Читаем Океан Надежд2. Лето испытаний онлайн бесплатно
ИГОРЬ БЕР
ОКЕАН НАДЕЖД
II: ЛЕТО ИСПЫТАНИЙ
Глава 1: Погребение.
1.
Ночью небо обволокло серыми низкими тучами, и изредка раздавались глухие звуки грома. Дождь заморосил ближе к утру, от чего восхода солнца в этот день никто так и не увидел. Первые капли, падающие с хмурых небес, превращали твердую землю в жидкую грязевую кашу, в которой спустя полчаса после начала дождя начали отпечатываться следы тяжелых мужских сапог.
Дождь считался плохой приметой, если он совпадал с проведением ритуала погребения. Об этом знали все, но предпочитали молчать и отводить друг от друга неловкие взгляды. Лица собравшихся были печальными и мрачными. Так происходит всегда с теми, кто пришел проводить в последний путь умершего, но в этот раз всему виной был только дождь, а не обстоятельства, которые заставили людей собраться вместе. Неожиданно, из тревожного молчания, которому сопутствовали лишь шлепки десятков ног по грязевой жиже, да скрип деревянных колес, раздался чей-то голос:
- Скорее бы конец, - и тут же смолк, стоило раздаться в ответ нескольким нервозным покашливаниям. Последний раз похожий ритуал проводился в этих краях больше полувека назад, и никому не хотелось нарушать или вносить опасные изменения в тщательно отрепетированные действия из-за чьих-то глупых ошибок. Даже тем, кто участвовал в подобном ритуале впервые.
Излишки дождевых капель, превращаясь в тонкие струйки, непрерывно стекали с полей широких шляп шествующих. Кожаные плащи черных и коричневых цветов не пропускали влагу, чего нельзя было сказать о сапогах, а потому впервые за долгие недели нескончаемой жары, всех мужчин идущих под дождем начал бить холодный озноб. Многие уже мечтали поскорее согреться с помощью чего-то горячительного. Но пока никто не думал сдаваться и разворачиваться назад.
Когда впервые с начала ритуала раздался громкий стук по дощатой поверхности, все вздрогнули, даже самые старые, в чьей жизни этот ритуал был не первым. Молодые же и вовсе принялись хвататься за свои револьверы, а спустя мгновение, опуская взгляды вниз, смущенно убирали руки. Жуткий, продирающий до глубины души стук по дереву раздавался нечасто и почти всегда был неожиданным, несмотря на то, что многие старались его предугадать, но мало у кого это получалось.
Улицы были пустынными, ставни всех домов закрыты, но люди не присутствующие при процессии воочию, все же участвовали в ней с помощью другого чувства - слуха.
Дождь не прекращался, люди шли вперед, держа путь к воротам небольшой деревеньки под названием Конвинант, а перед всей процессией медленно шагал конь, запряженный в повозку, в которой, мертвым грузом, лежал сосновый гроб. Сельчане старались глядеть себе под ноги или же вдаль, но при каждом новом стуке их внимание привлекало только содержимое повозки. Сама лошадь с каждой минутой становилась все беспокойнее и пыталась прибавить ходу, от чего одному из мужчин приходилось придерживать ее за поводья. Лошадь все чаще мотала головой и пыталась сорваться на бег, от чего гроб водило из стороны в сторону. Некоторые уже беспокоились, что рано или поздно сосновый ящик выпадет из повозки в грязь и кому-то придется его грузить обратно.
- Держи ее крепче! - прокричал мужчина с обветренным лицом и темно-серыми глазами. На первый взгляд ему можно было дать около пятидесяти лет. Он чувствовал свою обязанность держать под контролем проведения ритуала, а потому и не побоялся заговорить, в то же время, сознавая, что тот, кто лежал в гробу затих и начал прислушиваться. Ему было некогда думать о своей безопасности в эти минуты. К тому же, если ритуал погребения будет доведен до конца, тогда все опасения просто забудутся.
Стараясь не упасть в грязь, другой молодой парень подбежал к коню, после резкого кивка мужчины с темно-синими глазами, и схватился за поводья коня с другой стороны. Животное начало сопротивляться сильнее, но двоим парням удалось ее утихомирить. Но надолго ли?
Мужчина с обветренным лицом оглядел всех присутствующих, после чего решил, что ритуал можно продолжить. Прежде чем процессия возобновила ход, он подошел к повозке и, достав из кармана две серебряные монеты, положил их на крышку гроба, после чего отступил назад.
Люди двинулись дальше к воротам небольшого поселения, в сторону холма, на котором покоились все жители Конвинанта умершие уже давно и совсем еще недавно. Многие верили, что идти станет гораздо легче, стоит Конвинанту оказаться за их спинами. Низкие грозовые тучи плыли по небу следом за ними, громыхая и клубясь. Капли дождя продолжали падать вниз с глухим стуком разбиваясь о шляпы и плечи идущих.
Они уже приближались к арке высотой в три человеческих роста, на которой было вырезано название поселения, что входило в состав губернии Талбор, когда дверь одного из домов резко распахнулось и из него выскочила молодая женщина в черной головной накидке и с неизлечимой болью в глазах. Крича, она побежала в сторону процессии, не замечая потери туфель, завязших в грязи.
- Нет! Мальчик мой! - взревела она, тяжело продираясь через грязь, падая, вставая и снова начиная бег. - Оставьте его в покое! Оставьте, он ведь живой!!! Выпустите его! Немедленно!!!
Один из мужчин вышел ей навстречу, с решительным намереньем остановить ее.
- Нет, Сэлли! Не подходи ближе!
Мужчина с обветренным лицом схватил вышедшего за локоть и сердито процедил сквозь сжатые зубы:
- Никаких имен! Он ведь все слышит!
Мужчина коротко взглянул на лидера, после чего виновато опустил взгляд. Он быстро закивал головой, этим принося свои извинения, затем поспешил навстречу жене. Он отгородил ей путь к телеге, зажав ее в своих крепких объятьях. Она попыталась вырваться, но безуспешно.
- Отпусти меня! Я хочу увидеть Джонаса! - закричала женщина, плача навзрыд и не сдерживая стоны. Мужчина старался изо всех сил не выпускать ее из своих объятий, прижимая женщину как можно крепче к груди. Исчерпав все свои силы, она полностью ослабла и повисла на руках мужа, который и сам уже был готов залиться слезами.
- Успокойся, дорогая, - тихо произнес он, поглаживая ее влажные волосы ладонью.
- Джонас - наш сын..., - причитала она, вздрагивая всем телом. - Он ведь живой!
- Нет, дорогая, - скрипучим от горя голосом ответил ей муж, нагнувшись к ней ближе, чтобы широкие полы шляпы укрыли голову Сэлли. - Наш мальчик умер, и с этим уже ничего нельзя поделать.
И тут, словно ожидая удобного момента, из заколоченного гроба раздался детский голос, до боли знакомый Сэлли и ее мужу:
- Мама? Мама, помоги мне! - Голос маленького мальчика перешел на плач. - Здесь темно, мама, и я не могу дышать!
Такой силы от хрупкой женщины, мужчина не ожидал. Сэлли толкнула мужа в грудь и тот, поскользнувшись в грязи, упал на спину. Сэлли перепрыгнула через него, чуть было не потеряв равновесие, но устояла на ногах и продолжила прерванный бег, все ближе приближаясь к повозке. Ее подол платья стал совершенно грязным и влажным, затрудняя окончательно бег, а глаза заливало дождем. Но Сэлли, казалось, всего этого не замечала, она спешила на помощь к своему сыну Джонасу.
Она уже продиралась сквозь толпу мужчин, что шли следом за гробом, когда один из них преградил ей путь. Она попыталась его оттолкнуть, но он устоял под ее напором.
- Отпустите меня, шериф. Я нужна своему сыну!
- Нет! - человек с обветренным лицом и темно-синими глазами схватил ее за плечи и сильно встряхнул, пытаясь поймать ее взгляд. - Он уже не твой сын! Пойми же это, наконец!
- Он зовет меня!
- Он пользуется тобой. Его слова сплошная ложь! Он не нуждается в твоей материнской ласки и любви!
Затравленный взгляд женщины, устремленный в сторону повозки, наконец, встретился с взглядом шерифа города. Женщина начала постепенно приходить в себя.
- Он больше не человек, - добавил шериф уже спокойно.
Сэлли прикрыла глаза и с трудом проглотила ком застрявший у нее в горле. Ее напряженное тело начало ослабевать. Шериф снял свою шляпу, и надел ее на голову безутешной матери.
- Но, его голос..., - прошептала она, все еще держа веки опущенными. - Он так похож на голос моего мальчика.
- Да - кивнул шериф. - Это так. В этом сила, таких как он.
Муж Сэлли уже стоял рядом, и шериф осторожно передал женщину в его руки, после чего получил в ответ благодарность в виде нового кивка.
- Проведи ее домой и напои горячим молоком. Дальше мы сами справимся. И не забывайте, что у вас еще осталась маленькая дочь. Она нуждается в вашей поддержке и страдает не меньше вашего.
Сэлли и ее муж повернулись и неторопливо зашагали к своему дому. Шериф проводил их взглядом до веранды, после чего пошел следом за остальными мужчинами поселения.
2.
Шерифу Конвинанта Сиду Расселу было не по себе. Встречаться ранее с подобными тварями ему еще не доводилось, но слышал он о них с раннего детства, так же как и остальные жители поселения. Самый известный случай столкновения людей с Безликими произошел более сорока лет назад в соседнем поселении, под названием Астер. Тогда тоже проводился подобный ритуал погребения, который так и не был доведен до конца, по причине человеческой халатности и самоуверенности нескольких участников ритуала. Покойному удалось выбраться из гроба, и в течение трех недель он уничтожил практически всех жителей Астера. Неизвестно чем бы все закончилось, если бы не приход чистильщиков Анку. Они забрали с собой всех Безликих и вернулись назад туда, откуда пришли. А вот откуда они приходили, никому не было известно. С Земель Мертвых, из самого Мира Вечности или же из других никому неведомых мест? Ответ на этот вопрос оставался загадкой и те, кто хотел разгадать ее и проследить за ними, пропадал навсегда.
В детстве, истории о братьях Анку пугали его больше, чем даже истории о тех ужасных тварях, на которых эти самые братья охотились. Рассказы об их ужасных лицах, доводящих до безумия всех, кто видел их воочию, казались маленькому Сиду Расселу невообразимо страшными, пробирающими до мозга костей. Но с возрастом все страхи притупляются, и встреча с братьями Анку начинает казаться чем-то надуманным и неправдоподобным. Но, стоило ему стать участником ритуала, как все радикально изменилось, и вот чувство детского страха снова заскребло у него в груди.
Следовать за гробом, в котором теплилась новая форма жизни, было неприятно и немного страшно. А дождь, который сулил несчастья и беды, только усугублял и так непростую ситуацию. Вдобавок к одной из плохих примет добавились и все остальные: женщина, присутствующая на ритуале; произнесенные вслух имена; монстр, заговоривший голосом мертвого мальчика.
- И чего нам ждать теперь? - шепотом произнес помощник шерифа Харви Гуделл, схватив Сида Рассела за локоть. - Проклятия всего поселения?
- Успокойся! - так же, не повышая голоса, ответил ему шериф. - Мы завершим ритуал без происшествий, и оно окажется навечно под землей. А мы продолжим жить так, как жили до этого. Так было всегда и сегодня ничего не изменится.
Шериф отдернул свою руку, освобождаясь от несильной хватки своего помощника, пройдя вперед, приказав процессии широким взмахом руки двигаться дальше и не останавливаться. Ему, как и всем остальным мужчинам Конвинанта, хотелось поскорее закончить ритуал погребением.
В каждый раз, глядя на повозку и гроб, Сид Рассел возвращался мыслями в тот день, когда они вместе с Харви Гуделлом и еще тремя крепкими мужчинами схватили эту тварь, что стояла у тела убиенного ей же мальчишки, и слегка покачивалось из стороны в сторону, словно от порывов сильного ветра. Они окружили его в тот самый момент, когда оно снимало штанишки с тела Джонаса, явно желая натянуть их на себя точно так, как до этого натянуло на свой белесый голый торс рубашку. Почувствовав их присутствие, оно резко повернуло свою голову, чуть ли не в противоположную телу сторону и оскалилось своими кривыми желтыми зубами. В его кроваво-фиолетовых глазах пылало безумие и ненависть.
Они накинули на него плед и тут же повалили тварь на землю. Оно брыкалось и кричало, стараясь выбраться из-под плотной материи. Сил монстру было не занимать, но им все же удалось сдержать его, спеленать в кокон и прежде чем оно разорвало плед в клочья, Сид и его помощники уложили тварь в гроб и заколотили крышку.
Шериф не знал, насколько правильно было так мыслить, но он был рад, что Безликий убил мальчишку, а не взрослого крепкого мужчину и перенял его образ - с взрослой особью они бы могли и не справиться.
"Безликий". Одно это слово заставляло его чувствовать дрожь где-то глубоко внутри. И это его - бесстрашного Сида Рассела! Сида Рассела, который прежде чем стать шерифом Конвинанта был успешным охотником за головами и за всю свою жизнь ему встречались на пути разные мерзкие типы, способные на убийство не только стариков, женщин и детей, но и на убийство своих родственников. И эти отморозки никогда не внушали ему такого гнетущего чувства тревоги как эта тварь, способная в одиночку уничтожить целую губернию, лишь бы насытить свой голод.
Дождь, казалось, без конца набирал силу, делая грязь более вязкой и скользкой. Телегу приходилось чуть ли не через каждые десять шагов толкать, так как лошадь уже с трудом шагала вперед, грозясь завязнуть на полпути окончательно.
В очередной раз, когда телега остановилась и два молодых парня принялись ее толкать, тот, кто почивал недобрым сном в гробу, вновь дал о себе знать, с силой ударив по крышке гроба и заорав нечеловеческим голосом. Парни в страхе отскочили назад, один даже не удержался на ногах и упал задом в грязевую лужу. Лошадь, в свою очередь, решила, что с нее хватит на сегодня потрясений и приказов со стороны людей, и дико заржав, сорвалась с места, помчавшись вперед, с невероятной легкостью сдвинув с места телегу.
- Держите ее! - прокричал шериф, но было уже слишком поздно - лошадь умчалась вперед быстрее, чем кто-либо успел опомниться.
Гроб запрыгал из стороны в сторону, приближаясь к открытой задней части телеги.
- Он сейчас упадет! - огласил кто-то очевидный факт, и тут же гроб, скользнул немного вперед, перевалил через центр тяжести и выпал из телеги, успев сделать кульбит в воздухе, после чего шмякнулся крышкой в грязь. Избавившись от жуткой ноши, лошади потащила повозку еще быстрее, а вскоре освободилась и от нее.
