Читаем Линия ангелов онлайн бесплатно

Я держала в руках свежевышедший журнал, который запросто может стать раритетом уже завтра. Он разошелся огромным тиражом буквально за сутки. В том журнале содержалась приоткрытая тайна, и вожделеющая публика жаждала выпить ее до дна.

Интересующую всех тайну открыла я. Взорвала ее. Тайна разлетелась на сотни фотографий и осела на полосах «Наклонной плоскости» — журнала с известным скандальным реноме, где я работала вот уже почти десять лет…

Я скосила глаза на красочное фото, украшавшее глянцевую обложку. Огромная старинная кровать под роскошным бархатным балдахином. Надпись под фотографией гласила: «Ангел-cityпредпочитает черные шелковые простыни. В этом номере Мирмекс раскрывает для наших читателей интимные подробности из жизни таинственного мистера Стефана Гарланда».

Мирмекс — это я. Псевдоним ловкого и изобретательного папарацци, который не дает спокойно спать знаменитостям. Мирмекс — это образ жизни. Мирмекс — это сама жизнь.

Моя жизнь.

Заполненная лишь щелчками фотоаппарата «Никсон» и интимными фотографиями из чужого звездного бытия.

Но сегодня — день моего торжества. И торжества Мирмекс как фотографа. У нас с ней это получилось. Мы добрались до пресловутого Ангела-city, таинственного Стефана Гарланда, и выхватили вспышкой фотоаппарата кусочек его замкнутой жизни.

И показали всему миру…

— Не нравится мне это, — затушив только начатую смрадную сигарету, произнес Барни. — Очень подозрительная тишина. — Он потянулся за новой сигаретой, шумно затянулся и повторил нараспев: — Не нравится мне это.

Мне тоже все не нравилось. Включая подозрительную тишину. Со дня опубликованных снимков из особняка Ангела-city прошло практически три недели. Публика уже захлебнулась от эмоций, успокоилась и выдохнула, заново проголодалась, требуя новых «фотоделикатесов», а со стороны Стефана Гарланда не последовало никакой реакции. Как будто сенсационные снимки вообще никогда не появлялись в печати. Как будто он о них ничего не знает.

Барни, мой редактор, был страшно разочарован. Обычно, когда я взрывала очередную «бомбу», редакция на некоторое время превращалась в бедлам. Стены ее сотрясались от звонков рассвирепевших «звезд» и их буйных адвокатов, а также от трелей восторженных поклонников и невменяемых психопатов.

Барни весь этот дурдом чрезвычайно нравился, он буквально купался в волнах бушевавших эмоций, что девятым валом затапливали редакцию по самую крышу.

Он страстно надеялся, что, после того как в «Наклонной плоскости» появятся фото из особняка Гарланда, начнется новое извержение Везувия, что легионы адвокатов Ангела-city будут атаковать редакцию на бронетранспортерах, телефоны от триллиона звонков расплавятся и стекут жидкой пластмассой со столов, а почтовый ящик просто разорвет от обилия официальных и неофициальных бумажек.

А вместо всего этого — тишина… Ти-ши-на. Абсолютная.

Однако я не стала говорить Барни, что с некоторых пор мне начало мерещиться, что я теперь в этом мире не одна. Я ощущала всем своим существом незримого некто, кто отныне существовал параллельно со мной. Бесстрашная Мирмекс стала часто оборачиваться по сторонам, начала вздрагивать от телефонных звонков, с ужасом смотрела на запечатанные конверты, которые приходили на мое имя. И что хуже всего — боялась засыпать одна в своей крохотной квартирке. И помногу часов лежала в постели с распахнутыми глазами, цепляясь влажными пальцами за край одеяла и таращась во тьму. Как будто ожидая, что из живого мрака выйдет тот самый загадочный параллельный некто.

Расскажи я обо всех своих «фантазиях» Барни, он бы счел, что девочка сильно переутомилась. И посоветовал бы хорошенько отдохнуть. Впрочем, в последнее время он мне и так настоятельно рекомендовал взять хотя бы трехнедельный отпуск и уехать в глушь- неизведанную, подальше ото всех, отключив все телефоны и прервав любые контакты.

Я почти согласилась…

Но единственный вопрос, жгучий и мучительный, удерживал меня в душном городе, отгороженном от счастья густой ширмой из смрада выхлопных газов и горькой пыли.

Почему, Ангел-city, ты молчишь? Почему ты ничего не предпринимаешь? Я так много сделала, чтобы ты выдал-показал себя. Я прокралась в твой замкнутый мир. Я перетряхнула твои шелковые черные простыни. Я выставила твои тайны (жаль, что не все, лишь миллионную их часть) на всеобщее обозрение.

А в ответ — тишина.

Не может такого быть, чтобы ты не знал про опубликованные снимки.

Даже сидя на своем таинственном острове, ты всегда в курсе всех событий. А такое событие, как мои фотографии из твоего прелестного домика, должны вызвать гнев или хотя бы праведное негодование.

Почему же ты молчишь?

…Впервые я увидела Ангела-city около девяти лет назад. Тогда я только начинала работать в «Наклонной плоскости».

Случайное фото на столе редактора, запечатлевшее в анфас удивительное лицо: бледное, узкое, с огромными черными глазами, в которых не видно зрачка, слившегося с радужкой, и с выразительно изогнутыми губами, очерченными вечной потаенной усмешкой. Волосы, светло-серебряные, откинуты с высокого гладкого лба порывом ветра. Так выглядят эльфы, чьи кристальные сердца высечены из единого куска горного хрусталя.

Я невзначай поинтересовалась у Барни, кто этот человек. Барни многозначительно усмехнулся, стряхивая пепел прямо на ту фотографию. Помню, как меня замутило от подобного кощунства.

— Это, девочка, твоя проблема, — Барни с силой ткнул корявым пальцем в запорошенное пеплом лицо сфотографированного эльфа. — Стефан Гарланд собственной персоной, владелец знаменитой авиалинии «Линии ангелов». Второе его имя — Ангел-city. У него тайн больше, чем капелек в мировом океане. И если ты сумеешь хотя бы пару его капелек-тайн поймать в свой объектив, считай, что заслужила бессмертие. — Барни зло прищурился, глядя на серебряноволосого эльфа, который оказался ангелом. — Пока сей фокус никому не удавался. Ангел-city недоступен, словно священный Грааль. А это случайное фото мне посчастливилось украсть…

Я уставилась на своего редактора с непередаваемым выражением, смесью дикого ужаса и восторга. Барни довольно заржал:

— Да, да, дорогуша, именно украсть, потому что любую информацию об Ангеле-city обычным способом не добыть. И если ты вздумаешь гоняться за ним со своим «Никсоном», то уверен, что рано или поздно от отчаяния решишься на преступление.

Я была потрясена.

Ошеломлена.

Запрограммирована…

Я превратилась в зомби, у которого есть цель — Ангел-city. Я поклялась самыми страшными клятвами добраться до неуловимого эльфа-ангела, навеки поймать в свой объектив мгновения его скрытой жизни, заточить студеную душу ангела в вечный плен негатива…

…Барни говорил правду, когда утверждал, что Ангел-city недоступен, как священный Грааль. Гарланд почти всегда действовал исключительно через своих официальных представителей, не желая показываться публике лично. А там, где он все-таки появлялся, вход прессе был заказан строго-настрого! Словно в насмешку надо мной (именно надо мной, как я считала, ибо стала зомби, зацикленной на нем), Стефан Гарланд нарочно попадался в объектив другим фотографам в других странах. В Японии, Китае, Австралии, Бразилии… Но только не мне.

Барни оказался прав и тогда, когда говорил, что я решусь на преступление из-за Ангела-city. Первое злодеяние я совершила, когда выкрала у Барни ту самую фотографию, которой он хвастался и на которой ветер трепал светлые волосы Ангела-city. Я принесла ее домой, спрятала в глубину письменного стола и по большим праздникам извлекала на свет божий, позволяя себе посмотреть в черные глаза своему проклятию.

Потом были еще мелкие проступки и кратковременные сделки с собственной совестью. А пару месяцев назад случилось почти чудо, когда мы в редакции случайно узнали, что некое элитное кадровое агентство подыскивает в особняк Стефана Гарланда младшую горничную.

И той горничной стала я. Даже не хочется вспоминать сейчас, сколько клейкой лжи я нацедила, пытаясь с помощью поддельных документов пробраться в зачарованное место.

И очутилась-таки там! В том мрачном прохладном особняке я казалась самой себе Алисой, угодившей в страну чудес. Впрочем, не стоит кривить душой, утверждая, что я увидела там сверхчудеса. Я увидела обычную жизнь богатой обители, пребывающей в вечном ожидании своего хозяина, но где, однако, царил дух иного измерения. Огромный запутанный дом, обставленный с продуманной интимной роскошью, пропитанный покоем и тишиной, окутанный шелками и холодно сверкающий отполированными поверхностями, редко видел своего хозяина.

Я пробыла в нем полтора месяца, и за все это время Стефан Гарланд появился в нем всего лишь единожды, заскочив на два часа, наскоро перекусив у себя в кабинете, сделав пару звонков и снова исчезнув. Я даже не успела его заснять на пленку…

Как всегда.

Отчаявшись, я сделала кучу других снимков — интересных, занимательных, любопытных и откровенных, но, увы, второстепенных. И хотя Барни ликовал, кричал во все горло про мою победу и про мой триумф (в котором я пыталась убедить и саму себя), я-то знала, что главного снимка в той коллекции шпионских фото еще не было сделано.

Душа зачарованного ангела вновь избежала плена моих негативов. Пока…

Барни все-таки меня уговорил. Отдохнуть. Я сдалась, точнее, сломалась под напором его увесистых доводов, бьющих по голове, как удары кувалды. Во мне действительно силы едва теплились, а кровь разжижилась настолько, что должна бы уже стать розоватой водицей.

Я уеду. Неважно куда. Но далеко, где никогда раньше не бывала, чтобы из головы выветрилось все, что касалось моей работы. Я буду спать, гулять, плавать, любоваться на закаты, считать звезды и не думать о том, что где-то верстается очередной номер скандального журнала, где потный редактор со стоящими дыбом волосами орет в три трубки телефона и в распахнутую дверь одновременно, где ошалелые сотрудники сталкиваются лбами, не чувствуя ударов, где сверстанные красочные полосы превращаются в нечто…

…скандальное.

Я также забуду на время о том, что в ином, недосягаемом для меня измерении существует ангел-эльф, светловолосый и черноглазый, с хрустальным сердцем и свободной душой.

…Куда же мне направиться? Об этом я размышляла, стоя в несущемся наверх лифте, уставясь бездумными глазами в тусклую подмаргивающую лампочку. Где я не была? Гавайи? Но там чересчур жарко и людно. Мальта? Чересчур цивилизованно. Намибия? Чересчур экзотично. Сардиния? О-о, это просто чересчур для меня и моего кошелька.

Лифт остановился, и вращающиеся мысли мои тоже застыли на полном ходу.

Я отперла дверь, шагнула в привычную прохладу квартиры. Сбросив туфли, я прошлепала босиком в единственную комнату и… окоченела.

Я смотрела в черные глаза эльфа-ангела, непринужденно расположившегося в кресле. В моем кресле! В моей квартире! Запертой… С утра…

— Добрый день, мисс Шеритон. — Ледяной блик скользнул по изогнувшимся губам Ангела-city.

Он был весь в черном. На этом траурном фоне кипенно-бледное его лицо казалось совсем призрачным, нереальным. А мрачные глаза сделались совершено непроницаемыми.

Как будто я смотрела на негатив.

Черно-белый.

Я моргнула, словно надеясь, что от этого быстрого движения ресниц живой негатив исчезнет. Но он не исчезал. По-прежнему сидел в моем кресле, закинув нога на ногу, и поигрывал крупной серебряной монеткой.

Так близко.

От меня.

Неужели я очутилось в том самом зачарованном измерении? Или, может быть, сошла с ума?

Я молча прошла в комнату, остановилась посередине, не сводя глаз с неподвижного Ангела-city. Я должна была задать ему вопросы. Много вопросов!

Первый — как он сюда попал? Второй — почему он не звонил и не возмущался насчет снимков? Третий — каким образом он меня вычислил, как догадался, что Лайлия Шеритон и Мирмекс одно и то же лицо? Четвертый — что он тут вообще делает? Пятый… Но вместо этих логичных вопросов я задала совсем другой:

— Можно я вас сейчас сфотографирую?

— Можно. — Улыбка ожила на студеных губах, согрела их, и от этого жесткая линия мужских губ смягчилась. На мгновение.

Я действовала машинально и профессионально. Через пару мгновений раздался щелчок фотоаппарата, затем другой, третий…

— Не увлекайтесь, мисс Шеритон, у меня не так много времени, чтобы вам позировать, — усмехнулся Стефан Гарланд, постучав монеткой по подлокотнику. — Я знаю, что вы профессионал и легко теряете голову, как все одержимые гении. Таких, как вы, надо всегда останавливать…

Это походило на угрозу. Руки у меня дрогнули, едва-едва не выпустив «Никсон». Я осторожно положила его на столик и обернулась к Гарланду.

Наши взгляды пересеклись, и в воздухе запахло грозовым электричеством.

— Вам понравились снимки в «Наклонной плоскости», мистер Гарланд?

И почему я упорно задаю абсолютно не те вопросы? Ему!

— Отличные снимки, — слегка кивнул Ангел-city, не отводя от меня дьявольских очей, полных зовущего мрака. — Я и не подозревал, что мой городской дом так внешне уютен. Мне он всегда казался излишне вычурным.

— Вы не любите там бывать?

— Не люблю. У меня есть другой дом, где я живу по-настоящему и легко дышу.

— На острове?

— На острове.

— Как вы попали в мою квартиру?

Ну наконец-то я извлекла из себя хоть один вопрос по существу! Вопрос этот хлопнул в воздух, как рождественская хлопушка. Ангел-city наклонил голову набок, то ли задумываясь, то ли расчленяя меня на части пронзительным взглядом.

— Ваш хлипкий замок вскрыть было совсем не сложно, — наконец, отозвался он, и совершенно отвратительная ухмылка вдруг перекривила его рот.