Читаем Лето, до нашей встречи (ЛП) онлайн бесплатно
Лето, до нашей встречи (ЛП)
Небольшой рассказ о жизни главной героини серии "Наследие Линбернов".
Фантастика / Фэнтези
Первое, что пришло на ум Лиз при виде них: «Эти девчонки будто сошли с экрана телевизора».
Лиз сама изъявила желание стать тренером по крикету в лагере. Она много лет играла в крикет в школе и в колледже, была ассистенткой тренера и старостой общежития колледжа. И вот, пришло время завязать с колледжем и принять решение о том, какой будет её жизнь. Но прямо сейчас ей не хотелось участвовать в мамином бизнесе. Физерстоунхафсы были друзьями семьи. Друзья — не друзья, однако никто из семьи их, вообще-то, не жаловал.
Новость о том, что они подыскивали хорошую, ответственную девушку на должность тренера по крикету для тридцати детей в лагерь, расположенный недалеко от симпатичного, небольшого городка в Котсуолде, показалась знаком свыше. Или, по крайней мере, прекрасной возможностью отложить принятие любых решений на последнее, долгое лето.
Лиз были обещаны два местных помощника; поэтому, когда она приехала туда и увидела лес Разочарованного дола — пышный, зеленый и тянущийся на мили вокруг, манивший обещанием затерянных озер и лавандовых полей, она разрешила себе стать эгоисткой и взвалить как можно больше ответственности на плечи девочек, а сама отправилась в поход.
Это было до того, как Кларисса Физерстоунхафс сообщила ей, что девочки прибудут только вечером и ей придется весь день самой управляться с детьми.
Сидя на ступеньках одного из детских домиков тем вечером, Лиз, словно испуганный кролик, слушала, как бы кто из мелких кошмариков не издал и звука, и думала, что вот теперь она знает, на что похожа война. Когда подъехала машина, ей пришлось сдержаться, чтобы не броситься на капот и не закричать:
— Спасена! Я спасена! Мои избавители!
Но как только из машины вышла первая девушка, желание броситься им в объятия померкло.
Девушка оказалась бесспорно и пугающе красива: волосы, как мерцающая черная завеса, шарф, как алая дорожка, которая терялась в её черных, как смоль, локонах. На ней были солнечные очки, и она прислонилась к машине так, будто сочла открывшуюся панораму утомительной.
Лиз знала, что на одной машине должны приехать две девочки, но она ожидала, что с ними будет кто-нибудь из семей. Вместо этого, спустя мгновение недоумения, она осознала, что первая девочка, красавица, была одна. Все прибывшие были семьей второй девочки: пожилая азиатка с глубокими морщинами и суровым выражением лица; азиат и красавица с бронзовыми волосами, которые, как подумала Лиз, и были родителями; и два маленьких мальчика: один из них черноволосый, волосы же другого были бронзовыми. При виде них Лиз напряглась; детьми она была сыта по горло.
Вторая девочка выбралась вместе с первой, но после начала исполнять с каждым из членов семьи сложный прощальный танец.
Когда обе девочки стояли рядом, они и в самом деле выглядели так, будто сошли с экрана телевизора. Вторая девочка походила на глуповатого подельника: низенькая и полноватая, более пестро одетая и менее горделивая, нежели её подруга. На ней была шляпа, похожая на маргаритку: желтая макушка и белые пластиковые лепестки вместо полей, и желтая юбка в ромашках.
Лиз поднялась и представилась, как Элизабет Уотсон, пожав руки взрослым. Она старалась выглядеть не слишком молодой или ошеломленной.
— Я — Джон Глэсс, — сказал азиат, который выглядел моложе своей дочери-подростка. — Это моя мама Мегуми и жена Клэр.
— Огромное спасибо за то, что привезли девочек, — сказала Лиз. — Жду не дождусь, пока заселю их и расскажу о лагере и детях.
Красотка приспустила свои солнечные очки вниз по идеальному носу и одарила Лиз исключительно равнодушным взглядом.
— Я — Анджела Монтгомери, — растягивая слова, сказала она, едва прикладывая усилия, чтобы разомкнуть губы с безупречно нанесенным на них блеском. — И мне это неинтересно.
Вторая же гонялась за мальчиком с бронзовыми волосами, как у его матери. Цвет был прекрасным: светло-каштановым, смешанным с красновато-каштановым и золотистым тонами, но на Клэр Глэсс он смотрелся лучше, чем на тощем, маленьком ребенке. Как только девочка изловила его, так сразу крепко расцеловала в лицо (судя по звуку, чмокнула раза четыре), пока его очки не съехали на бок.
— Пока, брат, — сказала она, а потом повернулась к Лиз с улыбкой, которая заставила ее оттаять после ледяного знакомства с Анджелой. — Меня зовут Кэми Глэсс.
— Рада знакомству с вами обеими, — сказала Лиз, и Кэми схватила ее за руку, крепко пожав.
— У меня столько идей для лагеря, — сказала она. — Серьезно. Столько идей.
Из-под шляпки-маргаритки выглядывало симпатичное личико, острый подбородок и темные глаза, которые были слегка странными, мечтательными, так что создавалось впечатление, будто они сосредоточены на чем-то другом. Но поверх всего этого выделялось выражение энтузиазма и решимости, что Лиз нашла почти таким же пугающим, как и холодную манеру поведения Анджелы.
— Она станет большим подспорьем, — сказала Клэр Глэсс.
— Плюс, приятно избавиться от одного из них, — добавил Джон Глэсс. — Я боялся, нам придется посадить их в колодец семьи Хоуп, чтобы получить немного мира и покоя.
Мегуми, пожилая женщина, очень крепко, как и Кэми, пожала руку Лиз.
— Я не сомневаюсь, что Кэми будет большим подспорьем, — сказала она. — Но вы должны все время держать с ней ухо востро.
— Obaasan [2 ]! — возмутилась Кэми.
— Все время, — настаивала бабушка. — Она старается как лучше, но одну её отпускать нельзя.
— Так, все, проваливайте. У меня дела, и мне надоели ваши лица, — объявила Кэми.
Она поймала второго брата с меньшими усилиями, чем потратила на предыдущего; он поднял улыбающееся лицо для поцелуя. Напоследок она приберегла прощание для бабушки, взяв ее за руки.
— Позаботься о себе, пока я не вернусь.
— Кэми, береги свой дух, — сказала Мегуми. — И не сожги лагерь дотла.
Девочки подобрали свои чемоданы, и Джон Глэсс на прощание сжал Анджеле плечо. Лиз была вынуждена восхититься его мужеством. Кэми схватила оба чемодана и направилась в домик, который делила вместе с Лиз и Анджелой. Лиз пошла с ней, и по пути Кэми остановилась.
— Моя Собо преувеличивает, — сказала она искренне. — Пожаров было совсем немного.
* * *
Начало было не самым благоприятным, но прошло несколько дней, и Кэми уже работала за троих помощников, что было замечательно, потому что Анджела вообще отказалась работать.
— Эти четырехчасовые промежутки времени для «физической активности» каждый второй день, — сказала Анджела. — Лично я нахожу эту формулировку подозрительной. Физическая активность, помимо крикета, прогулок на природе и игр? Подозреваю, это заговор «физической активности».
Она лежала на насыпи, с презрением разглядывая летнее поле, полное детей. Анджела выглядела совершенно расслабленной, а её одежда (которая была гораздо дороже одежды Лиз, а Лиз всегда считала, что носит довольно хорошую одежду), похоже, обладала иммунитетом к пятнам, остающимся от травы. Вполне возможно, трава боялась Анджелу.
Лиз испытывала соблазн присоединиться к ней, но было бы грубо, скинуть всю работу на Кэми, которая бегала вокруг с обручами и скакалками, выкрикивая инструкции и то и дело снуя между ними, чтобы присоединяться к разговору.
— Так почему же ты согласилась помогать в крикетном лагере, Анджела? — спросила Лиз, неловко стоя на насыпи.
— Кэми меня заставила, — сказала Анджела. — Проще согласиться с ней и сделать так, как хочет она. Проблем будет меньше.
— А Анджела — самая лучшая подруга и хочет, чтобы я была счастлива, — встряла Кэми, бросая пластиковый обруч на манер лассо.
— А я — её единственная подруга из-за особенности её мозгов, — презрительно сказала Анджела. — И она — единственная моя подруга, потому что я всех ненавижу.
Кэми закусила губу на первой части фразы, но после минутного замешательства она улыбнулась. Лиз подумала, что Анджела даже не обратила внимания на проявление мгновенного смятения. Кэми пришла в норму и, как ни в чем не бывало, стала в два раза напористей.
— Кроме меня, — сказала Кэми.
— Посмотрим, — мрачно заметила Анджела.
Кэми одарила Анджелу улыбкой, особенно наполненной любовью, будто Анджела сказала ей что-то приятное, а потом повернулась к Лиз.
— У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу времени для «физической активности»? — спросила она. — Если у тебя нет никаких предпочтений, то у меня есть несколько предложений. Я подумала, мы могли бы заставить детей вести дневники распорядка дня. Что-то вроде общедоступной записи: ежедневная газета крикетного лагеря, если хотите.
— Звучит неплохо, — с сомнением сказала Лиз.
— Классно! — сказала Кэми.
Анджела прикрыла глаза.
— Кто-нибудь, остановите её, — простонала она. — Разве никто не видит, что она — чудовище?
Кэми наставила на неё пистолет из пальцев.
— Поверить не могу, что ты только что сделала это, — сказала Анджела после паузы. Очевидно, она могла видеть через преграду из солнечных очков и своих собственных рук.
— В пистолете из пальцев нет ничего такого, если этот жест выражает иронию, — заявила Кэми. — А он её и выражал. По крайней мере, на семьдесят процентов. Это математика иронии.
Кое-кто из детей, приехавших из Разочарованного дола, прыгали через скакалку. Они казались довольно дружной группкой. Лиз слышала, как они распевали в такт прыжкам двух девочек.
— Чтооооо? — спросила Лиз.
— Лучше так, чем после сотни прыжков каждый будет тянуть за косички Сару Мэннинг, — сказала Кэми. — Большинство детей из Разочарованного дола поют эту песенку.
— Одна из причуд городка, — сказала Анджела. — Как родственные браки.
— Моя бабушка из Японии, — заметила Кэми. — Скорее всего, во мне меньше кровосмешения, чем в тебе. Анджела же считает себя крутой, потому что родилась в Лондоне.
— Я считаю себя крутой по очень многим причинам, — пробормотала Анджела.
— Что за Лидберны? — спросила Лиз.
— Линберны, — сказала Кэми. — Линберны наблюдают с холма.
Городок, к которому лагерь находился ближе всего, Разочарованный дол, лежал в долине. С определенных мест в лагере можно было разглядеть большую часть города. Но, когда Лиз смотрела в указанном Кэми направлении, она видела, что один дом располагался выше остальных. Он стоял на возвышенности и смотрел на долину. Лиз видела только заднюю часть дома, желтый камень и сверкающие окна, но уже по этому виду она могла сказать, что здание было массивным.
— Они были главной семьей в городе. До исчезновения двух сестер Линберн, — удовлетворенно сказала Кэми. — Это загадка. Ауример Хауз пустует на протяжении многих лет.
— Если не считать вламывавшихся туда злоумышленников, — сказала Анджела.
— Анджела, я бы никогда такого не сделала, — воскликнула Кэми. — Я просто проверила несколько дверей и заглянула в несколько окон. Уверена, законом это не запрещено.
Она заметила, что кто-то безнадежно запутался в скакалке, и побежала вызволять девочку.
Порой Кэми говорила тревожные вещи, но она была несомненно деятельна, расторопна и полна энтузиазма. И Лиз начала расслабляться.
Что оказалось ошибкой.
* * *
Прогулки по лесу иногда доходили до Марчтона, городка неподалеку от Разочарованного дола. Если дети вели себя образцово, каждому разрешалось купить себе по конфете.
Приходилось следить более чем за тридцатью детишками. Лиз была достаточно отвлечена, чтобы заметить нечто подозрительное, поэтому даже не заметила возле кассы парня в толстом пальто, пока не услышала крик одного из детей.
Она заглянула в проход между стеллажами с крупами и детскими товарами и увидела, как блеснул нож. Она также увидела Кэми и Анджелу, немедленно оттолкнувших детей назад.
Пока все шло неплохо в этой ужасной ситуации, но затем Лиз увидела Кэми, которая перехватила взгляд Анджелы и приподняла бровь. Она заметила едва уловимый кивок Анджелы в ответ.
Кэми бросилась на парня. Он пошатнулся и налетел на Анджелу, которая внезапно оказалась на коленях, упираясь руками в пол. Он зацепился за нее, словно за натянутую проволоку, и тяжело повалился на спину.
Анджела, из своего положения на полу, положила руку ему на грудь. Кэми приземлила ногу, обутую в розовую туфельку, которая завязывалась на лодыжке черными лентам, на запястье руки с ножом. Затем она наклонилась и забрала его.
— Это не игрушки и никто не должен с этим играть, — сказала Кэми детям. — А теперь, кто быстрее всех добежит до телефона и позвонит в полицию?
Все закончилось благополучно. Но Лиз подумала в ту минуту, что в возрасте двадцати трех лет с ней случится сердечный приступ, прямо перед полками с кукурузными хлопьями.
* * *
— Вы обе должны понимать, что такое не всегда пройдет, — сказала она Анджеле на следующий день. — Вы не можете просто так совершать подобные поступки.
— Я ничего по собственной прихоти не делала, — растягивая слова, сказала Анджела. — Таким образом, не понимаю, почему ты выговариваешь это мне.
Лиз посмотрела на Кэми, которая только что подошла к калитке, и, смеясь, покачивала крикетной битой.
— Эй, — позвала она. Её темные волосы блестели на солнце, а глаза горели вызовом. — Подойди сюда.
— Лучше всего позволить ей действовать по-своему, — сказала Анджела. — А теперь, если позволишь...
Она открыла модный журнал и начала читать. В конце концов, сконцентрированная сила ее игнорирования заставила Лиз встать и помочь Кэми.
Лиз была не единственной, кого напугала маленькая выходка Кэми и Анджелы.
Стоял вечер, и дети записывали наиболее запомнившиеся мгновения, произошедшие с ними за день. Лиз была озадачена потребовавшимся количеством клея с блеском; день в основном прошел неблестяще.
Сара Мэннинг подняла руку.
— А я могу нарисовать своего невидимого друга? — спросила она.
— Гмм, ну... — сказала Лиз.
— Ну, разумеется! — сказала Кэми. — Важная часть твоего дня, я права?
— Понеслась, — пробормотала Анджела, сидя за столом. Она запретила всем детям сидеть рядом с ней, хотя на расстоянии стояла парочка десятилетних мальчишек и с почтительным благоговением поглядывала на неё.
— Не слушай её, — сказала Кэми и провела ладонью, как бы защищая, по косичкам Сары. Взгляд ее мечтательных глаз казался еще более отдаленным, чем обычно. — Если ты за него переживаешь, и он делает твой день лучше, то какая разница, что думают другие?
Сара озадаченно посмотрела на Кэми.
— Минди — девочка, — сказала она. — Кроме того, она — невидимый гигантский дракон, который всегда за мной приглядывает и ждет, когда можно будет извергнуть пламя из своей пасти на всех моих врагов.
