Читаем Лес потерянных онлайн бесплатно

Ученики в кое-как застегнутой форме со свободно болтающимися галстуками колледжа резвились вовсю, с воплями носясь по двору колледжа Святого Проксима. Наступил последний день занятий. Наконец-то! По мнению Оксы Поллок и Гюса Белланже, этот учебный год тянулся бесконечно, и каникулы подоспели как раз вовремя. Так много произошло за это время… Помимо откровений о тайне происхождения Оксы и распыления на мелкие частицы Ортона МакГроу, врага Беглецов, последние месяцы оказались богатыми как на открытия, так и на испытания.

Окса помотала головой, прогоняя мрачные мысли, и потащила Гюса к фонтану, стоявшему в центре выложенного брусчаткой двора. Мальчик, смеясь, пытался сопротивляться.

— Думаешь, я не понял твоей дьявольской задумки? — хихикнул он.

— Ну, ты же не откажешься от омовения, чтобы отметить сей благословенный день! — Окса изо всех сил тянула приятеля за руку.

— Зря пытаешься меня заставить, старушка! Ты забыла, что я тот, кого никто и ничто не может подчинить!

С этими словами Гюс с деланным высокомерием отбросил назад длинную темную прядь. Окса, хохоча, ослабила хватку… и с размаху ударилась о парапет фонтана.

— Ай! — пискнула она. — Локоть!

На разорванной блузке начало проступать кровавое пятно.

— Не, ну класс вообще! — пробурчала девочка. — Глянь! Я вся грязная!

Гюс протянул руку, чтобы помочь подруге встать. Оказавшись на ногах, девочка стянула висевшую через плечо сумку.

— На-ка! — она протянула сумку приятелю. — Подержи, пока я отмоюсь.

— Ммм… Волшебные причиндалы Юной Лучезарной? Почту за честь!

Окса, улыбнувшись, направилась к строению из серого камня. Гюс проводил ее взглядом, пока она не скрылась в тени лестницы, ведущей в величественное монастырское здание.

Двадцать минут спустя Гюс сидел на том же месте, прислонившись к стенке.

— Гюс! — окликнул его одноклассник с волосами цвета пшеницы. — Пошли, погоняем в баскетбол!

— Спасибо, нет, Мерлин. Я жду Оксу.

Терпеливый, но не знающий чем себя занять, Гюс похлопал по сумке и почувствовал внутри что-то круглое и мягкое. Кульбу-Горлан… Только бы он не начал трепыхаться!

Кульбу, словно прочитав мысли Гюса, сообщил:

— Не беспокойтесь, Юный Хозяин. Приказ мне дан владеть собой, поскольку, как вам известно, суетливость и скрытность несовместимы.

Гюс улыбнулся, позабавленный этим эксцентричным заявлением.

— Ну же, Окса… Ты где застряла? — пробурчал он через пару секунд.

— Могу сказать, что Юная Лучезарная в данный момент находится в туалете на первом этаже, в пятидесяти шести метрах от этого места, направление норд-норд-вест, — не удержалось от тихой реплики маленькое существо.

Гюс содрогнулся от мысли, что кто-то может услышать это заявление, но все были слишком далеко и поглощены играми, чтобы обращать на него внимание. Гюс встал и направился к лестнице.

Проходя по безлюдному коридору, мальчик различал лишь доносившийся со двора гомон и звук собственных шагов, и вдруг у него возникло странное ощущение, остро напомнившее ему трагические события четырехмесячной давности…

Раненая Окса, всесильный и жестокий МакГроу, мадемуазель Кревкёр…

У дверей лаборатории Гюс не удержался и решил заглянуть туда. И вдруг услышал песню. Печальную и тягучую, похожую на плач. Заинтригованный, он дернул дверную ручку: дверь лаборатории оказалась открытой.

Гюс вошел и огляделся. Никого. Однако он по-прежнему отчетливо слышал плач и стенания, причем совсем рядом. Гюс открыл сумку Оксы: Кульбу-Горлан сидел тихо, значит, это не он.

— И что бы это значило? Что происходит?

Прижав сумку Оксы к себе, Гюс обошел помещение. Заглянул под каждую парту, открыл дверь кладовки, потом большой шкаф. Ничего… Но песня-мольба, тихая и душераздирающая, по-прежнему звучала в его в ушах.

Гюс замер на месте, прислушиваясь и пытаясь определить, откуда идет звук. В жалобном плаче он вдруг различил слова, но не уловил их смысла.

— Что вы сказали? Где вы? — пробормотал юноша, внимательно оглядываясь по сторонам, хотя до этого осмотрел все закоулки классной комнаты.

До его слуха донесся голос, близкий и далекий одновременно:

— Я тут, перед вами. Мне нужна помощь, придите и освободите меня… Пожалуйста!

Окса в еще не высохшей блузке уже собралась выйти во двор, когда услышала звук туманного горна. [1]

— О! Похоже, мобильник Гюса…

Когда она проходила мимо лаборатории, звук усилился, а потом прекратился. Окса застыла на месте и немного подождала. И улыбнулась, услышав подсказку: глухой голос Дарта Вейдера сообщил, что кто-то оставил сообщение на автоответчике Гюса.

Окса не ошиблась! Не раздумывая, она распахнула дверь лаборатории и вошла.

— Гюс? Ты тут?

Ответа не последовало. Окса огляделась и заглянула под парты. Вообще-то такого рода розыгрыши были не в духе ее приятеля, но кто знает, что взбрело ему в голову… И тут она заметила на полу мобильный телефон.

— Что делает здесь его мобильник? — нахмурившись, пробормотала девочка.

Окса подняла телефон, еще раз недоуменно огляделась вокруг и направилась во двор к остальным ученикам.

— Ты Гюса не видела?

Зоэ подняла глаза, и Окса заметила, как на ее красивом лице мелькнула тень. Окса, смутившись, что напрасно испугала, быстро добавила:

— Он просто настоящий Простофиля… Смотри, потерял свой мобильник!

С присущей ей непосредственностью она схватила Зоэ за руку и потащила за собой.

— Пошли! Он наверняка забился в какой-нибудь угол! Но мы его быстро отыщем, вот увидишь!

После того как Зоэ поселилась у Поллоков, Окса поняла, как хорошо иметь подругу. Настоящую подругу. Сочувствие, которое она испытывала к Зоэ из-за того, что той довелось пережить, постепенно сменилось искренней привязанностью, причем обоюдной, что немало удивило обеих девочек. Ну а после того, как их объединила тайна, их дружба стала нерушимой, как скала.

— Ему же лучше, если подольше не найдется! — фыркнула Окса.

После получасовых бесплодных поисков подружки вернулись к исходной точке, встревоженные куда больше, чем были готовы признать. День подходил к концу, и ученики уже покидали территорию колледжа.

— Позвони домой, — озабоченно нахмурившись, предложила Зоэ, чем только усугубила тревогу Оксы.

Когда Пьер Белланже и Павел Поллок появились во дворе колледжа, беспокойство обеих девочек только возросло. Все вместе они еще примерно час прочесывали здание сверху донизу, все больше нервничая.

— На Бигтоу-сквер его нет, дома тоже… — сообщил Пьер, убирая в карман мобильник.

А когда привратник закрыл тяжелые створки ворот колледжа Святого Проксима, им пришлось признать очевидное: ГЮС ИСЧЕЗ!

Окса с Зоэ переглянулись, на глаза девочек навернулись слезы. М-да, спокойствие последних месяцев определенно оказалось лишь короткой передышкой…

Беглецы не могли найти себе места от беспокойства. В дом Поллоков не замедлили примчаться Брюн и Нафтали Кнуд, а также Леомидо, брат Драгомиры. Наступила глубокая ночь, что усугубило и без того тяжелую атмосферу, царившую в доме Поллоков.

Пьер, с осунувшимся от беспокойства лицом, обнимал Жанну, свою жену, которая все время тихо плакала и никак не могла остановиться. Драгомира подошла к ним и обняла, желая поддержать или утешить, но не смогла подобрать нужных слов. Павел, стоя за инвалидным креслом Мари, не сводил глаз с Оксы, чувствуя, как тревога охватывает все его существо.

— Может, следует сообщить в полицию… — хрипло предложила Окса.

— Нет, Окса, это невозможно, — ответил Абакум. — К тому же мы и так знаем, что они скажут, что он сбежал из дома…

— Гюс не из тех, кто сбегает! Его похитили! — воскликнула Жанна, теряя голову от волнения и беспокойства.

«Но кто?» — подумали все присутствующие, не рискнув, впрочем, произнести это вслух.

Только Окса осмелилась.

— Думаете, это может быть делом рук кого-то из Изменников? Ортон МакГроу наверняка не единственный, кому удалось выскользнуть из Эдефии… С чего мы решили, что других нет?

Присутствующие взглянули на нее с оттенком признательности и уважения. Все собравшиеся считали этот вариант развития событий наиболее вероятным и предпочли бы его всем остальным. Потому что в этом случае Гюс мог быть просто разменной монетой, ему не причинят никакого вреда до начала переговоров. Но что, если Изменники тут ни при чем? О таком лучше даже не думать!

Всю ночь напролет они сидели, не сводя глаз с входной двери и держа мобильники под рукой, выдвигая различные теории и предположения. И только около пяти утра Окса, плюхнувшись на диван рядом с Зоэ, замершей еще с вечера в полной прострации, обнаружила то, что оказалось началом пути.

Окса в сотый раз прослушивала последнее сообщение на мобильном телефоне Гюса, то самое, сигнал о поступлении которого и привлек тогда ее внимание к лаборатории. Сообщение было от Жанны: «Гюс, я никак не могу до тебя дозвониться. Отец заедет за тобой примерно через час. До скорого!».

Спохватившись, как она не подумала об этом раньше, девочка принялась просматривать то, что записано в памяти мобильника приятеля. Интересных сообщений не оказалось. А вот в видеофайлах обнаружилось нечто необычное: буквально за мгновение до получения сообщения от Жанны — что подтверждалось часами телефона — Гюс сделал странное фото.

— Смотрите! — Окса продемонстрировала крошечный снимок на дисплее. — Что это может быть?

Павел тут же включил компьютер, бросившись увеличивать изображение, все столпились вокруг. И едва картинка появилась, как Зоэ воскликнула:

— Это же моя бабушка! Это Реминисанс!

— Ты уверена? — не сдержалась Драгомира.

— Да!

Все уставились на экран: там было изображение худенькой, одетой в темную одежду женщины лет семидесяти. Она смотрела прямо перед собой, в ее широко открытых светло-голубых глазах плескались отчаяние и страх. Ее точеное лицо вызывало острое сочувствие.

— Это моя бабушка… — повторила Зоэ хриплым от усталости и волнения голосом.

Драгомира и Абакум изумленно переглянулись. Мгновенное озарение — и они оба, не сводя друг с друга глаз, одновременно воскликнули, нарушив тишину:

— Вкартинивание!

Гюс замер в состоянии неустойчивого равновесия на лакированном карнизе внутри картины. Пару мгновений назад он был еще в кабинете естествознания колледжа Святого Проксима, перед этой странной картиной, из которой доносился голос, наполненный болью и печалью. А потом этот размытый портрет будто втянул его в себя… Да. Каким бы невероятным это ни казалось, так оно и было…

И вот теперь он стоит внутри картины, перепуганный до полусмерти, на деревянном карнизе, который медленно растворяется у него под ногами.

— Картина… — пробормотал мальчик. — Я попал в картину!

Впереди он не различал ничего, кроме неподвижной, внушавшей жуткий ужас темной массы. Рамка картины приняла гигантские размеры, отчего у Гюса возникло ощущение, что сам он стал совсем крошечным. Он осторожно развернулся и нагнулся, собираясь потрогать натянутое полотно. Если повезет, он сможет пройти сквозь него и выберется из этого кошмара…

Мальчик коснулся полотна кончиками пальцев и застонал от огорчения: полотно превратилось в плотную завесу, такую же неуловимую, как воздух в холодном помещении.

— Тут есть кто-нибудь? — с трудом выдавил Гюс. — Вы меня слышите?

Голос его прозвучал странно глухо, словно в замкнутом помещении. Никогда в жизни Гюса не окружала такая полная тишина. Он почувствовал, как под ногами проседает кусок карниза и падает вниз.

Юноша прислушался, стараясь по звуку падения определить, на какой высоте он находится. Прошло больше десяти секунд, но никаких звуков до него не донеслось. То, что находилось у Гюса под ногами, словно не имело дна… Он с трудом сглотнул, на лбу и спине выступил холодный пот. Его капля стекла ему на глаза, мешая видеть.

Юноша автоматически поднес руку к лицу, чтобы смахнуть ее, и тут же потерял равновесие. То, чего он боялся, произошло: Гюс взмахнул руками, пытаясь найти, за что зацепиться, и с отчаянным криком рухнул в бездну.

Падение казалось бесконечным, время словно остановилось. В полнейшей тьме тело Гюса летело куда-то в неизвестность, и он не имел ни малейшей возможности контролировать его движение.

Гюс понимал, что падает, но не ощущал ровным счетом ничего. Словно что-то мощное влекло его вниз, но одновременно он будто парил в невесомости, планируя, как подброшенное в воздух перышко. Он летит вниз головой? Вертикально или горизонтально? Понять это было невозможно.

Гюс совершенно не чувствовал собственного тела. И несмотря на захватывающие дух ощущения, ему было страшно. Может, он умер? Может, попал в какую-то черную дыру, пленником которой останется до скончания времен? От этой мысли у него глаза вылезли из орбит.

Наконец он почувствовал под ногами мягкую, как перина, поверхность. Запаниковав, Гюс затаил дыхание и прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. Может, это и есть то, что называют мраком… Полная и всеобъемлющая темнота казалась осязаемой, настолько она была плотной.

Гюс неуверенно протянул руку, ожидая, что вот-вот коснется… чего-то. Стены. Двери. Лица! Но вокруг не было ничего, кроме этой темной пугающей пустоты. Он с тревогой рыскал глазами в непроглядной тьме и вскоре различил маленькие голубоватые светящиеся пузырьки, вылетавшие из его собственного рта, словно его дыхание материализовалось!

Гюс глубоко вздохнул, и странный феномен повторился: из его рта вылетели пузырьки всевозможных размеров и тут же растаяли.

Заинтригованный, он продолжил свой анализ и через несколько минут сумел разглядеть медленную пульсацию в виде слабых темно-сиреневых вспышек. Сердце мрака? От этой мысли мальчик вздрогнул.

«Не думай об этом, — в ужасе велел он себе. — У мрака нет сердца!»

Он снова огляделся, но так больше ничего и не различил. «Может, у мрака и нет сердца, но он казался при этом очень даже живым!»

Гюс решил собрать все свое мужество в кулак и встал. Ноги у него тряслись, а зубы стучали, но он взял себя в руки и решительно двинулся во тьму.

Постепенно мрак начал рассеиваться. Пробивающийся сквозь ветви странный сиреневый цвет неба освещал сумеречным светом окружавший Гюса лес. Юноша по-прежнему ничего не слышал, будто тут исчезли всякие признаки жизни. Он потряс головой. Ему было неуютно в этой тревожно-неподвижной и беззвучной обстановке. Здесь вообще ничего не шевелилось, даже воздух словно застыл.

Гюс прищурился и через несколько секунд буквально побелел. Потрясенный, он плюхнулся у подножия огромного дерева и обхватил голову руками.

— Да что со мной такое? — простонал он. Сердце бешено колотилось. — Что все это значит?

Нервным жестом он отбросил со лба темную, падающую на глаза прядь. Словно какая-то черная масса, липкая, как горячий гудрон, заливала каждую частичку его тела и души. В ушах гудело, будто в мозгу поселился пчелиный рой. Гюс чувствовал, как его парализует страх и он едва решается дышать, не то что двигаться.

Да где же это он? В другом измерении? Параллельном мире? В Эдефии, Потерянной земле? Единственное, в чем он был уверен: он упал в картину и не умер, поскольку его сердце бьется.