, Клэр пристально вглядывалась в грунтовую полосу дороги, которая исчезала за поворотом среди деревьев примерно метрах в десяти от того места, где она стояла. Вдруг словно черт из табакерки из-за поворота выскочил заляпанный грязью черный джип. Водитель резко затормозил, подняв вокруг машины фонтан грязных брызг. Клэр ошеломленно уставилась на внедорожник.

Сквозь пелену дождя и клочья тумана она смогла разглядеть высокого, длинноволосого, грубоватого на вид мужчину, который выпрыгнул из кабины, держа в левой руке ружье. Она не узнала того, кто тяжелой поступью направился к ней, но ощущение чего-то знакомого тревожно сжало сердце. Весь его вид свидетельствовал о том, что в нем клокочет ярость. Расстегнутый, несмотря на ливень и ветер, черный дождевик неистово хлестал его по длинным, мускулистым ногам. Уверенно и твердо шагая по размокшей от воды колее, мужчина подходил все ближе и ближе. Было слышно, как хлюпает грязь под его резиновыми сапогами с высокими голенищами. Клэр скользнула испуганным взглядом по его фигуре. Джинсы сидели на нем как влитые, подчеркивая его мужскую силу и стать. Под одеждой угадывался плоский упругий живот, твердый как камень; мускулистая грудь, на которой туго натягивалась клетчатая рубашка из выцветшей шотландки; на широких плечах плащ грозил разойтись по швам. Затаив дыхание, она взглянула на его крепкую шею и заросший щетиной подбородок. Он походил на грозного, воинственного горца. Внутри у нее словно что-то оборвалось. Прищурившись, Клэр задержала взгляд на его сжатых, побелевших губах, сквозь суровость которых проглядывала чувственность, которую невозможно было не заметить. К своему ужасу, она ощутила ответную реакцию. По ее телу прокатилась дрожь, вызванная отнюдь не ознобом. Это была чувственная дрожь желания! Но как такое возможно? Она не могла даже вспомнить, когда в последний раз ее тянуло к мужчине. Это внезапное неосознанное желание испугало ее. Смутившись собственной реакции, Клэр наконец взглянула незнакомцу прямо в глаза… и застыла как громом пораженная. Очевидно, годы и тяжелые испытания наложили отпечаток не только на его внешность, но и на внутренний мир. Она не верила своим глазам — перед ней был ее муж. Точнее, бывший муж.

Брюс Макалистер остановился по другую сторону ворот и свирепо воззрился на нее.

— Какого дьявола тебе здесь надо?! — проорал он сквозь шум грозы.

Клэр была настолько потрясена, что не могла вымолвить ни слова.

— Убирайся отсюда к чертовой матери и не вздумай возвращаться! — прорычал он.

Бывшая миссис Макалистер непроизвольно вздрогнула, как от удара хлыстом. До нее наконец дошло, что этот дикий горец, стоящий перед ней, и тот воспитанный, обходительный и внимательный мужчина, за которого она когда-то вышла замуж, одно и то же лицо. Куда подевался весь налет цивилизованности, весь его внешний лоск, вся воспитанность? Этот непокорный горец чувствовал себя в своей стихии в этой безлюдной местности Грампианских гор. Его внешность и манеры точно соответствовали тому, во что он превратился: одичавший, озлобленный тип, опустившийся на самое дно через год после освобождения из королевской тюрьмы. С ужасом Клэр обнаружила, что он совсем не походил на того, кого она любила всем сердцем, всей душой, кому отдавалась со всей страстью полностью и безраздельно. Офицер, под надзором которого он находился, предупреждал ее об этой перемене. Он даже настаивал на том, что она сразу может не узнать своего бывшего мужа. Клэр отказывалась верить в это. А надо было прислушаться к его словам, тогда, возможно, удар не был бы таким сильным.

— Убирайся сейчас же, Клэр! — снова прокричал Брюс. — Если останешься, то пожалеешь — я тебе обещаю.

Ошеломленная, оглушенная Клэр продолжала стоять, лихорадочно подыскивая слова, которые были бы уместны в этой ситуации. Они не виделись целых шесть долгих лет! Какие только чувства не обуревали ее: стыд, сожаление, отчаяние. Как справиться со всем этим? Она оправдывала его гнев. Понимая, что это справедливая реакция на ее неожиданный, непрошеный приезд. Ей стало грустно и больно. Ведь их обоих предал человек, которому они доверяли.

— Мне обязательно нужно поговорить с тобой, Брюс, — наконец выдохнула Клэр.

Он гневно сверкнул глазами.

— Нам с тобой не о чем разговаривать. — И повернулся, чтобы уходить.

Она рванулась вперед, пытаясь схватить его за руку, но больно ударилась плечом о железные прутья. Ее пальцы лишь скользнули по рукаву его мокрого плаща. Брюс отшатнулся.

Клэр не ожидала такой реакции на свое прикосновение. Слезы обиды обожгли ей глаза. Отдернув руку, она выпрямилась. Ушибленное плечо дало о себе знать тупой болью, но она не обратила на это внимания. Сейчас ее волновало только, как он отреагирует на то, что она собирается ему сказать. Однако она решила не пасовать перед его злостью и подозрительностью и не дать запугать себя. Не для того она проехала через всю страну, чтобы отступить в решающий момент. Пусть он изменился, но и она уже не та наивная, мягкая, уступчивая девушка, какой была раньше, и заставит его считаться с этим.

— Всего пять минут, Брюс. Я проделала такой длинный путь. Это очень важно.

— Тебя никто сюда не приглашал, и я не должен тебе и пяти секунд.

— Зато я перед тобой в долгу. — Клэр стойко выдержала его злой, раздраженный взгляд, а память, как нарочно, подбросила воспоминания о том времени, когда эти глаза лучились любовью или пылали страстью. Когда при одном лишь взгляде на нее в них зажигался огонь желания, восхищения и обожания. Но те времена давно минули, канули в Лету. Прошлого не воскресить. Не вернуть того, что ушло навсегда.

Дождь припустил с удвоенной силой. Оглушительные раскаты грома чередовались со всполохами рогатых молний, которые зигзагами раскалывали небо. Клэр насквозь промокла и продрогла, но сдаваться не собиралась. Никакая сила на свете не заставит ее повернуть назад, не выполнив того, для чего она сюда приехала.

Она изучающе посмотрела на Брюса и решительно заявила:

— Я не уеду отсюда, пока мы не поговорим. Я буду сидеть в машине до тех пор, пока ты не выслушаешь того, что я собираюсь тебе сказать. — Времени у нее предостаточно. Приняв решение ехать сюда, она предупредила свою начальницу в Реабилитационном центре матери и ребенка, что не знает, когда вернется, поэтому та предоставила ей недельный отпуск за свой счет, велев отдохнуть хорошенько. В последнее время, после смерти отца, Клэр очень много работала и слышать не хотела ни о каком отпуске. Работа помогала ей отвлечься от тяжелых дум и душевных переживаний.

Брюс неприлично выругался. Прежний Брюс никогда бы не позволил себе такого в ее присутствии. В ее памяти он всегда оставался воспитанным и уравновешенным — истинным джентльменом. Под его испытующим, пронзительным взглядом Клэр вызывающе вздернула подбородок. Она должна быть сильной, непоколебимой и хладнокровной. Для его же блага.

— А ты изменилась. — В голосе Брюса послышалось неодобрение.

— Ты прав, — согласилась она. Клэр внимательно всматривалась в огрубевшие, заострившиеся черты его лица, теша себя надеждой, что его злость, его ненависть по отношению к ней хоть немного смягчатся. Но надежда была тщетной: казалось, он еще больше разозлился. Она мысленно винила того, по чьей вине ее нежный и любящий муж превратился в сурового, жестокого и упрямого чужака. Не подавая виду, какую боль причиняет ей его ненависть, она заметила: — Жизнь имеет обыкновение менять людей. Полагаю, нам с тобой это известно, как никому другому.

По выражению его лица Клэр догадалась, что он несколько озадачен ее поведением, и решила дать ему время определиться. В противном случае ей будет трудно рассказать ему о том, что она обнаружила и ради чего проделала весь этот путь. Она не захотела посылать дневник отца по почте или передать его в соответствующие органы. Ей хотелось, чтобы Брюс сам вначале прочитал его. Она была уверена, что ему крайне необходимо снова почувствовать себя в мире с самим собой. Он это заслужил, пусть даже ценою утраты доброго имени умершего человека. Откровения из дневника ее отца помогут Брюсу смыть пятно со своей биографии и с загубленной карьеры юриста.

Клэр перехватила его презрительный взгляд, брошенный на ее спортивную машину. Он явно знал, откуда она у нее. Это подарок состоятельного человека своей единственной дочери, игрушка взамен любви и понимания, которых Клэр никогда не видела от своего слишком строгого и требовательного, вечно занятого отца.

— Здесь, в горах, эта твоя красавица совершенно бесполезна. В ней даже толком не укроешься.

— Если придется, то я пойду пешком, — твердо заявила Клэр.

По холодному блеску его глаз, по застывшему выражению лица было очевидно, что новая волна ярости захлестнула Брюса. Клэр притихла и затаила дыхание. Призвав на помощь все свое терпение, она теребила замерзшими пальцами ремешок своей сумочки в ожидании его решения.

Внезапно он резко распахнул ворота, схватил ее за руку и практически потащил за собой. Клэр не сопротивлялась. Она не боялась его, потому что знала: он не причинит ей боли, по крайней мере физической. Единственное чувство, вспыхнувшее в ее сердце, было сожаление, что ее муж, человек, который ее любил и которого она любила всем сердцем, больше не испытывает к ней ничего, кроме ненависти. Спотыкаясь, она едва поспевала за ним, но он даже не подумал замедлить шаг, пока они не подошли к джипу.

Рванув дверцу, Брюс скомандовал:

— Живо залезай! Я не собираюсь сюсюкать тут с тобой под дождем. Ты скажешь, зачем явилась, а потом уедешь и никогда больше не вернешься. Я достаточно ясно выражаюсь?

— Более чем, — кивнула Клэр.

Ее чувству собственного достоинства был нанесен сокрушительный удар, но она не собиралась признаваться в этом. Повернувшись, она с трудом забралась в машину и устроилась на потертом кожаном сиденье. Поежившись от холода, она потерла замерзшие руки друг о друга.