Читаем Летний отдых онлайн бесплатно

Вопрос летнего отдыха обычно начинает волновать меня где-то с весны. Он (то есть вопрос), конечно, с радостью привязался бы ко мне еще зимой, а то и осенью, но я активно и довольно успешно с ним борюсь, подсовывая себе другие проблемы. А по весне чувствую, что сломалась. Другие проблемы как-то меркнут, мельчают и сходят на нет. В этом году, например, все началось с того, что в одну из апрельских ночей мне приснился Южный лагерь — привычное для меня место отдыха. Привычное и, несмотря ни на что, любимое. Лагерем его называют по старинке — когда-то он состоял из одних палаток. А сейчас там выстроили домики, и он превратился в обычную, только очень не комфортабельную, турбазу. Домики, подозреваю, фанерные и уж точно дырявые, из мебели в них имеются кровати и, если проявишь расторопность, стулья. Удобства — на горе. Зато под горой, через дорогу, в трех минутах ходьбы — Черное море. Теплое и хорошее. А кругом деревья и цветы. Днем бегают ящерицы, а ночью стрекочут цикады. А еще… Впрочем, хватит. Короче, мне снился Южный лагерь — база отдыха Технического института. Я тружусь на благо Политеха уже третий год, и после каждого из двух первых лет работы именно в Южном лагере проводила часть отпуска — благо, отпуск у меня всегда летом, ибо работаю я преподавателем.

Проснувшись, я высунула нос в окно, с отвращением взглянула на серое, мокрое, беспросветное небо и честно призналась своему попугаю:

— Кешка, я хочу в Южный лагерь.

— Кошмар! — ответил Кешка.

— Ты думаешь, мне не дадут профсоюзной путевки? — с ужасом спросила я.

Это первое и единственное, что пришло мне в голову при слове «кошмар». В тот миг я, к счастью, недооценила пророческие способности моей пернатой Кассандры. К счастью — потому что если бы догадалась заранее, какой кошмар ждет меня летом, осталась бы, бедняжка, без летнего отдыха. Не рискнула б поехать в Южный. А без летнего отдыха разве жизнь? Прозябание, а не жизнь. Кто-нибудь, конечно, скажет, что отдохнуть можно и в Петербурге, но я на это возражу, что тогда отдых не будет летним. Разве то, что происходит у нас в летние месяцы, — лето? В таком случае, как поется в одной песне, «что такое осень»?

Оценивающе на меня взглянув, а также попробовав на вкус мое ухо, Кешка убежденно заявил: «Катя хорошая. Красивая. У Кати перышки». Несколько взбодренная таким известием, я отправилась на работу. Был как раз четверг, то есть день, когда мы с моей подругой Настей ведем занятия в соседних аудиториях. Мы преподаем в одном институте, только я математику, а она — английский. Она работает в Политехе на два года больше меня и, соответственно, на два раза больше была в Южном лагере. В общем, тоже энтузиастка летнего отдыха. Мне не терпелось поделиться с нею своей настоятельной потребностью поехать на теплое море. Она-то поймет! Однако злые студенты упорно задавали мне вопросы совсем на другую тему. Конкретно — о сходимости интегралов, зависящих от параметра. «Надо же, — мрачно подумала я. — Когда я училась, мне казалось, что злые преподаватели постоянно пристают со своей математикой. А теперь — наоборот. Поняла, что к несчастным преподавателям пристают студенты. Их вон сколько, а я одна». Утешало единственное — сейчас апрель, еще полтора месяца потерпеть — и лето. И вообще с каждым днем светлеет!

Сумев таким образом успокоиться и взять себя в руки, я переключилась-таки на математику, правда, ляпнув разок, что сходимость интегралов зависит от значения температуры морской воды, но мой любимый ученик деликатно поправил: «Вы хотели сказать, от значения параметра», — и я благодушно согласилась, что сказать хотела именно это. Любимый ученик был любим мною не зря — он отличался большими способностями, удивительной добросовестностью и феноменальным спокойствием. Никогда не забуду его первый выход к доске: быстро, буквально со скоростью письма, он написал решение сложной задачи, после чего с недоумением обратился к нервничающей аудитории:

— А что, что-то непонятно?

— Непонятно, каким образом ты это решил! — мрачно заявил кто-то.

И любимый ученик безмятежно ответил:

— Формулу взял из учебника, а все остальное — по формуле.

Впоследствии эта фраза стала у нас крылатой. Самое главное, ответ был исчерпывающ и совершенно правдив. Сложность, однако, в том, чтобы угадать, какая именно требуется формула! И подозреваю, остальным моим ученикам наиболее естественным вариантом показалось бы обращение к гадалке…

Прозвенел звонок, встрепанные студенты стаей налетели на меня, размахивая работами, которые они должны были исправить дома и теперь сдать, а я сразу же подчеркивала красным новые ошибки и впихивала работы обратно, чтобы не тащить домой лишнюю тяжесть.

— Вообще-то, сейчас перемена, — услышала я профессионально всепроникающий голос за спиной.

Я обернулась. Настя! А я и забыла! Она стояла, укоризненно качая головой. Действительно, что я, в перемену не имею права отдохнуть?

Мы с Настей вышли в коридор.

— Слушай, а что там за тип за первой партой? — поинтересовалась она.

Я сразу поняла, о ком речь. Не понять, увы, было невозможно.

— Это мой кошмар. Он все время сидит за первой партой и сверлит меня взглядом. Первое время я считала, у меня что-то не в порядке с одеждой, и очень нервничала. Каждую перемену бегала в туалет проверять, не порвала ли колготки. Теперь потихоньку привыкла.

Настя среагировала естественным для нее образом:

— Все элементарно! Он в тебя влюблен. Поэтому и смотрит.

— Боюсь, наоборот, — вздохнула я.

— Ты в него влюблена? — ужаснулась моя подруга.

Я поспешила ее успокоить:

— Да нет. Просто у него иногда такое выражение лица, словно он выбирает, каким способом меня удобнее прикончить.

— Ничего подобного. У него вид полоумного, что общепризнанно является первым признаком влюбленности.

— Да у половины студентов вид полоумных, — встала на защиту кошмара я. — Кроме того, этот пылкий влюбленный довольно часто прогуливает занятия. Не странно ли лишать себя возможности лицезреть предмет любви?

— Он влюблен, но борется с пагубным увлечением, — пояснила Настя. — Ты ведь на шесть лет его старше!

— На четыре, — поправила я. — Он после армии. Слушай, а может, у него такая метода, чтобы я не допекала его за прогулы? Ведет себя так, чтобы его прогулы меня только радовали. Впрочем, бог с ним! — Я интимно понизила голос, переходя к главному. — Ты знаешь, я хочу в Южный лагерь.

Настя зыркнула на меня с подозрением:

— Похоже, ты активно занимаешься сизисом?

«Сизис» — это диссертация по-английски. Так мы ее зовем для краткости. К тому же это слово ассоциируется с Сизифом, что представляется весьма актуальным, учитывая, сколько нужно вложить трудов и какую мизерную это даст прибавку к зарплате. Не знаю, зачем я пишу диссертацию. Очевидно, из мазохизма.

— Более-менее занимаюсь. А что?

— А то, — с претензией сообщила Настя, — что я хочу в Южный лагерь уже с февраля, а ты дотерпела аж до апреля. Так я и знала, что сизис хорошо отвлекает!

— Ну, так кто тебе мешает заняться им самой? Ты ведь в заочной аспирантуре.

— Кто, кто! Научный руководитель!

— Надо же, — поразилась я, — а мой скорее наоборот. Но ты ж, по-моему, полгода своего не видела?

— Это и мешает, — отрезала Настя. — Как я могу заниматься, не видя научного руководителя?

— Так съезди к нему.

Взгляд и тон подруги явно выражали сомнение в моей умственной полноценности.

— Как же я к нему поеду, если у меня нет никаких результатов? Я ведь не занимаюсь!

Железная логика аргументов сокрушала. Удивляло только, каким же образом мне удается заниматься? Определенно, со мной что-то не в порядке.

Из оторопи меня вывел звонок, и я отправилась на следующую пару. А мечта о летнем отдыхе все цвела и зрела.

Через неделю ко мне на занятия заскочила Света. Мы с ней учились на одном курсе, и сейчас она тоже работает в Политехе, но на подготовительном отделении. На Свете была умопомрачительная юбка — с широкой резинкой на поясе, очень короткая и к тому же как-то пикантно стоящая вокруг бедер, словно как пачка у балерины. Я обомлела, студенты тоже. Света села на мой стол и положила ногу на ногу. Студенты тут же перестали мучить меня вопросами и просто смотрели на нее, а я тихо радовалась минуте отдыха.

— Все ужасно! — со вздохом сообщила мне подруга. — Кстати, у тебя чудесная группа. Давно не видела столько красивых мальчиков.

— Давай выйдем в коридор, — предложила я.

По аудитории пронесся слабый стон. Боюсь, даже в дни зачетной недели, когда должники пытались убедить меня, что все знают, а я демонстрировала им объективную реальность, сильно отличающуюся от их ощущений, не вызывала я у своих учеников столь негативного отношения. Но сердце у меня из камня, и, невзирая на стоны, я все же вытащила Свету в коридор. Не люблю обсуждать личные дела при посторонних.

— Что случилось?

— Кажется, я выгнала мужа, — трагическим шепотом сообщила Света. — А теперь каждый думает, что женится другой.

— На ком? — глупо спросила я. Это единственное, что пришло мне в голову.

— На мне. Но никто. Представляешь?

Я попыталась представить, но не сумела. Вернее, сумела, но частично. Процесс выгоняния мужа я представила себе с легкостью. Будь у меня такой муж, я бы тоже его выгнала. Даже с удовольствием. А вот дальше пошли сложности. Каким образом каждый из них думает, что женится другой, — это моему представлению как-то не поддавалось.

— Объясни толком! Почему ты выгнала мужа?

— Его выгнала не я, а Виталик. Он сказал моему мужу, что мы решили пожениться. Муж обиделся и ушел. Ненормальный какой-то!

Ситуация стала проясняться. Виталика я слегка знала — в основном по Светиным рассказам, но в некоторой степени даже лично.

Я частным образом занималась математикой с его сыном. Вернее, уже не занималась. Виталик этот был из новых русских, владел сетью магазинов, но (или не но?) отличался страшной скупостью. Когда он задолжал мне деньги за целый месяц, я уведомила, что не стану больше заниматься, пока он не заплатит. С тех пор я его не видела — и, пожалуй, не жалею.

— Слушай, так ведь он женат!

— Обещал, что разведется.

— Мне казалось, он тебе не слишком нравится?

— В том-то и суть, — кивнула Света. — Одно дело — так, почему бы не погулять, тем более, очень уж он меня допек своими ухаживаниями, а другое — замуж. Я не знала, хочу ли. Но, с другой стороны, раз он прогнал моего мужа, надо ж мне хоть за кого-то выйти замуж! Не в девицах же куковать!

Мое мнение на сей счет было несколько иным, но навязывать его я никому не собиралась.

— Так ты решила за него выйти? — уточнила я.

— Я решила, а он ни в какую! — с искренней обидой ответила Света.

Я снова задумалась. Кажется, я тупею на глазах. Все оттого, что много работаю. Пора бы и отдохнуть. У моря. В Южном лагере. Но математическое мое образование дало-таки о себе знать, и я сделала строго логический вывод:

— Сперва хотел жениться, а теперь не хочет. Может, пьяный был?

— Когда?

— Не знаю, — честно призналась я. — Либо когда хотел, либо когда не хотел.

— Ну, пьяным-то он был оба раза, но дело не в этом. Он узнал о Сереже.

Сережей звали Светиного бывшего одноклассника, с которым у нее был роман еще в школьные годы. Потом они разошлись, Сережа кончил физфак, женился, а в тяжелые наши времена бросил науку и пошел работать директором магазина к Виталику, как раз Света его и пристроила. В отличие от Виталика, Сережа был воспитанным и приятным в общении молодым человеком, к тому же весьма щедрым. В щедрости его мне нередко приходилось убеждаться самолично — каждый раз, когда в гостях у Светы я пробовала какой-нибудь деликатес, мне на ушко сообщалось, что его принес Сережа, когда был здесь в прошлый раз. Поскольку я обожаю вкусно поесть, из всех Светиных поклонников Сережа был моим любимцем.

— Ну, в конце концов, — сказала я, — с Сережей у вас может быть просто старая дружба. Откуда твоему Виталику знать?

Света тяжко вздохнула:

— Я такая дура! Думала — а вдруг, раз уж Виталик прогнал моего мужа, теперь Сережа на мне женится? Сережа ведь гораздо лучше, правда? Он даже тебе нравится! Я и спросила у Сережи. И он почти согласился, обещал, что подумает, а потом…

Звенел звонок на занятия, но я не могла сойти с места.

— Пожалуйста, доскажи быстрее! Вон, студенты уже высунулись из аудитории в надежде, что можно слинять.

— Короче, Сережа вздумал посоветоваться с Виталиком. А Виталик ему все рассказал. И теперь оба не хотят жениться — каждый велит другому.

«Тогда скорее женится Сережа — ведь Виталик его начальник», — промелькнуло у меня в голове, а бедная Света продолжила свои жалобы:

— Главное, мужа-то прогнали! Как мне теперь?

— Нового найдешь, гораздо лучше, — бодро заявила я.

— Где? — оживилась Света.

— В Южном лагере, — брякнула я. Что делать, если на уме у меня был только он.

— Там сплошные студенты. Хотя бывают и преподы. И инженеры всякие. Но рядом со студентами они такие старые — смотреть не хочется.

— Выбирай, не глядя, — порекомендовала я.

Света задумалась:

— А ты опять собираешься в Южный?

— Пока не собираюсь, а только хочу. И Настя тоже. А ты?

— Ну, не знаю. А куда девать ребенка?

Этот вопрос Света задавала каждое лето, и ответ я знала наизусть:

— Маме! Она будет только рада.

Итак, заявление с просьбой о путевке мы пошли подавать втроем. Традиционно. Зато результат, к сожалению, был не традиционен.

— В этом году на преподавателей выделено очень мало путевок — у профкома нет денег, — сообщили нам. — А претендентов больше, чем обычно, потому что у преподавателей тоже нет денег, и поехать в другое место они не могут. Раньше в таких некомфортабельных условиях соглашалась жить только молодежь, а теперь есть желающие с тридцатилетним стажем работы в институте. Естественно, им оказывается предпочтение. Так что вам надеяться не на что.

Был уже май, буйно цвела черемуха, пели птички, но нас это не утешало. Мы сидели на скамейке в институтом парке и мрачно смотрели вдаль. Первой пришла в себя Настя.

— Ну, что делать? А если купить не профсоюзную, а обычную путевку? Конечно, тогда денег хватит только на часть отпуска, но это же лучше, чем ничего.

— Да, конечно! — возмущенно фыркнула я. — Тебе-то хорошо, у тебя с твоим английским всегда есть приработок, сейчас на английском все помешались. Света подработала у Виталика в магазине. А у меня только зарплата. Единственный частный ученик, и тот недоплатил. Мне по полной стоимости не купить даже самой дешевой путевки. А ведь еще дорога! Придется все лето торчать в Ленинграде. А если все равно буду здесь торчать, то стану заниматься сизисом. Представляете себе, отдых?

— Ты с ума сошла! — бурно возразила Настя. — Летом заниматься сизисом! Только через мой труп! Почему, в конце концов, ты не могла, как Света, подработать в магазине?

— Почему, почему… Потому что тогда я б сидела не с вами на лавочке, а в тюрьме, и проблема летнего отдыха благополучно бы разрешилась. Вы же знаете мои взаимоотношения с деньгами. Наверняка бы вляпалась в какую-нибудь недостачу. Причем чужую.