Читаем Лицеист (СИ) онлайн бесплатно

Лицеист (СИ)

Альтернативная Российская Империя - мир, разбежавшийся с нашим в начале XII века благодаря появлению магии. Одаренные воюют за все, что можно и нельзя, ибо, по их мнению, Сила решает все. В эти жернова лучше не попадать. Однако иногда ситуация не оставляет выбора и вынуждает... даже не воевать, а выживать. Впрочем, не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Ведь даже попадание в жернова Большой Политики может порадовать положительными моментами. Само собой, если убедить госпожу Удачу повернуться нужной стороной...

Василий Горъ

Фантастика / Боевая фантастика / Аниме

Annotation

Лицеист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Лицеист

Глава 1

Часть 1

Глава 1. Лютобор Игоревич Шахов.

15 марта 850 г. от ОВД.

…Первые несколько минут безумной гонки со временем я, кажется, не думал вообще. Слышал и видел тоже немногое — стук заполошно бьющегося сердца и дорогу с огоньками задней светотехники немногих попутных машин. А перед Большим Транспортным Кольцом, где таких «огоньков» стало многовато, вдруг сообразил, что страшно туплю. Поэтому выбрал в адресной книге комма Шахову, потупил на ее имя-отчество пару-тройку мгновений и… набрал Волконскую. Да-да, прямо в семь с минутами утра!

Императрица-Мать ответила секунд через пять и, видимо, кинув взгляд на часы, напряженным голосом спросила, что случилось.

— Мне. Надо. С вами. Встретиться. Чем быстрее — тем лучше. По вопросу жизни и смерти… — постепенно возвращая себе способность нормально говорить, отрывисто прохрипел я и затаил дыхание в ожидании ответа.

Судя по всему, государыня как-то почувствовала, что я балансирую на грани нервного срыва, поэтому буквально через мгновение поинтересовалась, где именно я нахожусь и через сколько времени смогу прибыть во дворец.

— Только что проехал под БТК. Буду у Стальных Ворот максимум через четверть часа! — более-менее восстановившимся голосом ответил я.

Да, названный промежуток времени не мог не шокировать, поэтому Мирослава Михайловна по-простецки присвистнула, попросила не торопиться и заявила, что будет ждать меня в кабинете Валентины Алексеевны.

Я натужно поблагодарил ее за проявленное великодушие, сбросил вызов и продолжил выжимать из внедорожника всю имевшуюся дурь. Впрочем, больше всего доставалось режимам «замедления времени» и «бога» — каждый из них работал на износ, как минимум раза по два-три «перепрыгивал» на следующий уровень и, тем самым, не позволял убиться. Ибо гнал я далеко за гранью разумного. Слава богу, не всю дорогу — уже минут через семь-восемь после завершения разговора с Волконской, то есть, сразу после того, как я въехал в старую часть города,

к капоту моей машины спикировала стайка полицейских дронов сопровождения, врубила проблесковые маячки и, взвыв сиреной, полетела вперед. Создавать мне свободный коридор.

В этот момент я отрешенно отметил, что государыня, как обычно, ничего не пускает на самотек, поэтому постаралась увеличить шансы личного физика своего сына добраться до дворца целым и невредимым. А потом отключил голову снова.

Кстати, этой помощью Волконская не ограничилась: не успел я миновать собор Николая Угодника,

вылететь на проспект Мстислава Ярого и увидеть вдалеке нужные ворота дворцового комплекса, как массивные створки дрогнули и поползли в стороны. Хотя это, на мой взгляд, противоречило пресловутым «требованиям безопасности». Конечно же, отказываться от «приглашения» я и не подумал — не снижая скорости, промчался мимо КПП, попетлял по дорожкам парка все в том же режиме самоубийцы и в воистину безумном заносе заскользил в створ въезда в подземный гараж Флигеля Мятущихся Душ.

Как спускался по эстакаде, честно говоря, не помню. Помню лишь, что бросил машину с открытой дверью прямо перед дверью в лифтовый холл и что услышал многоэтажный мат, раздавшийся из салона. Впрочем, возмущаться не стал, так как всю дорогу от аэропорта до Флигеля Мятущихся Душ видел в зеркале заднего вида мертвенно-бледные лица телохранителей, понимал, что они перенервничали, и не собирался мешать отходить от пережитого стресса.

Меня, в отличие от них, не отпустило даже после того, как кабинка лифта остановилась и выпустила в знакомый коридор — если бы не два жлоба-телохранителя, подпиравшие дверь в кабинет «прабабки», я бы сорвался на бег и там. А так преодолел последние метры очень быстрым шагом, с огромным трудом дождался завершения сканирования моей тушки портативным техно-артефактным комплексом, переступил через вожделенный порог, прикипел взглядом к государыне и невольно сглотнул.

Нет, не из-за малой короны, съехавшей на бок, растрепанных волос, игривого спортивного костюмчика, отсутствия линз или «незнакомого» лица без намека на косметику,

а из панического страха услышать отказ. Но, понимая, что каждое мгновение промедления уменьшает шансы вернуть матушку к полноценной жизни, заговорил еще до того, как остановился:

— Ваше Императорское Величество, маньячка-воздушница, задержанная под Вологдой — моя настоящая мать! Да, она убивала. Но убивала конченных тварей, уничтоживших все, что нам было дорого. И делала это не просто так, а ведомая клятвой Души. В общем, я… нижайше прошу понять, исцелить и… вернуть эту женщину мне!!!

Мирослава Михайловна склонила голову к плечу, оглядела меня с ног до головы взглядом энтомолога, увидевшего неизвестную букашку, подергала себя за мочку уха и задумчиво хмыкнула:

— Родная мать, говорите?

— Да! — твердо сказал я. — В момент начала межродовой войны мы с ней были в Вологде, в торговом центре. Покупали мне зимнюю одежду. Поэтому выжили. А потом…

— Дальше можете не продолжать, Михаил Ольгердович… — усмехнулась она, выдержала очень длинную паузу и шокировала снова: — Я знаю гораздо больше вас!

Я облизал пересохшие губы и прохрипел:

— Давно?

— О том, что вы — сын беглой Валькирии Ольги Валерьевны Фирсовой, поднявшейся на четвертую ступень мастера магии Воздуха на последнем боевом задании, а вчера утром успешно демонстрировавшей седьмую, узнала из результатов анализа вашей крови. Историю появления в школе-интернате Зыбиных «сироты Лютобора Игоревича Дерябина» — дней через шесть-семь. А мелкие нюансы детектива из реальной жизни продолжаю выяснять до сих пор.

— И?!

— Что «и»? — насмешливо переспросила она, как-то почувствовала, что я вот-вот взорвусь, и перестала издеваться: — К вам претензий не было, нет и, надеюсь, не будет — вы выживали, и выживали достойно. Иллюзиониста и его сестру-целительницу, придумавших вам легенду и изменивших внешность, я, вероятнее всего, привлеку на службу, ибо люди, умеющие самоотверженно дружить и готовые рисковать всем, что есть, ради тех, кто дорог, встречаются нечасто. Ну, а Ольге Валерьевне… позволила отомстить всем виновникам гибели любимого мужчины и его родни, категорически запретила спецгруппе убивать вроде как преступницу, сразу после ареста вытребовала ее во дворец, прогнала через менталиста и передала Шаховой — ставить на ноги с новой внешностью.

У меня ослабли колени и потемнело в глазах, но я все-таки удержался в вертикальном положении, пережил мгновения слабости и снова поймал взгляд Волконской:

— Чем. Я. Должен. Отплатить?

Она встала с кресла, обошла стол, приблизилась вплотную ко мне и, почему-то оказавшись сантиметров на десять ниже, мягко улыбнулась:

— Лютобор Игоревич, с вами я, как уже не раз говорила, играю предельно честно. Поэтому отдаю любимую матушку без каких-либо условий. Тем более, что девочка оказалась достойна не только вашей любви, но и моего уважения. Кстати, командир «Валькирий», по сути, продавший свою самую толковую, порядочную, опытную и перспективную подчиненную вашему настоящему отцу и, тем самым, вынудивший ее уйти в бега, уже арестован, допрошен, признан виновным в целом ряде серьезнейших преступлений и в ближайшие дни будет казнен.

Я закрыл глаза, чтобы побыстрее оклематься от шока и уложить в голове очередную порцию воистину безумных утверждений, а Императрица-Мать и не думала замолкать:

— Да, вы не ослышались, он вашу матушку именно продал: не добившись взаимности добром, Николай Юрьевич Бестужев потребовал, чтобы командир подразделения «Валькирия» под каким-нибудь убедительным предлогом на время изъял у Ольги Валерьевны амулет защиты от ментального воздействия, той же ночью подослал к ней в жилой блок менталиста, а через несколько дней подарил сыну добровольного помощника небольшой особнячок на Черном море.

— Твари… — прошипел я. — Оба!!!

— Твари… — согласилась государыня и расплылась в недобром оскале: — Поэтому первого, судя по всему, каким-то образом убила ваша мать, а второго выверну наизнанку я!

— А…

— Нет, Лютобор Игоревич, я не позволю вам участвовать в его наказании ни за что на свете. Просто потому, что не хочу позволять черстветь душой так рано. Но обещаю, что этот урод проклянет день, когда решился на подобную мерзость!

Я видел ее глаза, поэтому понял, что уговаривать бесполезно, склонил голову в знак согласия с принятым решением и вдруг сообразил, что до сих пор не сказал этой женщине даже самого завалящего «спасибо»!

Меня сразу же бросило в жар. Но стоило сфокусировать все внимание на «петлях», вернуть себе способность трезво мыслить и набрать в грудь воздуха, как Волконская прижала указательный палец к моим губам и заговорила сама:

— Слова мне не нужны. Предпочту поступки. Такие, как, скажем, помощь в получении Настоящего Удовольствия… в Мякинино!

— Издеваетесь? — только и смог, что сказать я.

Она отрицательно помотала головой:

— Даже не думала. Зато забронировала автодром на всю первую половину завтрашнего дня и искренне надеюсь, что вы все-таки превратите мою мечту в реальность!

Тут я ущипнул себя за бедро, но не проснулся. А Императрица-Мать, увидев этот жест, довольно хохотнула и снова заставила меня покраснеть. На этот раз от стыда:

— Нет, это не сон, а реальность. Поэтому, окажись я на вашем месте, уже неслась бы во всю прыть в операционную Валентины Алексеевны!

— Вот-вот рвану! — пообещал я, задавил желание немедленно приложить государыню слепком и заставил себя улыбнуться: — После того, как выясню, в котором часу буду иметь честь приступить к превращению вашей мечты в реальность.

Мирослава Михайловна удивила, сообщив, что планирует прилететь на автодром к восьми утра. А потом прилично загрузила:

— Кстати, буду счастлива, если вы пригоните и «Искорку», и «Хозяина Леса». И возьмите с собой, пожалуйста, «глушилку» — я хочу обсудить кое-какие нюансы Большой Политики и предложить вам поучаствовать в очень перспективной интриге, которая, кроме всего прочего, усложнит жизнь всем желающим подмять вас под себя…

…В операционной я чуть было не сомлел. От вида головы «незнакомой женщины», полностью покрытой тонкой пленочкой молодой кожи, «палатки» из белой ткани, закрывавшей остальное тело, и любимых глаз, в которых горела дикая смесь страха, ярости и надежды.

Пока удерживал себя на грани потери сознания, Шахова, аж похудевшая от усталости,

отложила в сторону накопитель и вымученно улыбнулась:

— Не паникуй — к концу следующей недели будет, как новенькая! И учти, что голосовых связок у нее пока, считай, нет.

Договорив, с трудом поднялась с кресла, предупредила, что вернется минут через десять-двенадцать, иначе запорет работу последних восьми часов, и, приволакивая ноги, как старуха, доживающая свой век, поплелась мимо меня к выходу.

Сообразив, что она так вымоталась, работая с моей матушкой, я сделал шаг навстречу и приложил целительницу воодушевляющим касанием. А потом вспомнил про обновление и вцепился в комм. Угу, так он и «завелся» — для того, чтобы сигнал вызова пробился сквозь защиту хорошо экранированного помещения, пришлось найти и отключить стационарную «глушилку». Зато Валя ответила на вызов так быстро, как будто ждала его, касаясь пальцем нужного сенсора. Я отрешенно подумал, что Незаменимая действительно могла ждать именно так, затем задвинул куда подальше все лишние мысли и перешел на командно-штабной:

— Строй первого попавшегося пестуна, бери любую машину и лети в «пряничный домик» помогать восстанавливаться Валентине Алексеевне!

— Поняла… — ответила она, вне всякого сомнения, обратив внимание на слово, выделенное интонацией, и оборвала связь.

Тут за моей спиной негромко щелкнул закрывшийся дверной замок, и я, сглотнув, направился к операционному столу. Вернее, сделал шаг, сообразил, что спешу, торопливо оглядел оборудование, задействованное Шаховой, узнал артефакт, обеззараживающий воздух и создающий его избыточное давление в радиусе двух метров, и сделал еще три. А после того, как остановился у самой границы стерильной зоны, сдвинул левый рукав к локтю, снял с руки браслет выживальщика, поймал ледяной взгляд матушки, явно сделавшей не самые приятные выводы после «общения» с менталистом, и грустно усмехнулся:

— Таскаю до сих пор. Хотя линзу-камертон пришлось заменить на более мощную. И не только из-за того, что на браслет прилетали денежки и помогали не терять веру: этот аксессуар — единственный предмет, оставшийся у меня от прежней жизни. Знаешь, первые дни было невыносимо трудно — я сходил с ума от тоски и жил одним прошлым. Слава богу, в школе-интернате, в которую меня привез твой друг-иллюзионист, хватало любителей поглумиться над новеньким, и я, тогда еще Лютобор Игоревич Дерябин, срывал на них злость, отчаяние и страх никогда тебя не увидеть. А еще медитировал. Как обычно, до потери пульса. Только не на Огонь, а на твой Воздух. Ибо решил, что мне мог передаться по наследству именно он. Поэтому очень удивился, узнав, что пробудился в физика.

Услышав все семь ключевых слов, сообщающих, что я говорю не под контролем, матушка даже не подумала отключать паранойю. Я бы на ее месте сделал то же самое и решил, что взрослый парень, изображающий ее сына-подростка, излагает историю, придуманную на основе информации, полученной менталистами у настоящего Миши Рагозина. Так что пришлось изобретать новый способ дать понять, что я — это я.

Не скажу, что нужная мысль пришла сразу, но минуты через полторы-две тягостного молчания я вдруг сообразил, что можно подделать все, кроме привычной жестикуляции. Вот и переключился в новый режим: