Читаем Любящее сердце (СИ) онлайн бесплатно
Гардова Екатерина Валерьевна
Любящее сердце
"Мужчины всегда хотят быть
первой любовью женщины -
женщины мечтают быть
последним романом мужчины".
(Оскар Уайльд)
Сон! сон! поведи,
Где свет впереди!
Там свет - в глубине,
И - горе на дне.
(Уильям Блейк)
Глава 1
Стояла поздняя холодная осень. Дул пронизывающий ветер. Последние листья, описывая в воздухе незамысловатые круги, опадали с деревьев на землю, покрывая ее разноцветным ковром, по соседству с еловыми шишками и сухими ветками. Грозовые тучи, надвигающиеся откуда-то с севера, напоминали мрачную, пугающую армию,готовую снести все на своем пути, поглощающую бледно-желтые лучи солнца. В воздухе витало предчувствие беды.
Через этот пугающий лес шла одинокая маленькая девочка лет шести с заплаканными глазами, еле переставляющая свои уставшие детские ножки и цепляющаясямаленькими ручками за стволы деревьев. Глядя на нее, невольный свидетель не сказал бы, что она из семьи крестьян или бедняков. Девочка была одета в теплое пальто из дорогой ткани темно-коричневого цвета с накидкой, украшенной мехом горностая. Шляпка на детской головке отличалась изысканностью, однако общее впечатлениепортили темными локоны волос, выбившиеся в беспорядке из-под полей шляпки.
Девочка не помнила, как долго она бредет по лесу и как далеко ее дом. Она остановилась возле дерева, устало прислонившись лбом к его мощному стволу и обхватив руками в поиске опоры. Всхлипнув, подняла лицо вверх, словно прося защиту от холода и страха у древнего дуба. Ответа не было. Вытерев ладошкой скатившуюся слезу, девочкагорестно покачала головой и вздохнула.
Вдруг где-то недалеко хрустнула ветка. Ребенок испуганно стал озираться по сторонам. В темных глазах, обращенных на куст можжевельника, застыл страх, который тут же сменился удивлением, едва из-за куста вышла старая женщина, тащившая на спине вязанку хвороста. Она подошла к девочке ближе и подняла голову - тишину осеннего леса разорвал леденящий душу крик ужаса.
Вместо женского лица на ребенка смотрела морда волка, который оскалился и начал перевоплощаться в мужчину. Протянутые руки к ребенку больше были похожи на лапы с опасными когтями. Глаза мужчины ужасали своей звериной злобой и ненавистью. Девочка снова закричала и...
***
Июнь, 1865 год. Поместье Винтер-Холл, владения графа Уэлского (графство Сомерсетшир, Англия).
- Миледи, проснитесь! Не нужно кричать.... вы у себя дома, все хорошо... Это всего лишь сон, - успокаивала молодую графиню юная горничная, которая зашла в комнату, чтобы разбудить хозяйку, и застала ту кричащей во сне. - Все хорошо, миледи. Все хорошо. Опять что-то приснилось, да? За что же Господь вас наказывает такими страшными снами?- проговорила горничная и, заметив, что хозяйка успокоилась, встала и прошла к окну, чтобы отдернуть шторы и впустить в комнату свет.
Солнечные лучи, проникшие в комнату, осветили ее богатое убранство и мебель в стиле "чиппендейла", с его смесью французского рококо с восточноазиатскими мотивами. В утреннем свете радостно засверкала позолота на рамах висевших картин и вазах, размещенных на пристенных столиках. Кровать, как это и было принято, имела балдахин с золотой вышивкой в виде восточных райских птиц, кресла же возле камина отличались традиционными, плавно изогнутыми ножками с широкой лобовой частью и орлиными когтями, сжимающими шар. В опочивальне молодой леди так же был размещен великолепный трельяж, стоящий напротив кровати, из дорогой породы древесины, украшенный растительным орнаментом, рядом - два великолепно застекленных шкафа, в которых пайка стекол была решена в виде ромбовидной сетки.
Хозяйка этой комнаты грациозно потянулась и поднялась с большой кровати. Она прошла к умывальному столику, на котором стоял кувшин с водой. Там же располагался небольшой умывальный тазик и полотенце. Девушка ополоснулась, и промокнула полотенцем лицо и шею, которое ей тут же подала юная горничная Люси.
Лизабет неоднократно снился этот страшный сон, что наводило на мысль о некоем смысле, заложенном Высшими силами в него. Она была склонна считать, что сны, должно быть, отягощены навязчивой памятью о произошедших ранее событиях в ее жизни. Будучи еще ребенком шести лет, Лизабет действительно потерялась в парковой части поместья Винтер-Холл, принадлежавшей ее отцу, графу Уэлскому. Не дождавшись своей гувернантки, которая в то время имела свидание с одним из своих местных ухажеров, девочка решила самостоятельно отыскать любимые качели.
Однако, перепутав тропинку, ведущую к ним, с той, которая уводила путешественника в глубину парка, дитя быстро заблудилось. Впоследствии Лизабет не могла вспомнить, сколько времени она бродила по лесу, пока ее не нашла женщина, жившая в уединении в лесной хижине за пределами поместья. Женщина была напугана состоянием девочки и послала в Винтер-Холл своего пасынка за помощью. После того случая, Лизабет долго болела воспалением легких и нервным расстройством, и лишь к тринадцати годам смогла легко и безболезненно дышать воздухом. После окружающие стали замечать положительные перемены в молодой графине не только в отношении ее здоровья, но и во внешности. Она, как распускающийся бутон розы, набирала красоту.
Теперь же это была изящная девушка с лицом цвета белоснежной магнолии, фиалковыми глазами, длинными черными ресницами. Волосы с возрастом потемнели, стали еще гуще и волнистее. Теперь Лизабет могла бы быть признана в высшем свете очень красивой девушкой благородных кровей, которая вполне смогла бы соискать себе в Лондоне достойного жениха из высокородных отпрысков. Только никто из ее окружения не догадывался, что эта перспективная молодая особа не стремится к замужеству по расчету, а питает надежду встретить настоящее чувство и суметь его удержать.
В свои двадцать лет Лизабет знала о жизни из прочитанных ею книг, размещенных в обширной библиотеке Винтер-Холла, разбиралась в политических вопросах, благодаря тому, что ее отец заседал в Палате Лордов. При этом граф причислял себя к вигам, которые в настоящее время признавались самой умеренной частью либералов, не сочувствовавшей быстрым реформам. Тем не менее, ввиду отсутствия опыта общения в великосветских салонах в Лондоне, девушка вряд ли бы взялась участвовать в беседах или спорах на политические темы.
Когда Лизабет исполнилось тринадцать лет, граф отправил дочь в закрытый пансион для благородных девиц в графстве Корнуолл, дабы та получила образование, соответствующее ее положению в обществе. Лизабет приобрела навыки в вышивании, но не ради дальнейшего пропитания, а для удовольствия. Она так же преуспела в рисовании, обнаружив в себе склонность к написанию портретов, нежели пейзажей, научилась свободно изъясняться на французском, немецком и итальянском языках. Играть на фортепиано получалось посредственно, не то, что у ее матушки, Леди Уэлской, которая прослыла в свое время лучшей пианисткой графства Суррей, откуда и была родом. Причем Леди Уэлская музыке отдавалась всей душой, не гонясь за модой.
Как-то в весеннюю пору на шестнадцатом году жизни девушка открыла в себе талант писать стихи, который позже вылился в еще одно увлечение - писательство. Она с упоением писала романы, будучи взращенной на готических романах Анны Радклиф и Мери Шелли, любовных - сестер Бронте и Джейн Остен. В тайне от окружающих, учителей, подруг и даже отца, Лизабет писала роман один за другим, что влияло на развитие ее внутреннего мира, ее взгляды и принципы. Однако она прекрасно понимала, что девушке ее положения в обществе никогда не удастся быть изданной без скандала в титулованных кругах.
Однажды граф вернулся из длительной поездки по Бразилии, как раз в тот время, когда Лизабет приехала в Винтер-Холл на летние каникулы. Граф подарил дочери большой сундук из красного дерева с резным рисунком ручной работы и инкрустированный драгоценными камнями. Сундук был с секретом, его можно было открыть только путем нажатия на камни в определенной комбинации. Вот в этот сундук Лизабет и стала складывать все свои работы, начиная с рисунков и заканчивая исписанными листами бумаги.
Девушка бросила теплый взгляд на свой таинственный сундук, занимавший место между двумя застекленными шкафами возле стены справа от кровати, и глубоко вздохнула, прогоняя остатки сна. Горничная подала девушке платье для завтрака из синего муслина с цветками, вышитыми серебристой ниткой, и хорошо накрахмаленными нижними юбками, помогла его застегнуть, причесала ее темные длинные волосы и уложила в прическу. Заправив постель, сделала книксен и удалилась из комнаты.
Лизабет задумалась, подойдя к окну. В этот раз сон отличался от предыдущих. Она наконец-то увидела лицо мужчины, который перевоплотился из волка. Она была уверена, что ей еще предстоит встретиться с ним. Эта мысль вызвала шквал отрицательных эмоций: страх, отвращение и ... предчувствие опасности.
Вздохнув, девушка накинула на плечи серый газовый шарфик и вышла из комнаты. Пора было идти в столовую, где ее уже ждал отец - Лорд Уэлский.
- Доброе утро, милорд. Как вы себя чувствуете? - спросила Лизабет, присаживаясь за стол на противоположной стороне от отца.
Столовая, в которой они находились, была отделана в зеленых тонах, включая мебель и посуду. Открытая балконная дверь вела на веранду, заполненную цветущими растениями в больших кадках: розами, лавандой, азалиями. В комнате витал насыщенный цветочный аромат, влекомый с веранды из-за развивающихся от ветерка тюлевых занавесей. В столовой находился Дженкинс, дворецкий, присматривающий за лакеями, которые подавали блюда на стол.
Граф улыбнулся своей дочери и, положив вилку рядом с тарелкой, вытер уголки рта салфеткой.
- Спасибо, Лизи, хорошо...как никогда хорошо. А ты как? Что-то ты бледненькая какая-то, - обеспокоился он, вглядываясь в бледное лицо Лизабет.
- Не волнуйтесь, папа. Думаю, что после верховой прогулки румянец вернется на мои щеки, - отшутилась девушка и добавила, - Приятного аппетита, милорд.
- Спасибо, и вам, миледи, приятного аппетита, - последовал ответ.
Трапеза прошла в семейной спокойной обстановке. Вскоре Лизабет уже выезжала на верховую прогулку на своем любимце - черном жеребце по кличке Везельвул, а граф прошел в библиотеку, чтобы разобрать утреннюю почту. Среди различных газет и журналов ему в руки попало письмо, при взгляде на которое брови взлетели вверх от удивления. Он уже давно перестал ждать писем от своего младшего брата Эдварда из-за крупной ссоры между ними. Лорд Эдвард Шелдон писал, что в Винтер-Холл направляется его сын, Эдмонд, который только что вернулся из Америки, и полон надежд приобрести в лице графа Уэлского любящего дядю, а в лице его дочери, Леди Лизабет, любящую кузину.
Разрыв между братьями произошел двадцать лет назад и, казалось, никто и ничто их не помирит. Однако, как бы подумал любой здравомыслящий и незаинтересованный человек, когда по истечении длительного времени вдруг воспламеняется родственная любовь, не подкрепленная духовностью и сердечностью, то жди, скорее всего, лицемерия и алчности.
Граф не раз слышал, вращаясь в светских кругах Лондона, о кутежах и дорогостоящих приобретениях Лорда Шелдона из Норфолка, когда тот бывал наездами в столице. При этом граф так же слышал, что племянник, мистер Эдмонд Шелдон, вдруг разорвал все отношения со своим родителем и уехал в Северную Америку, дабы попытать счастье на золотоносных приисках.
Старший брат, Видмунд Шелдон, граф Уэлский, еще при жизни своего отца, маркиза Ридвудского, являвшегося в свою очередь прямым наследником герцога Салемского, обручился с дочерью барона Фрэмшоу из Суррея, мисс Джессикой Эшвуд. На беду, к невесте старшего брата питал нежные чувства и младший брат, Лорд Эдвард Шелдон. Отказ любимой во взаимности повлияло на отношения между братьями и послужило причиной разрыва между ними всех родственных связей.
Граф был не просто удивлен, получив нежданное письмо, но и поражен до глубины души, однако не в его характере было отказаться от протянутой "трубки мира" и не попытаться восстановить давно утраченное родство.
- Ну, что ж, гости так гости, - проговорил граф, вставая из-за стола, - надо будет подготовиться к его приезду.
В этот момент часы пробили полдень. На вызов хозяина явился дворецкий Дженкинс и, получив распоряжения в связи с ожидавшимся приездом гостя, чинно удалился их выполнять. Граф подошел к приоткрытому окну, заслышав цоканье копыт лошади. Он невольно залюбовался всадницей, превосходно державшейся в седле, невзирая на крутой норов коня. Пройдя из библиотеки в гостиную, застал впорхнувшую туда же дочь. Ее щеки разрумянились, глаза искрились весельем.
- Я же говорила, что лучшее лекарство от моей хандры, это прогулка верхом, - весело сказала Лизабет, снимая при этом шляпку.
Затем присела рядом с отцом, поправив подол амазонки темно-зеленого цвета.
- Я рад за тебя дочка, ...хм-м..., сегодня я получил хорошее известие.
- И что же это за известие? - заинтересованно спросила девушка.
- Письмо от моего младшего брата, твоего дядюшки. Он пишет, что к нам в гости должен приехать его сын, мистер Эдмонд Шелдон, который недавно вернулся из Америки. Я давно уже писал к твоему дяде, что хотел бы познакомиться с этим молодым человеком, твоим кузеном. Мистер Шелдон прогостит у нас до августа...
- До августа!- возмущение в голосе дочери вызвало смущение на лице графа. - Но, милорд, ведь вы обещали свозить меня в июле в Лондон!
- Дорогая, значит, съездим вместе с ним...или ты не хочешь, что бы он вообще приезжал? Я не понимаю тебя. Я так долго ждал этого события, да и ты ни разу не встречалась со своими родственниками по моей линии. Согласен, что в этом была доля и моей вины, так как с братом мы были долгое время в ссоре, но раз сейчас все складывает как можно лучше, почему бы не проявить радушие и гостеприимство?
Лизабет молчала некоторое время, обдумывая сказанное. Посмотрев на свои крепко сцепленные руки, уже спокойнее произнесла:
- Простите, папа. Конечно же, мы должны принять мистера Эдмонда Шелдона как можно лучше, и постараться скрасить его пребывание в Винтер-Холле.
