Читаем Лесь с Ильинки-улицы онлайн бесплатно
Лесь с Ильинки-улицы
Родители поссорились – и теперь ты в Москве, и папы рядом нет. Мама угодила в больницу – и теперь ты вообще один и полагаться должен только на себя. Тебе всего тринадцать лет. Ты веришь, что тебя ищет папа… Но вместо этого на тебя начинает настоящую охоту таинственный «Центр охраны детства».
Детская проза / Прочая детская литература / Книги Для ДетейAnnotation
Родители поссорились – и теперь ты в Москве, и папы рядом нет.
Мама угодила в больницу – и теперь ты вообще один и полагаться должен только на себя.
Тебе всего тринадцать лет. Ты веришь, что тебя ищет папа… Но вместо этого на тебя начинает настоящую охоту таинственный «Центр охраны детства».
Тебя хотят отнять у семьи, а семьи рядом нет. Что же, Лесь, придётся тебе доказать, что и в тринадцать за свою семью можно и нужно бороться самому!
Победитель интернет-конкурса социального произведения «В каждом рисунке – солнце?»
Полуфиналист IV всероссийского конкурса «Новая Детская Книга» издательства Росмэн.
Валентина Ососкова
Часть 1. Мальчик с пистолетом
Глава 1. Гласная в слове «м(я|е)ч»
Глава 2. Соседи ОМОНа
Глава 3. Джо Неуловимый (Рассказ Леся)
Глава 4. Судьбец необыкновенный
Глава 5. Соло для пистолета
Глава 6. Кого охраняют от детства?
Интерлюдия
Часть 2. Дом 3/8 по Ильинке
Глава 7. Обычный летний день
Глава 8. Твердыня Чёрного Властелина (Второй рассказ Леся)
Глава 9. Дорога за грань мира
Глава 10. За гранью мира
Глава 11. Курить – нервам вредить
Глава 12. Страннолюди и стотыщпятьсотсорокдва ведра
Глава 13. Ильинка
Послесловие
Валентина Ососкова
Лесь с Ильинки-улицы
Посвящается всему храму пророка Божия Илии, что в Китай-городе, вообще – и Воскресной Школе при нём в частности.
Многие события и некоторые персонажи вымышлены, имена по возможности изменены, а любые совпадения случайны за исключением большого количества намеренных.
Я искренне прошу прощения у Ксюши З-вой, Оли Б-ых и Васи З-ной за то, что в книжке они – все вместе один человек, Василиска; а ещё у «Ийона Тихого» – что лихо причислила его к десантной братии…
Автор
Часть 1. Мальчик с пистолетом
Глава 1. Гласная в слове «м(я|е)ч»
– Ой, Катенька, это ваш карапуз? Какой милый ребёнок!
«Милый ребёнок» Мишка в свои почти-пять-лет себя карапузом никак не считал, но от взрослых слышал это слово постоянно. Хотелось бы, конечно, им возразить – всем сразу, но Мишка был мальчик воспитанный и понимал, что спорить со взрослыми нехорошо. Поэтому он промолчал и только сильнее налёг на мелок. Лимонно-желтый, новенький, тот рисовал жирно, ярко и слегка крошился.
– Анют, какая встреча! Мой, мой он, Михаил, поздоровайся с тётей Аней!
Мишка неохотно встал, сжимая мелок в кулаке, вежливо сказал: «Здавствуйте, тёть-Аня», – и снова вернулся к рисованию. Он был очень занят, и как мама этого не видела? Он рисовал солнце. Большое, жёлтое (ах, как прекрасен этот новенький мелок!) и круглое. Правда, круглым оно не очень получалось и больше смахивало, даже на взгляд Мишки – а тот был «весьма самокритичным», как говорил папа, художником, – на лимон.
Мама с тётей Аней оживлённо заговорили на Свои Взрослые Темы, и Мишка с радостью понял, что из парка он уйдёт ещё не скоро – успеет не только солнце нарисовать, но и самолёт, ради которого всё и затевалось. Может, тогда мама поймёт, чего же Мишка так хочет на день рожденья.
А Мишка хотел совсем немного – всего-навсего тот набор лего с самолётом, из магазина игрушек. В наборе был сам самолёт – прекрасный, белый, с настоящими шасси, приборами в кабине и открывающимся люком, пилот и два парашютиста с ранцами и всамделишними парашютами. Коробка была совсем небольшая, если сравнить с соседними – космическими кораблями и подводными лодками… Но в глазах Мишки самолёт с парашютистами был в десять тысяч раз прекраснее любых других игрушек.
А пока коробка лежала в магазине, мама разговаривала с тётей Аней, Мишка старательно красил солнце своим новеньким мелком.
… Тут в поле зрения Мишки возник упавший на асфальт потрёпанный рюкзак, потом – растоптанные кеды с чёрным верхом и драные джинсы. Кеды переступили, один из них почесал голень другой ноги, а потом их обладатель наклонился к Мишке и сказал:
– Привет, человек!
Мишка поднял голову, и к рюкзаку, кедам и джинсам прибавилась серая футболка с усато-кошачьей мордой и какой-то надписью, а ещё выше – улыбающееся лицо под тёмно-русой, зачёсанной набок чёлкой.
– Пьивет, – ответил Мишка, потому что промолчать, разумеется, было невежливо.
Обладатель кед и чёлки упирался руками в колени и глядел на Мишку сверху вниз.
– У тебя классное солнце, человек, – заметил он. Мишка так обрадовался, что у него даже получилось выговорить букву «р»:
– Правда?
– Честно-честно! – вопрос даже возмутил таинственного незнакомца. – С чего мне врать?
Мишка глубоко, по-взрослому пожал плечами, докрасил, встал и отступил на шаг. Да, солнце и вправду удалось. Оно было жёлтое-жёлтое, как лимон.
– А теперь что будешь рисовать? – спросил тем временем незнакомец.
– Мама говоила, что с незанкомыми юдьми на улице лазговаивать незя, – наставительно сообщил Мишка.
– Ну, человек, ты даёшь! Я что, незнакомый, что ли? Я – Лесь, – незнакомец протянул Мишке руку, по-уличному грязную, как у всех Больших Мальчишек – тех, которые уже в школу ходят и гоняют в футбол во дворе.
Мишка на секундочку задумался, разрешает ли мама знакомиться с незнакомыми людьми на улице, но потом постарался покрепче руку пожать.
– А я – Миша, – представился он.
– Ну чего рисовать будешь дальше, Миш?
Миша оглянулся на маму, но та увлечённо говорила с тетей Аней – значит, время ещё есть.
– Самоёт, – Мишка потянулся к пакету с остальными мелками. Белый кусочек – старый, маленький, но на самолёт его должно было хватить.
Так… Сначала словно бы белый огурец – это будет сам самолёт. Потом хвост и синие окошки… А потом можно и крылья… Но только Мишка примерился рисовать первое крыло, как Лесь схватил его за руку:
– Ты что, кто ж так крылья рисует?! Надо вот так… – он пальцем обвёл контур будущих крыльев – не «врастопырку», а словно бы под углом. – Дай мелок, покажу.
Мишка пошарил в пакете и нашёл ещё один белый мелок. Дал его Лесю, поглядел, как тот ловко нарисовал первое крыло, и признал, что у него самого так бы не вышло.
– Тада я касить буду, – решил Мишка. Лесь кивнул, мол, ага – а сам увлечённо, осторожно начал рисовать второе крыло, изредка привставая, чтобы проверить, как оно со стороны смотрится.
Самолёт с такими крыльями получался лёгким, изящным и стремительным, чуть развернувшимся верхом к зрителям, словно поворачивал в воздухе.
Мишка рядом с Лесем сопел, старательно раскрашивая белым – сам самолёт, а голубым – иллюминаторы.
На некоторое время царило молчание.
– А тебе скока лет? – спросил вдруг Мишка, косясь на Леся.
– Тринадцать. А тебе?
– Почти-пять!
– А почему самолёт? – Лесь кончил рисовать крылья и, чуть отойдя в сторону – по-обезьяньи, на четвереньках – принялся рисовать первого парашютиста.
– На денёжденье хочу. Лего.
– А… видел. А у меня папа десантником был.
– А щас?
Лесь задумчиво лизнул мелок и скривился – тот был несъедобен и совсем невкусен.
– Не знаю. Он говорит, бывших десантов не бывает… А вообще он, наверное, как обычно – важный дядька в дальней командировке… Ладно, Мих, закрыли тему.
– А её как закыть?
– Это вот так: парашют раскрасишь?
– Ага!
Много ли нужно человеку для счастья…
И тут, как назло, Мишина мама закончила разговаривать с тётей Аней, поглядела на часы и ахнула: пора домой, ребёнок уже по уши в мелках изгваздался, да ещё и познакомился с каким-то невнятным пацаном лет четырнадцати, чумазым и в тёмно-серой, местами в пятнах грязи, футболке.
– Михаил, всё, пошли! Покажи руки?.. Ну вот, все серые просто! Невозможный ребёнок!.. Давай домой, Михаил. И без разговоров.
– Ма-а! Дай дор-рисовать! – прорезалась у Мишки неожиданно упрямая и непослушная буква «р». Да и руки у него никак не серые были! А жёлтые – в новом мелке…
– Миш, папа ждёт. Мы обещали в пять вернуться.
Мишка понурился. С этим не поспоришь. Да и спорить с мамой – это совсем неправильно. Но парашютист так и остался недокрашен…
Зато его может докрасить Лесь! Мишка с надеждой взглянул на него, и новый товарищ кивнул, прикрыв глаза и загадочно улыбаясь.
– Михаил! – строго окликнула мама.
– Иду! – Мишка торопливо сунул руку в пакет с мелками и схватил первый попавшийся. Взглянул… это был тот самый, прекрасный, новенький жёлтый мелок.
Тяжело вздохнув, Мишка велел себе быть мужчиной, как говорит папа, и быстро, пока не успел передумать, протянул мелок Лесю:
– Дорисуй! – выпалил Мишка умоляюще. Лесь взял мелок и снова молчаливо кивнул. Но этот кивок получился торжественным, как клятва. Успокоенный Мишка, только самую капельку жалея, что у него больше нет такого замечательного новенького мелка, пошёл домой, а Лесь остался сидеть на асфальте, сжимая в руке неожиданный ярко-жёлтый «подарок».
Потом он огляделся, посмотрел Мишке вслед, опустил взгляд на рисунок и, вздохнув, принялся докрашивать парашют, который получился двухцветным – бело-жёлтым.
А после парашюта Лесь отошёл на пару метров и нарисовал ещё одно солнце – небольшое, но улыбчивое, как смайлик. Просто так, ничего другого в голову не пришло.
Он уже заканчивал последний луч, как почувствовал толчок в спину и полетел вперёд, успев выставить руку, чтобы не пропахать асфальт носом.
– Ой, прости! – рядом приземлилась на зад девушка лет шестнадцати – на три, максимум четыре года старше самого Леся. И тут же вскочила, отряхнула джинсы и спросила: – Ты цел?
– Цел, – Лесь взглянул на ладони и убедился, что крови нет. – А ты чего носишься?
– Мяч ловила, мы в вышибалы играем, – просто отозвалась девушка, откидывая за спину косичку. – Вон он, – она наклонилась и подняла потрёпанный, бывалый волейбольный мяч, который как раз не успел далеко укатиться. – Выпускной у нас, типа, в воскреске. Правда, никто никуда не выпускается, разве что в преподаватели…
Лесь усмехнулся и сунул мелок в карман штанов, ничуть не переживая, что испачкает брюки. Его вообще такие мелочи давно не беспокоили.
– С вами можно? – деловито спросил он, не задаваясь бессмысленным вопросом, что такое «выпускной в воскреске», и улыбнулся.
Девушка окинула его оценивающим взглядом и тоже улыбнулась – широко, щурясь и вскидывая брови:
– А давай!
Лесь упруго вскочил на ноги, подхватывая с земли свой рюкзак:
– Тебя как звать?
– Лена! Пошли, ждут, – она мотнула головой в сторону толпы (по прикидкам Леся – человек двадцать с лишним) на газоне. Мальчишки, девчонки, ребята постарше – может, и студенты, пара взрослых… и даже священник, очень бодрый и весёлый. – А ты?..
– Лесь, – отозвался Лесь и побежал следом за Леной.
Меньше всего он хотел сейчас думать о том, что именно подобной игры ему и надо, что на одинокого мальчишку неминуемо обратят внимание, а так он – всего лишь один из десятка таких же ребят…
Нет, Лесь не хотел и не думал об игре… так. Это просто был мяч, мечущийся меж людьми, гомон, непонятные Лесю шутки и совершенно незнакомые лица. Голубое небо над головой, зелень под ногами – и словно крылья за спиной, и мяч летит ровно туда, куда хочешь…
Никто не спросил, откуда Лесь взялся. Лена ещё какое-то время крутилась рядом, а потом вдруг оказалось, что она убежала на ту сторону поля, – но жалеть об этом было некогда.
– … Девять! Десять! Одиннадца-ать! Давай, Василёк, давай, ещё раз!
Единственная оставшаяся не «выбитой» девчонка стояла посередине с улыбкой до ушей, ожидая последнего удара. Лесь сжимал в руках грязный мяч, ждал, когда кто-то его возьмёт кинуть, и думал только о том, что эта мелкая, но ловкая и храбрая беленькая Василиска должна выиграть. Потому что иначе будет совсем несправедливо…
– Ну, давай, кидай, Лесь! – толкнул кто-то его в плечо.
Лесь недоумённо обернулся: он? Он же здесь незнакомец, новичок…
– Не тормози! – с того конца газона крикнула Лена.
Лесь вздохнул, подкинул мяч на руке, примеряясь к нему, и понял – интуитивно, захватывающим сознание чувством вдохновения – что не промахнётся.
– Дава-ай! – звонко, с вызовом крикнула Василиска.
Лесь размахнулся и метнул мяч – резко, стремительно…
Василиска дёрнулась в одну сторону, в другую – и в самый последний момент бросилась вперёд, подпрыгнула – и схватила мяч. Свечка.
Лесь радостно завопил вместе со всеми, и дальше время летело уже стремительно, словно на велосипеде под горку. Ещё раз сыграть в вышибалы, потом в «море волнуется раз», потом во что-то незнакомое, на ходу уже разбираясь с правилами… потом прыгать с Василиской и несколькими ребятами постарше через скакалку, а после, запыхавшись, сидеть и слушать, как один из парней – его звали, вроде, Шуриком – поёт под гитару. Что-то казачье, что-то из «Алисы» и «Арии», а часть песен Лесь, понятное дело, вообще впервые в жизни слышал…
Гитару отняла у Шурика Лена и, подстелив куртку, плюхнулась на землю, обнимая инструмент, словно маленький ребёнок любимую игрушку.
А потом она заиграла, и Лесь замер, выдохнул и, как-то обмякнув внутренне, помимо воли начал мурлыкать под нос мелодию. Лена взглянула на его футболку и расплылась в улыбке. Надпись над и под усато-кошачьей мордочкой на футболке складывалась в «koshka Sashka» – её, Кошкины, песни и играла Лена.
Лесь поймал себя на том, что покачивается в такт музыки… И тут же вскочил и отошёл, только чтобы не подпевать маминому любимому «Кузбассу». Сам он не то чтобы очень любил все эти песни, но мама…
Лена играла недолго – вряд ли из-за реакции Леся, просто как-то быстро девушка заявила, что замёрзла, и, бережно уложив гитару в чехол, вскочила на ноги.
– О, Рюрик строит свою дружину! – заявила она, щурясь и разглядывая ребят в том конце газона, которые зачем-то надевали лыжные шапки. – Я туда! Филипп! Ты – бу?
– А чего будет? – недоумённо спросил Лесь. Филипп же, задумчивый темноволосый парень, сидящий неподалёку от Лены, вынырнул откуда-то из своих мыслей, огляделся и тут же поднялся, оказавшись на целую голову выше девушки:
– Буду! – но говорить это ему пришлось уже вслед убегающей Лене. Непоседливая девушка устремилась к «лыжникам».
Лесь из интереса пошёл вместе с Филиппом, и, по мере приближения, картина становилась всё яснее, хотя ничего подобного Лесь увидеть не ожидал: рядом с ребятами лежали большие круглые щиты, мечи, шлемы… На глазах Леся мальчишки перевоплощались в воинов. Не в рыцарей «в консервных банках», а именно в воинов, то ли славян, то ли ещё кого-то из Северной Европы – Лесь раннее Средневековье худо-бедно знал, но нюансов не улавливал.
Филипп вскоре присоединился к «воинам», а Лена осталась в стороне, заявив, что она «чуть позже».
Предводительствовал парень, о котором Лесь раньше думал, что он молодой священник или кто-то в этом роде – с вьющимися русыми волосами в хвосте, рыжей бородой и вечной улыбкой. Теперь, в кожаной рубахе поверх льняной, в бежевых шароварах и со шлемом в руках, он на священника совсем не походил. Разве что какого-нибудь… боевого…
– Вы, типа, славян изображаете? – поинтересовался Лесь у одного из ребят, хитроумно завязывающего кожаный пояс с ножнами.
– Не, мы викинги! – гордо отозвался тот.
– Варяги они, – хмыкнула Лена, сидящая на щите. – Вон, и Рюрик с нами, – она кивнула на «предводителя».
– А ты тоже варяг? – недоверчиво спросил Лесь.
