Читаем Царевна-лягушка онлайн бесплатно

Сказка в стихах

для детей

Царством некоторым встарь

Своенравный правил царь.

Пировать любил он очень,

Пировал и дни и ночи,

И за пиром у стола

Он вершил свои дела.

А царица, не скучая,

Всем хозяйством заправляя,

За пять первых брачных лет

Принесла на белый свет

Трёх детей. И, сыновьями

Похваляясь пред гостями,

Каждый раз богатый пир

Царь давал на целый мир.

         Выше старшего – Антона,

Крепче среднего – Сафрона,

Вырос третий сын – Иван.

И кудряв он, и румян,

И удачлив, и приветлив,

На ученье скор и сметлив,

В играх, плясках – удалец,

В битвах – первый молодец.

Скоро сказка говорится,

Да и время быстро мчится.

Двадцать с лишним лет прошло -

Словно в море утекло.

Как-то раз, когда в светлице

Царь беседовал с царицей,

Три царевича вошли,

Поклонились до земли,

Да и стали молча рядом.

Глянул царь пытливым взглядом,

Видит – смотрят неспроста,

Словно совесть нечиста.

Сыновьям он молвит: «Ну-ка,

Что у вас там за докука»

Или плохи пироги?

Иль сносились сапоги?

Иль затеяли забаву –

В поле ехать на облаву,

Иль в поход на басурман?

Говори хоть ты, Иван».

Тут Иван вперёд выходит

И такую речь заводит:

«Царь-отец, царица-мать!

Не извольте в гнев принять.

Мы живём у вас раздольно,

И всего у нас довольно.

Не плохи нас пироги,

Не сносились сапоги,

Не нужны нам и забавы -

Ни звериные облавы,

Ни поход на басурман…

Правда, есть у нас изъян,

Иль, вернее, недохватка,

Да другого, вишь, порядка

Это… к этому… к тому…» -

«ничего я не пойму, -

Перебил тут царь Ивана. –

Говоришь ты больно странно.

Отвечайте мне все враз:

Что за дело есть у вас

И чего вам не сидится?»

«Царь-отец, дозволь жениться!» -

Отвечали все втроём,

На пол бухнув пред царём.

Мать с отцом переглянулись…

«Что вы, детки! Аль рехнулись?

Из пелёнок да в мужья!

Вот возьму-ка плётку я!..»

А они в ответ всё то же:

«Разреши жениться всё же.

Народим тебе внучат –

Сам де после будешь рад».

Царь с царицей так и эдак,

Те - своё. И напоследок

Царь-отец промолвил так:

«Дело это – не пустяк.

Утро будет мудренее –

Спать ложитесь поскорее.

Утром – все на царский двор,

Там и кончим разговор».

Подобрав кафтанов полы,

Братья чинно встали с пола,

Поклонились до земли,

Повернулись и ушли.

Утром только цветом алым

Зорька в небе запылала,

А уж братья тут как тут –

На дворе царёвом ждут.

Пробуждается столица.

Вот и царь, а с ним царица.

Сыновей он подозвал

И такую речь держал:

«Мы с царицей ночь не спали,

Долго думали-гадали

И решили наконец –

Под венец так под венец!

Раз уж так – скорей за дело:

Принесите самострелы!» -

«А на кой они нам ляд?» -

Сыновья тут говорят.

«Приказал – так, значит, нужно.

Ну, живее!» Братья дружно

С места бросились тотчас

Исполнять царёв приказ.

Притащили самострелы,

Стрел колчан набрали целый,

Ждут, что дальше скажет царь,

Их отец и государь.

«Эва, - молвил тот, - куда там

Столько стрел!.. Одной на брата

Вам довольно. Станьте врозь

Да стреляйте на авось.

А потом идите сами

За своими за стрелами:

Где найдёте стрелы, там

И невесты будут вам.

Пусть судьба распорядится –

Ведь недаром говорится:

Суженую и конём

Не объедешь нипочём».

Братья тотчас взяли в руки

Самострельчатые луки,

Наложили по стреле,

Стали твёрже на земле.

Тетивы их зазвенели,

Стрелы в воздухе пропели

И пропали вмиг из глаз.

«Ждут теперь невесты вам, -

Царь промолвил. – Отправляйтесь

Да без них не возвращайтесь!»

К югу старший брат, Антон,

За стрелой пошёл. Софрон

Было по праву руку брату

И направился к закату,

А Ванюша в путь потёк

Полевее – на восток.

Царь по случаю такому,

Дня не тратя попустому,

Ожидаючи троих,

Пировал за четверых…

…Старший сын спешит обратно;

Едет он с невестой знатной:

Дочь боярскую нашла

Легкокрылая стрела.

Вот четвёртый день проходит.

Мать с окошка глаз не сводит…

…Ввечеру во весь опор

Тройка мчит на царский двор.

Средний сын спешит с заката

В дом с невестою богатой:

Дочь купецкую нашла

Легкокрылая стрела…

Между тем Иван к востоку

Шёл да шёл, не зная сроку.

От села спешит к селу,

Ищет он свою стрелу…

…А места кругом всё глуше,

Встречный ветер свищет в уши,

Он несёт громады туч.

Всё пустынно, лес дремуч,

Да кустарник, да болото.

Уж и петь-то неохота!

«Ишь, проклятая стрела

В глушь какую завела!»

Вдруг он видит – у кусточка

На глухом болоте кочка,

А на ней стрела лежит,

Наконечником блестит.

На стреле сидит лягушка,

Сероспинка-белобрюшка.

Смотрит – глазом не моргнёт,

Словно здесь кого-то ждёт.

Подошёл царевич ближе,

Молвит с сердцем: «Вот поди же!

Знать бы – вовсе б не искал,

Сапоги лишь истаскал.

Шутит, вишь, судьба со мною…» -

И нагнулся за стрелою.

А лягушка в этот миг

На плечо к Ивану – прыг

Да ему по-человечьи

Говорит: «Иван-царевич,

Ты возьми меня с собой,

Отнеси меня домой.

Должен ты на мне жениться».

На неё Иван дивится:

От лягушки в первый раз

Человечий слышит сказ.

Пораздумался немного

Да в обратную дорогу

С лягушонкою пошёл –

Благо, не был груз тяжёл.

Ветер стих умчались тучи,

Расступился лес дремучий.

Путь назад куда как скор –

Вот пред ними царский двор.

К ним навстречу из светлицы

Выбегает мать-царица,

Бросив пир, спешит отец

Сына встретить наконец,

А за ним неторопливо,

Горделиво и спесиво

Братья старшие идут

И невест с собой ведут.

А Иван стоит невесел,

Буйну голову повесил.

«Где, Ванюша, долго был? –

Царь-отец его спросил. –

Есть ли вести о невесте?» –

«Был отсюда вёрст за двести.

Там в болотине стрела

Мне невесту и нашла…» -

«А кого ж?» - «Да, вишь, квакушку…»

И с плеча он снял лягушку.

Тут такое началось,

Что хоть просто сказку брось.

Кто кричит, а кто хохочет,

Мать бежать топиться хочет,

Братья в голос: «Ха-ха-ха!

Хорошо, что не блоха!»

И невесты их туда же:

«Что блоха!.. Лягушка гаже,

Во сто раз мерзей блохи!..»

«Ги-ги-ги!» да «хи-хи-хи!»

Царь-отец, на них не глядя,

Правой рученькой погладил

Лягушонку по спине

Да промолвил: «А по мне –

Не в лягушьей коже сила.

Коль судьба так рассудила,

Значит, дело в самый раз.

Обвенчаем нынче вас».

А как вечером венчали,

Из невест одну держали

Пред налоем и попом

На подносе золотом.

По скончанию обряда

Царь поздравил всех, как надо,

И сказал: «Ну, в добрый час!

А теперь даю наказ

Каждой дочке в одиночку –

По ковру расшить за ночку

Да по хлебу спечь к утру.

Вот тогда я разберу,

Хороша ли кто, плоха ли».

Две невестки заскучали,

Слыша это, но потом

Указательным перстом

На лягушку стали тыкать

Да опять над ней хихикать –

Мы, мол, вышьем да спечём,

А лягушка - нипочём.

Две невестки печь топили,

Тесто квасить становили –

Подойдёт, чай, до поры!

А покуда за ковры

Обе сели под лучиной

Да без дела над холстиной

Языком мололи час.

Притомились обе враз,

Одолела их зевота.

«Ох, вздремнуть охота что-то! -

Говорит одна другой. –

Нету мочи никакой!..»

…Поутру – и смех и грех! –

Кое-как да всё наспех

Да друг друга попрекая,

Принялись та и другая

Снова печку разжигать,

С пола тесто подбирать…

Впору бросить бы им дело,

Да блажная мысль засела,

Что лягушке всё равно

Шить и печь не суждено –

Значит, царь её осудит

И доволен ими будет.

А Иван повечеру

К своему пошёл двору,

На плече неся подружку -

То ль девицу, то ль лягушку.

Проклинаючи судьбу,

Он вошёл к себе в избу

Да на лавку опустился

«Лучше б я и не родился,

Чем терпеть такой позор!

Жил спокойно до сих пор –

Нет, пришла же дурь жениться!»

А лягушка суетится,

Так и скачет вкруг него,

Муженька-то своего.

Взял Иван лягушку в руки,

Приласкал её от скуки:

«Что ж нам делать-то, мой свет?»

А она ему в ответ

Молвит речью человечьей:

«Не горюй, Иван-царевич,

Не печалься, не томись,

Лучше спать скорей ложись.

Это дело – безделушка,

Не работа, а игрушка.

Я придумаю за ночь,

Как и в чём беде помочь».

Услыхав такие речи,

Ей не стал Иван перечить –

Лёг, разок-другой вздохнул,

Богатырским сном заснул.

А лягушка кувыркнулась,

Кожу сбросила, встряхнулась

И встаёт из кожи той

Свет-царевной молодой,

Василисою Прекрасной.

Встала краше зорьки ясной,

И румяна, и нежна,

Как берёзонька, стройна.

С пола кожу поднимает

Да за печь её бросает,

А потом в ладоши бьёт –

Мамку-нянюшку зовёт.

Дверь со скрипом растворилась,

Мамка-нянюшка явилась,

С нею десять молодых

Красных девушек сенных…

«Ох ты, мамушка родная,

Не управлюсь тут одна я.

Нужно мне в короткий срок

Для царя испечь пирог,

Вышить коврик для царицы».

Мамка молвит: «Потрудиться

Для тебя, душа моя,

Всякий час готова я,

Ты одна – моя забота!»

И пошла у них работа

В двадцать с лишним женских рук.

Дело делалось не вдруг,

По порядку, да с терпеньем,

Да с великим разуменьем.

А когда алел восток,

На столе стоял пирог

И лежал ковёр расшитый.

…Их царевна проводила,

За труды благодарила

И сказала: «Скоро, знать,

Позову тебя опять.

Уж прости, коль потревожу».

А потом надела кожу

Да лягушкой у стола

И сама вздремнуть легла.

Поутру лягушка рано

Поднялась будить Ивана.

Сел царевич и глядит –

Перед ним пирог стоит:

Целый город с теремами

Да с зубчатыми стенами;

В колоколенках церквей

Видны спины звонарей;

По углам - четыре башни,

И, чтоб было жить не страшно,

Этот город сторожа,

В башнях ходят сторожа.

Всё цветисто и красиво.

«Ну, кажись, такого дива

Не видал я отродясь», -

Говорит Иван дивясь.

Поглядел потом правее –

Так и ахнул: «Ну затея!

Это что ж?» Ковёр лежит,

Златом-серебром расшит,

А на том ковре всё царство –

Всё царёво государство.

Не ковёр, а чудеса!

Тут и море, и леса,

Пашни, степи, горы, долы,

Города, деревни, сёла,

Реки блещут бирюзой,

Птицы в зелени густой,

Зверь лесной таится в чаще –

Всё, как в жизни настоящей!

Три часа Иван сидел –

Всех чудес не разглядел. 

А лягушка знай хлопочет –

Проводить Ивана хочет:

Царь, мол, ждёт – пора к нему.

«Если ж спросит, почему

Я с тобой не прискакала,

Объясни, что, мол, устала,

Ей подняться-то невмочь:

Ведь работала всю ночь,

Утомилась до упада –

Много ль ей, лягушке, надо!

Спит теперь без задних ног,

Добудиться, мол, не смог».

А тем часом в самом деле

Царь с царицею сидели

В лучшей горнице своей,

Поджидая сыновей.

Вот и входят к ним с поклоном

Сыновья – Антон с Софроном.

По ковру в руках у них –

Вроде тряпок половых.

Позади несут их жёны

Хлебы, наспех испечёны,

В виде двух больших лепёх.

И взглянуть-то не дай Бог –

До того лепёхи плохи.

Посмотрел царь на лепёхи,

Посмотрел царь на ковры,

Молвит: «Это вот дары!..

Я видал подарки всяки,

Да ведь хлеб-то ваш собаки

Есть не станут. Стыд и срам!..

Взять да бросить хлеб свиньям!

Эти ж грязные тряпицы,

Постирав, на половицы

За порогом разостлать,

Чтобы ноги вытирать.

Ай, невестки! Удружили!»

Сыновья тут затужили,

А их жёнам нипочём

Срам такой перед царём:

«Поглядим-ка те игрушки,

Что получит от лягушки.

Вот где не было б стыда!

Посмеёмся мы тогда!..»

Только так перешепнулись,

Двери тихо распахнулись,

Глядь – Иван стоит в дверях.

Царь с царицей «ах!» да «ах!».

На серебряном подносе

Он пирог в палату вносит,

На плече висит ковёр,

На ковре – цветной узор.

Царь работу не ославил,

Взял пирог, на стол поставил,

Чтобы всяк увидеть мог

Знаменитый тот пирог…

…А ковёр каков!.. Царица

На него не наглядится.

Златом-серебром расшит,

Он, как солнышко, горит…

…От ковра царица-мать

Глаз не может оторвать.

А невестки смотрят – злятся:

«Надо ж было просчитаться!..»…

Говорит тут мать-царица:

«Где же наша мастерица?

Почему, сынок родной,

Ты не взял её с собой?»

Объяснил царевич дело,

Как лягушка повелела:

«Ей подняться-то невмочь,

Ведь работала всю ночь,

Утомилась до упада –

Много ль ей, лягушке, надо!

Спит теперь без задних ног,

Добудиться я не смог». –

«Ничего! Пусть отоспится, -

Молвил царь. – А мастерица

У тебя и впрямь она!

Будет золото-жена.

А теперь, хоть нынче будни,

Приходите пополудни

С нами вместе пировать –

Я гостей хочу созвать».

Тут невестки вновь хихикать,

На Ивана пальцем тыкать:

Удивит-де, мол, гостей

Он лягушкою своей…

В дом Иван пришёл невесел,

Буйну голову повесил.

А лягушка говорит:

«Что, Иванушка, сердит?

В чем, скажи, твои печали?

Иль подарки подгуляли?

Не хорош царю пирог,

Иль ковром он пренебрёг?

Что сидишь, как на погосте?»

А Иван ей: «Просит в гости

Царь-отец. Он ласков был,

За подарки похвалил,

Да приду на пир с тобою,

С лягушонкою рябою, -

Засмеют на целый свет;

Отказаться ж нам не след».

Говорит ему лягушка:

«Это дело – безделушка!

Ты на пир один иди

Да царя предупреди,

Что лягушка, мол, хлопочет,

Приодеться к пиру хочет,

Чтоб на пире пред царём

Не ударить в грязь лицом.

А как станет мать-царица

Приглашать за стол садиться,

Вдруг раздастся стук и гром, -

Успокой гостей на том,

Что гремит, мол, коробчонка,

В коробчонке – лягушонка».

Делать нечего, Иван

Обрядился в свой кафтан

Да на пир один явился.

Царь к нему и обратился:

«А твоя лягушка что ж?

Иль ей пир наш не хорош?»

Объяснил царевич дело,

Как лягушка повелела:

«Я, отец, пришёл вперёд,

А она сейчас придёт.

Лягушонка всё хлопочет,

Приодеться к пиру хочет,

Чтоб на пире на твоём

Не ударить в грязь лицом».

…Приглашает всех царица

За почётный пир садиться.

Вдруг раздался стук и гром,

Словно рушится весь дом.

Царь с царицей побледнели,

Гости на пол так и сели,

Сам Иван едва стоит,

Да гостям и говорит,

Что гремит, мол, коробчонка,

В коробчонке – лягушонка!

Все – к окну. А за стеной

В колымаге расписной,

Златоверхой, среброспицей,

С удалым, лихим возницей,

Василису кони мчат,

Подковами грохоча.

Арапчонок на запятках,

Бубенцы на всех лошадках,

Колокольчик дорогой

Под серебряной дугой.

У крыльца возница бойко

Осадил лихую тройку,

И царевна, наконец,

Входит в царский во дворец.

Вот идёт – светлее света,

В шёлк и бархат разодета,

Косы русые до пят,

Ленты алые горят,

Ручки – в перстнях драгоценных,

Ножки – в туфельках отменных,

Шея – в ясных жемчугах,

Серьги-яхонты в ушах.

Лёгкий стан – что стебель гибкий,

Губы светятся улыбкой,

Из очей – снопы лучей

Красна солнышка ярчей.

Царь с царицей с места встали,

Гости рты поразевали

И дивятся в простоте

Небывалой красоте.

А Иван опешил разом,

Словно ум зашёл за разум,

Еле справился с собой

Да к царевне молодой

Поскорей пошёл навстречу,

Встретил ласковою речью,

Взял за ручку и повёл

Василисушку за стол.

Гости пили, пировали –

Глаз с царевны не спускали.

Царь с царицею-женой

Говорили с ней одной.

А царевна не чинится –

Ест, и пьёт, и веселится.

Выпьет чарочку вина

Да в рукав сольёт со дна,

Косточку лебяжью сгложет

Да в другой рукав положит.

Пошептавшись меж собой,

Две невестки вперебой

Сами стали делать то же –

Пригодится, мол, быть может:

«Лягушонка для царя

Это делает не зря…»… 

Пир кончается богатый –

Гусляры идут в палаты…

…На весёлый складный лад,

Сами гусли говорят!

И под голос их напевный

В лёгкий пляс пошла царевна.

Взмыла правым рукавом –

Перед створчатым окном

За одно мгновенье ока

Пруд раскинулся широко.

Левой ручкой повела –

И по пруду поплыла,

Белизною крыл блистая,

Лебедей сребристых стая –

Несказанная краса!

Ахают на чудеса

Царь с царицею и гости.

А невестки в ярой злости

Мечут искрами из глаз

И пустились сами в пляс.

Пляшут, топают ногами,

Размахались рукавами,

Всех гостей-то за столом

Позабрызгали вином,

А как косточки бросали,

Так в глаза царю попали

И царице прямо в нос.

Царь того не перенёс,

И, разгневавшись нещадно,

Впредь чтоб было неповадно,

Двух невесток тотчас он

В наказанье выгнал вон.

А Иван сидел угрюмо

Да такую думал думу,

Глаз с царевны не сводя:

«Как бы, с пира-то уйдя,

Раскрасавица-подружка

Вновь не сделалась лягушкой,

Кожу вздевши на себя!

Ин, спасу-ка я тебя –

Побегу да эту кожу

Лягушачью уничтожу,

И останешься тогда

Ты царевной навсегда».

Так и сделал, как задумал,

Потихонечку, без шума…

Только кожа запылала,

Василиса и вбежала.

Нету кожи, где была,

В печке – пепел да зола…

 Подкосились резвы ножки.

«Подождал бы ты немножко, -

Тихо молвила она, -

И была б я спасена!

Знай – в лягушку злым Кощеем,

Колдуном и чародеем,

На год я превращена.

Через день от колдуна

Я б навек освободилась,

В кожу больше б не рядилась.

Колдовства бы срок истёк,

Если б кожу ты не сжёг.

А теперь в волшебном царстве,

В тридесятом государстве,

У Кощея в терему