Читаем Линия отрыва онлайн бесплатно

– Дядь Саш, а ты мне принес котенка? – в очередной раз поинтересовалась Манечка.

– Привет, монстр, – Саша потрепал ее по черным волосам, задев синий бантик. – Папа дома?

На монстра девочка не обиделась. Незнакомые слова ее не пугали – не кикимора же, не лахудра… Она юркнула в приоткрывшуюся дверь, что-то пропищала, и вскоре на пороге комнаты появился Моисей Абрамович – сутулый, в еле заметных веснушках, похожий на высохший батон хлеба.

– Чего тебе, Саш? – чувствовалось, что сегодня он уже успел слегка разогреться. Исключительно для аппетита.

– Разговор есть, Абрамыч, – Саше не хотелось рассусоливать, да и некогда было. – Серьезный разговор.

– Заходи, – сосед сделал гостеприимный жест. Пить в одиночку Моисей Абрамович еще не привык и нуждался в собеседнике.

– Нет, Абрамыч, не здесь, – Саша мотнул головой. – Пройдемся до скверика.

Возражений не последовало. Сосед накинул потрепанный пиджак и послушно затрусил по коридору. И почему так получается? Почему все они слушаются? Было бы так дома. Например, чтобы Люся…

На улице уже расползалась первая, зыбкая волна сумерек. Только что побрызгал дождик, но облака разошлись, и слегка щербатая луна отражалась в многочисленных лужах. Саша вдруг подумал, что отражения эти кажутся едва ли не убедительнее высокого оригинала.

– Ну, так чего тебе? – взгляд черных, слегка навыкате глаз соседа был гораздо трезвее голоса.

– Слушай, Абрамыч. Разводить турусы не буду. Уезжать вам надо из Ленинграда, всей семьей. Срочно. Сегодня. У тебя же вроде родня в Сталино? Брат младший, тетки-дядьки? Короче, билеты я вам уже взял. Вот, держи. В ноль пятнадцать…

– А… А с какой стати, Саша? – едва дыша, спросил Моисей Абрамович.

– А вот с такой, – жестко сказал Саша. – Есть у меня необъяснимая уверенность, что ночью за тобой придут.

Умница Моисей Абрамович не стал изображать недоумение образцового советского человека.

– А в Сталино… там не придут?

– Маловероятно. Хотя и не исключено. Но здесь – наверняка. А там, может, и пронесет.

Моисей Абрамович поверил. Это было удивительно, невозможно – но он поверил. Все они верили. Хотя, по логике вещей, следовало бы заподозрить в «доброжелателе» банального стукача-провокатора. Тем более, что Моисей Абрамович – дядька жизнью битый, тертый.

– Дочке скажи, там котенок будет. Да, записки свои не забудь… не бросать же… сам понимаешь. И не пей там, слышишь? Твоя голова нужна не только твоей шее. А еще и человечеству…

* * *

Из файла «Краткая сводка первого уровня».

Саша помнил сводку наизусть. Не было в ней никакой экзотики, кроме разве что зависавшей в воздухе деревяшки. Прочитав это впервые, он усмехнулся. Известно, что такое соседи. Спьяну им и ведьма на помеле привидится. А уж старческие воспоминания… записанные полвека спустя…

Но деревяшка все-таки летала. Своими глазами видел. Моисей Абрамович, испытывая к Саше необъяснимое доверие, не раз демонстрировал ему свои, как он выражался, «кунштюки». А на вопрос: «Абрамыч, а как же это оно не падает?» – отвечал длинно и витиевато. Сашиных знаний, полученных на радиофаке Пензенского университета, явно не хватало. Даже учитывая то обстоятельство, что в армию его загребли в 2007 году, после второго курса. Да и тех куцых знаний (ну троечник он, троечник по жизни!) здесь показывать не стоило. По «легенде», его образование ограничивается семью классами, что по местным меркам весьма неплохо.

Интересно, до каких высот поднялись бы деревяшки Фельдмана, не случись 11 июня 1936 года? А если он и в самом деле антигравитацию открыл? Ту самую, которая прочно обосновалась в фантастических романах, но упорно избегала физических лабораторий? Глядишь, вся история повернулась бы иначе. Не было бы Великой Отечественной, СССР схарчил бы всю Европу, и в перестроечных очередях давились бы за водкой докеры Ливерпуля…

«Александр, вы должны первым делом усвоить, что рассчитать последствия реальной коррекции невозможно в принципе, – говорил завлаб, стремительно лысеющий Константин Павлович. – Это только у фантастов супернавороченный компьютер выдает прогноз на сто лет. А на деле – бесконечное множество переплетающихся линий, у каждой имеется своя вероятность, которую мы оцениваем «на глазок». Впрочем, все это представляет сугубо теоретический интерес. Машина времени принципиально невозможна. Поэтому давайте не грузить себя гамлетовскими вопросами, у нас есть свое дело».

Идти домой было незачем. И провожать Фельдманов тоже не стоило. Чем меньше шуму, тем лучше. Моисей Абрамович ему поверил, и это главное. Жену убедит, здесь никаких сомнений. С братом Иосифом тоже проблем не будет. Саша еще полгода назад, спустя считанные недели после транспонирования, съездил в Донецк (ох, с каким трудом переучивался, как кололось во рту название «Сталино»), присмотрелся к младшему Фельдману. Человек тихий, одинокий и вроде бы порядочный. Провизор в аптеке. Из «краткой сводки» выходило, что жизнь его не зацепит ни тюрьмой, ни войной, доживет он до восьмидесяти трех лет. Тесно, конечно, но уж как-нибудь перекантуются. Саше еще бабушка рассказывала, как жили они после войны – семеро в десятиметровой комнате… Ну а месяца через два нужно будет самому туда перебраться, поближе к подопечному. Донецк не Питер, конечно, но и там чекисты резвятся. Куда устроиться – не проблема, варианты, как всегда, сами подвернутся, лишь выбирай. Таковы условия игры.

А ведь как кисло все начиналось…

Сперва Люся… рыжие волосы и россыпи веснушек, точно грибы-лисички. Лисенок-дитенок… и как же сухо шелестели ее слова: «Извини… ничего у нас не получится… мне страшно представить, что вот и через десять, и через двадцать лет я каждое утро буду видеть твою помятую физиономию… а стирать носки ты и сам сможешь… Только не обижайся, ладно?»

И как не было трех лет. И снова пустая квартира, затхлый воздух, сколько ни проветривай. Как при бабе Тане было, так и осталось… И воскресные визиты к родителям… эта молчаливая жалость…

Потом лопнула «Вега», то ли конкуренции не выдержала, то ли «крыша» оказалась дырявой… А ведь пророчили блистательное будущее: альфа-диски только-только вошли в моду, торговать ими и торговать. Гендир Семенихин, по кличке Кощей, даже квартальной премии не выплатил: «Не с чего, ребята, вам хорошо, пойдете куда хотите, а мне тут еще с долгами разбираться».

Куда хотите… Кому он такой нужен, «менеджер широкого профиля»? Нет бы после армии обратно в институт, а так – ни профессии настоящей, ни связей. Даже в охрану не взяли, мало ли что два года срочной, десантура, горячие точки… Дошло до того, что на стройку разнорабочим нанимался. Хорошо, в последний момент позвонил Вадик: «Знаешь, старик, есть такая лаборатория, что-то там на стыке психологии и компьютерных прибамбасов. Платят средне, в общем, терпимо».

Оказалось, вполне прилично. Уж всяко лучше, чем на стройке. Зарплата вполне на уровне, то есть в «Веге» было побольше, но где та «Вега»? И люди приятные. Контракт на три года. Конечно, страшновато было соглашаться на роль «подопытной зверушки», но ведь ни препаратов колоть не будут, ни электродами в мозг долбиться. Работа интеллектуальная, как внушал Константин Павлович.

«Машина времени, конечно, невозможна, – хромированная оправа его очков посверкивала сотнями крошечных искорок. – А вот ее виртуальная имитация… С помощью техники гипноза человек представляет себя, допустим, на бастионах Севастополя в дни Крымской войны. Или в Провансе XII века: трубадуры там всякие, рыцари, катары с альбигойцами… Заметьте, начальный импульс дает человеку только вводную, а все остальное достраивает его воображение… ну, может, в особых случаях подаются корректирующие сигналы. Все это записывается на кристалл. И тут начинается самое главное. Мы изучаем архетипы человеческого сознания… некие с детства усвоенные представления. Когда человек творчески конструирует картины прошлого, эти архетипы всплывают на поверхность, оказываются доступны фиксации. Это крайне интересная тема – на стыке психологии, культурологии, нейротехники…»

Попутно оказалось, что не всякий человек годится, что Саша превосходно прошел тесты, что в перспективе у него блестящая научная карьера. И нынешний титул «техник-испытатель» – только начало. Зарплата будет расти, едва лаборатория выдаст зримые результаты.

…Сумерки плавно перетекали в ночь, которую, впрочем, и ночью-то не назовешь. Уж больно белая. Романтическая, само собой, наполненная запахом сирени. Дома, в реальности, ноябрь, мокрый снег. А тут благодать… И ведь все чаще забываешь о лаборатории, о кожаном, похожем на зубоврачебное, кресле, о шлеме на голове… Хотя какой там шлем? Скорее, обруч. Корона императора иллюзий, как шутит Фарид… И мигают цифры на огромном дисплее, и все пишется, пишется на терабайтные кристаллы… Но такие мысли надо давить, они, как постоянно зудит Константин Павлович, ведут к какому-то рассогласованию матриц, создают помехи в записи. Вспоминать о реальности надо редко, в особых случаях. А все остальное время – вот она, реальность ленинградской ночи. Реальность огромной коммуналки на Кирочной, рябого алкоголика Максимыча из комнатки напротив, Манечки, которой столь опрометчиво был обещан котенок.