Читаем Лисица в борделе (СИ) онлайн бесплатно

— Она опять мне отказала, — мрачно признался Фрэн.

Лайон нашел своего друга только к вечеру. Фрэнсис Мерсер, прославленный в боях генерал, пил отвратительное кислое вино в грязной забегаловке на окраине города, подперев голову и глядя прямо перед собой невидящими глазами. Кроме Фрэнсиса в таверне было три человека, включая хозяина. Все худые, смуглые до черноты, и грязные — как черти.

— Ну что ты забыл здесь, Фрэн? — спросил Лайон устало. — Разве тебе тут место? Идем, провожу домой.

— Отстань, — отмахнулся его друг.

— Уже год прошел, никак не успокоишься.

Вздохнув, Лайон сел рядом с Фрэнсисом за плохо выскобленный стол, на котором стояли кувшин, оловянная кружка и тарелка с подгорелым печеньем.

— Вино дерет горло, трактирщик! — рыкнул Фрэн сделав глоток из кружки, которую поставил перед ним хозяин заведения, и добавил совсем другим голосом: — Опять отказала…

— Конечно, она ведь жена другого! — возмутился Лайон. — Все знают, что Сесиль Биссет верна мужу. Посмотри уже на других женщин.

— Другой такой нет в целом мире, — последовал угрюмый ответ. — Мне больше никто не нужен, только она.

— Прошу прощения, — вмешался полупьяный посетитель. — Господа! У нас появился новый бордель — «Золотая лагуна», там целый цветник смазливеньких шлюшек. На любой вкус. Брюнетки, блондинки, рыжие, пухляшки, стройняшки, девственницы, умелые — кого пожелаете! Говорят, королевский казначей пожелал рыжую с веснушками — и ему привели именно такую! Вот где у нас можно найти рыжую, да ещё в веснушках? Только и дерут там в десять раз против обычного, поэтому туда ходят только самые важные господа.

— Мы еще по борделям не ходили, — проворчал Лайон.

— Всё веселее, чем просаживать деньги на вино, — не сдавался посетитель.

— Но-но! — прикрикнул хозяин, понимая, что может лишиться клиента. — Господин Фрэн — порядочный господин! Он в бордели — ни ногой.

Господин Фрэн тем временем хмуро молчал.

— Как знаете, — с крайне обиженным видом пожал плечами знаток борделей. — Мое дело предложить.

— Только «Золотой лагуны» тебе не хватало, — сказал Лайон с упреком. — Хватит просаживать деньги, Фрэн. Едем домой.

— Знаешь эту «Лагуну»? — спросил Фрэнсис.

— Слышал, — уклончиво ответил Лайон, уже понимая, куда ветер дует.

— Хорошее место? Бывал там? Девки и правда на любой вкус?

— Я не настолько богат, чтобы бывать в таких местах, — Лайон скис, как вино, которое только что ругал Фрэн. — Но говорят, что там, действительно, шикарно. Принимают только по одному, запись на месяц вперед.

— На месяц?! — Фрэн захохотал, как будто Лайон сказал что-то смешное. — В бордель надо приходить, когда стоит, а не надеяться, что тебя встанет через месяц, — он перестал смеяться, замолчал, и взгляд у него затуманился.

— Вот-вот, значит, иди домой, — подхватил Лайон.

Но его друг затуманился ещё больше и произнёс:

— Значит, стоящее место…

— Тебя не пустят, — обреченно сказал Лайон.

— Посмотрим, — его друг швырнул на стол деньги и ушел, не прощаясь.

Выйдя, он поймал первого попавшегося извозчика, бросил ему серебряную монетку, забрался на сиденье и скомандовал:

— В бордель «Золотая лагуна».

Извозчик взмахнул кнутом, и лошадь понуро затрусила, потащив дребезжащую коляску по мостовой.

Лайон, не успевший сесть в коляску, только всплеснул руками, оставшись один посреди улицы.

Фрэн успел вздремнуть и почти протрезветь, пока они добрались до квартала, где располагались каменные дома, окруженные высокими заборами. Тут жили богатые люди, которым судьбою не уготовано было родиться в знатной семье. Здесь жили королевский портной, лучшая модистка столицы, а также располагались дома куртизанок, обслуживавших только знатных клиентов.

Коляска остановилась перед добротным трехэтажным домом за каменной оградой. Небольшая глухая калитка с медным кольцом посредине, по обеим сторонам от входа были высажены жасминовые кусты — известное растение куртизанок.

Фрэн выбрался из коляски и нетвердым шагом направился к калитке между жасминовых зарослей. Стукнув медным кольцом, он приготовился ждать, но калитку открыли почти сразу же. Вернее — крохотное окошечко в калитке.

— Сегодня никого не принимают, — раздался недовольный голос.

— А так? — Фрэн показал в окошечко золотую монету.

— Подождите.

На этот раз прождать пришлось долго, а потом огромного роста краснолицый мужчина приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы Фрэн мог протиснуться внутрь.

— Следуйте за мной, — велел краснолицый и пошел по тропинке, посыпанной мелкими речными камнями. — Проходите, — велел он Фрэну возле крыльца, а сам остался снаружи.

Поднявшись по ступенькам, Фрэн оказался в полутемной прихожей, скупо освещенной красным стеклянным фонарем. Фрэн всегда думал, что в подобного рода заведениях должно быть светло и шумно, но здесь было тихо, как в склепе.

— Что изволите, господин? — послышался услужливый голос, а потом появился и его обладатель — молодой ещё мужчина, довольно приятной внешности, который уже, однако, начал лысеть, и отрастил приличное брюшко.

— Вы хозяин? — спросил Фрэн, нелюбезно оглядывая его с головы до ног. Он был выше мужчины на целую голову и мог позволить смотреть на него свысока.

— Так точно, мой господин. Тюн Вудроу, к вашим услугам.

— Ну ваши-то услуги мне точно не понадобятся, — хмыкнул Фрэнсис. — Говорят, у вас можно снять девицу на любой вкус.

— Это сущая правда, — торжественно подтвердил Вудроу. — Только вот…

— Что ещё?

— Наши красавицы стоят дорого, — глаза хозяина борделя алчно блеснули. — Очень дорого, господин.

— Этого хватит? — Фрэн выудил из кошелька новенький золотой.

Такого хватило бы купить хорошую лошадь, но хозяин «Лагуны» не торопился брать деньги.

— Сожалею, мой господин, — он поклонился ещё услужливее, — но ночь с девицей из нашего дома стоит в пять раз больше.

— Они у вас между ног золотые, что ли? — хохотнул Фрэн.

— Наш товар — самый лучший, — подтвердил Вудроу. — Но если для вас слишком дорого…

— Я заплачу десять, — уже с раздражением перебил его Фрэн, — если найдешь мне брюнетку, с длинными шелковистыми волосами, с белой кожей и синими глазами. Чтобы была стройная, как фея, но не костлявая. И вот тут, — он ткнул себя в правую щеку пальцем, — крохотная родинка. Чтобы была свежая, как лилия, но готова на всё. Ну и самое главное — она должна быть красоткой.

— Можно взглянуть на деньги? — вежливо спросил Вудроу.

— У тебя есть такая на примете? — насмешливо спросил Фрэн, вытряхивая из кошелька пригоршню золотых.

— Точно такая, — заверил его хозяин, которому груда золота сразу внушила чрезмерное уважение к посетителю. — Прошу за мной, господин.

— Если девка мне не понравится, платить не стану, — пригрозил Фрэн.

— Она вам понравится, — хозяин повел его по лестнице на второй этаж. — К нам приходят многие важные господа, и ни один не остался недовольным. Прошу сюда, — он пропустил Фрэна в комнату, чистую и богато обставленную.

В центре стояла круглая постель — с высокой спинкой, похожая на королевский трон. Впечатление усиливал малиновый бархатный балдахин с золотыми кистями. Одна стена была полностью зеркальная, пол устилали пышные ковры, и возле столика из красного дерева были живописно разбросаны подушки из разноцветного шелка. Окна занавешены плотными шторами, к которым были приколоты живые розы, на камине стоял серебряный подсвечник с тремя белыми восковыми свечами. Пахло сладко, но не приторно, и откуда-то еле слышно доносилась музыка. Кто-то играл на лютне странную мелодию — медленную, переливчатую.

— Подождите, сейчас я приведу женщину вашей мечты, — хозяин поклонился и выскользнул за дверь, оставив Фрэна одного.

Он прошелся по комнате и остановился возле камина. Подсвечник был сделан в виде голого амурчика с такой хитрющей физиономией, что Фрэн тут же повернул его лицом к стене, чтобы не бесил почём зря.

Вместе с созерцанием серебряной пухлой амурчиковой попки пришло понимание бессмысленности визита в бордель.

Бред. Зачем он здесь? Разве какая-то шлюха может заменить Сесилию?..

Дверь тихо скрипнула, Фрэн оглянулся и потерял дар речи.

На пороге, скромно сцепив перед собой руки, стояла девушка в полупрозрачных белых одеждах, не скрывавших ни единой линии стройного и соблазнительного тела. Сквозь ткань просвечивали соски полной высокой груди, и между крутыми бедрами таинственно темнел мысок, который девушка стыдливо пыталась прикрыть ладонями. Волосы лились до самых бедер, как черный шелк. Черты были безупречны — нежный овал лица, прямой точеный нос, высокий лоб и огромные глаза, опушенные густыми ресницами. Алые губы чуть заметно дрожали, а на правой щеке была родинка. Совсем как у Сесилии… Их и правда можно было принять за родных сестер. Невероятно…

Позабыв обо всем, Фрэнсис подошел к девушке, жадно пожирая её взглядом.

— Господин, если она вам понравилась, — рядом как демонический дух появился хозяин борделя, — то деньги вперёд.

Фрэн, не глядя, отсыпал монеты, Вудроу пожелал приятного вечера и скрылся, закрыв за собой дверь.

1

— Пошевеливайся! У нас клиент! — дверь в мою тюрьму распахнулась, и показался Тюн Вудроу — мой тюремщик и хозяин по совместительству.

— Какой клиент? — возмутилась я, откладывая лютню и приподнимаясь на постели. — Сегодня день закрытых дверей. Я сегодня отдыхаю.

— Значит, бросай отдых и работай! — рявкнул он. — Нечего было воровать моих кур, проклятая лиса! Или хочешь, чтобы я спалил твою шкуру?

— Поднимаюсь, — ответила я сквозь зубы.

— Он хочет стройную, но с задницей и сиськами, — затараторил Тюн, — длинные черные волосы, шелковистые, белая кожа и синие глаза, родинка на правой щеке. Чтобы была красоточка, просто чмок! — он со смаком поцеловал кончики пальцев, показывая, какую девицу требует очередной развратник. — И чтобы свежая, но готовая на всё.

— Девственница? — уточнила я, поднимаясь с кровати и подходя к зеркалу.

— Про девственницу речи не было, — озадачился Тюр. — Сделай девственницу, на всякий случай. И постарайся! Он расплатится золотом, если ты ему понравишься.

— Какой щедрый, — огрызнулась я, глядя в зеркало.

Мои рыжие волосы потемнели от макушки, кудри разгладились, и пряди полились мягко, как шелковые черные нити. Глаза, наоборот, посветлели и стали синими.

Ну скажите, зачем ему синие глаза? Разве при свечах рассмотришь синий цвет?

Так, белая кожа. Стройность, но фигуристость. Не забыть родинку.

На правой щеке появилась аккуратная родинка — словно брызнули чернилами на белый фарфор.

И — девственница. На всякий случай. Больше всего я не любила представляться девственницей. Человеческие мужчины были словно безумные, когда хотели девственницу. Им обязательно надо было драть меня до крови — ведь без крови не дева!

Пустоголовые, напыщенные развратники…

И надо было мне попасться одному из них.

Еще полгода назад Тюр Вудроу был никчемным крестьянским парнем, у которого только и было имущества, что старый осёл, лачуга на краю леса и курятник с десятью курами. Вот куры-то меня и сгубили. Я успела загрызть семерых, когда этот болван умудрился сделать ловушку и поймал меня. А я — считавшая себя такой умной, такой хитрой, попалась, как несмышлёный лисёнок.

Конечно же, я предложила человеку откуп за свободу. Предложила стать ему женой и показалась в человеческом облике. Тюр обалдел, пустил слюни, но потребовал (как они всегда требуют, эти человеческие мужчины), чтобы я отдала ему свою лисью шкурку. Обычно моим сестрам хватало пары недель, чтобы полностью покорить своего человеческого мужа, вызнать, где он прячет шкурку и сбежать, хихикая и помахивая хвостом, и я согласилась, рассчитывая в скором времени получить свободу.

Вот только с Тюром Вудроу получилась промашка.

Этому ничтожеству совсем не нужна была красивая жена — удовольствие на пару раз, как он выразился. Он хотел другого — богатства. Но разве у лис бывает золото? Я предлагала ему начать торговлю или смошенничать, заработав начальный капитал, но мой человеческий хозяин и слушать не хотел о торговле или ремесле. И обманывать на свой страх и риск тоже не собирался.

Спрятав мою шкурку, Тюр тут же продал меня на неделю своему арендатору — графу Волдо, разжился пятью серебряными монетами, прикупил одежду и лошадь с повозкой, и вместе со мной отбыл в ближайший город, где продал меня уже графу Куитону, а потом герцогу Ланфорду, потом виконту Манниксу… Вскоре денег хватило, чтобы переехать в столицу, и там уже Тюр развернулся в полную мощь.

Через три месяца он стал самым богатым в столице сводником. Используя мою способность принимать любой облик, он обещал выполнить (и выполнял, разумеется) любое пожелание клиента — блондинка, брюнетка, пышечка, стройная — в его борделе оказывались девицы на любой вкус. Экзотическая мавританка? Пожалуйста! Хрупкая желтокожая и узкоглазая жительница востока? Платите — и получите!

— Отработаешь долг, — говорил мне Тюр, когда у него случалось особенно хорошее настроение при подсчете доходов, — и отдам тебе шкуру, так и быть. А пока — давай, работай. Для вас, демониц, это всё равно не работа, а одно удовольствие.

Тут он ошибался, конечно. Не слишком большое удовольствие изображать мечту человеческого господина, у которого толщина кошелька соперничает с толщиной живота. Тюр тоже быстро располнел, когда начал богатеть. Наверное, золото прибавляет вес не только кошельку.

Но выбора у меня не было. Лиса-оборотень — всегда рабыня своей шкурки. Где шкурка — там и лиса. Если шкурку сжечь — лиса погибнет. Кому хочется погибать, когда только-только исполнилось пятьдесят лет, ты наконец-то научилась принимать облик милой девушки, и можешь примерить шелковые платья и красивые сережки?

Сбежать и жить в человеческом облике тоже не получится — стоит хозяину тряхнуть твоей шкуркой, и ты вмиг оказываешься рядом с ним, готовая выполнить всё, что он прикажет.

Наконец, зеркало показало мне то, что я хотела увидеть. Вернее, то, что хотел увидеть новый клиент. Я надела полупрозрачную тунику, скорее подчеркивавшую наготу, чем скрывавшую её, туфельки из серого шелка, в последний раз прошлась по волосам гребнем и отправилась следом за Тюром в комнату для утех.

Он стоял спиной к входу, возле камина, держа подсвечник-амурчика за серебряную попку. Я сразу отметила высокий рост, широкие плечи, узкие бедра и сильные ровные ноги. Одет без роскоши, но достаточно богато. И черные волосы падают на плечи непокорной волной. Надеюсь, когда он повернется, то и на лицо окажется достаточно привлекательным. Всё-таки, спать с привлекательным мужчиной гораздо приятнее, чем с каким-нибудь боровом, у которого лицо — как кусок непропеченного теста.

Клиент повернулся, и я с удовольствием отметила, что он хорош собой. Красив настоящей, мужской красотой — резкие, крупные черты, волевой подбородок, черные прямые брови, темные глаза — внимательные, блестящие. Он смотрел на меня, будто увидел призрак во тьме ночной. А потом подошел, жадно вглядываясь мне в лицо.