Читаем Лехинский царь (СИ) онлайн бесплатно

1

Солнце пряталось среди туч, и редкий холодный дождь лениво бил по лицу колючими каплями. Коред надвинул капюшон и слегка тронул кобылу пятками, но та словно и не почувствовала. Неспешно шагая по взмокшей земле, она била хвостом и недовольно ржала, требуя свежей еды. Порой она останавливалась и пыталась жевать мокрую пожелтевшую траву. Тогда Коред скармливал ей пару морковок, и они продолжали путь.

На много миль вокруг не было ни души. Далеко на западе, за пеленой облаков, виднелись пики Гряды Раскола. В ста милях к югу стояла стена густого леса, вдоль которого тянулся тракт, а впереди раскинулась огромная, поросшая рощицами и желтой травой, изрытая оврагами Лехинская пустошь. Иногда Коред останавливал кобылу, приподнимался в седле и оглядывался, в надежде, что где-то в этой глуши затесалась отшельничья хата, или разбила лагерь группа мастеров рунного дела. За несколько дней пути его надежды ни разу не оправдались.

Тишина становилась всё гнетущее. Даже ветер, обычно гуляющий в поле, сегодня решил дать себе роздыху.

Почувствовав зов мочевого пузыря, Коред спешился, скормил кобыле очередную морковь и отошел отлить. Затем он снял с седла пристёгнутый бурдюк с вином и сделал несколько мощных глотков. Крепкая, едкая жидкость тут же растеклась по телу и согрела нутро. "Нужно отдохнуть", - подумал охотник. - "Я устал, эта кляча устала, а если она здесь издохнет, то мне стоит лечь с ней рядом".

Найдя небольшую рощицу, Коред прошелся между деревьями в поисках места, где можно было безопасно переждать ночь. Отбросив соблазн заночевать на сухом куске земли, укрытом от дождя и ветра, он выбрал для ночлега место под склоном покосившейся берёзы. Ветер повалил её, но соседние деревья не дали упасть, образовав под её листвой природное укрытие. Так, решил Коред, его не заметят, если его преследователи каким-то чудом выследят его здесь. Привязав кобылу к дереву, Коред стащил с крупа свёрнутый спальный мешок, и уже было собирался стелить его, как вдруг заметил нечто необычное: в паре ярдов от него, в луже грязи, плавала какая-то цветная вещица. Подойдя ближе, охотник запустил туда руку и выудил старую, вымокшую, местами сгнившую тряпичную куклу.

Уже давно Кореда мало что удивляло. Атрофия различных чувств была, можно сказать, особенностью его ремесла. Но даже это не смогло сдержать нахлынувшего на охотника недоумения.

"Откуда детская игрушка могла взяться в этой дыре?", - подумал он.

На окраине Лехинской пустоши мало селений и все они расположены ближе к основному тракту. Последнее поселение в двух днях пути отсюда -- слишком далеко, чтобы тамошняя детвора могла терять здесь игрушки.

Коред еще раз осмотрел куклу. Ничего особенного в ней не было, кроме того, что после долгого лежания в грязи выглядела она жутко. Сплетённые нити, некогда изображавшие волосы, подгнили и расплелись, ручки и ножки стали тонкими, словно прутики, а пуговица, бывшая левым глазом, переломилась надвое. Кукла была ряжена в розоватое в белый горошек платьице, теперь напоминающее покрытое ржавчиной тряпьё.

"Она тут уже давно", -- решил про себя Коред. - "Но здесь нет ни ручьёв, ни речушек. Её не могло принести издалека".

Постояв и разглядывая куклу еще с полминуты, Коред подошел к лошади, достал из седельных сумок большой платок, завернул в него игрушку и сложил обратно в сумку. Затем свернул и без того неразвёрнутый лагерь, отвязал кобылу, сунул ей в рот очередную морковку и резво запрыгнул в седло. Настроение его было приподнято.

-- Не спи, лошадь, - сказал Коред, слегка пришпорив кобылу. - Где-то рядом есть люди.

2

Внезапно пришлое возбуждение быстро сменилось нетерпением, а затем и разочарованием. Уже два часа Коред обходил округу, удаляясь всё дальше от того места, где нашел куклу. День, и без того пасмурный, сменился вечером. Дождь участился, а измучившаяся кобыла то и дело выкидывала фортели.

Темнело, и серое небо стало приобретать тёмно-фиолетовые оттенки. В довершении всего в воздухе вдруг прокатился громовой раскат, и вспыхнула молния. Кобыла под Коредом перепугалась, заржала, и её понесло. Бранясь, охотник пытался утихомирить испуганное животное, но всё было тщетно: не проскакав и тридцати футов, она поскользнулась на мокрой грязи и рухнула на брюхо, сбросив Кореда прямо в лужу.

Поднявшись, Коред выплюнул изо рта попавшую в него грязь и произнёс несколько самых скверных из известных ему ругательств. А он знал их немало. Утерев лицо рукавом, охотник кинулся проверять, цела ли кобыла. Потерять её здесь было бы недопустимой роскошью. Лошадь с трудом поднялась на ноги, ржала и яростно била хвостом. Коред схватил её за удила и начал поглаживать по голове, пытаясь успокоить:

-- Уймись, животное. Это всего лишь гром. -- С этими словами он залез в сумку и вытащил оттуда очередную морковку, переломанную пополам. Кобыла приняла угощение и даже стала махать хвостом чуть менее яростно.

Коред вновь отёр лицо - грязь с волос стекала в глаза.

-- Похоже, дали мы маху. Ну, то есть я дал. Не знаю, откуда здесь эта кукла, но людей здесь нет.

Взяв кобылу под уздцы, Коред повёл её под горку небольшого оврага, надеясь вернуться к поваленной берёзе раньше, чем шальная молния превратит их в пищу для воронья. Лошадь шла медленно, видимо, падение всё же сказалось на её состоянии. Проклиная всё и всех, Коред развернулся, чтобы потянуть её двумя руками и замер, как вкопанный. Сначала ему показалось, что это просто свет от грозы играет с ним злую шутку. Но нет, за стеной дождя, за вспышками молний, вдалеке отчётливо виднелся пляшущий огонёк костра или факела.

Боясь поверить в увиденное, Коред повёл лошадь за собой.

3

-- Кто там по ночам шастает?! Правил не знает, что ли? Сейчас пса спущу, он вам мигом напомнит! -- Невысокий мужчина с пышными усами одной рукой держал над головой факел, а другой пытался сдержать на поводке большого серого пса, лающего в темноту. Усатый не мог разглядеть Кореда, стоящего в темноте на окраине деревушки, но взбесившаяся собака и лошадиной ржание ясно говорили ему, что там кто-то есть

-- Спускай, -- сказал Коред из темноты. -- Коли он тебе ни к чему.

Чавкая сапогами по мокрой земле, охотник вышел в свет факела, ведя под уздцы прихрамывающую лошадь. Его нельзя было назвать высоким, но усатый всё равно смотрел на него снизу вверх. И смотрел, как на оборванца.

Коред знал, каков он сейчас с виду: грязные, мокрые каштановые волосы, подёрнутые сединой, свисали из-под промокшего капюшона. Лицо и недельная борода были заляпаны грязью, а чёрные глаза немигающее глядели на пса, который вдруг перестал заходиться лаем и трусливо уселся позади хозяина.

Коред явно нервировал усатого:

-- Ты кто? Чего притащился?

-- За шлюхами и вином. -- равнодушно ответил охотник. Затем задумался и продолжил, уже более мягко. -- Шучу. Мне нужен ночлег. Я промок, устал, а вот этот зверь распластался на пузе и повредил ногу, так что ему необходим лекарь.

Усатый окинул Кореда подозрительным взглядом:

-- А ты не бандит какой?

-- Только по отношении к другим бандитам.

Ещё немного подумав, усатый сказал:

-- Следуй за мной.

Тускло горящие факелы не позволили Кореду как следует разглядеть деревушку в кромешной ночной темноте, да и беснующийся ливень не облегчал задачу. Они прошли несколько небольших домов, когда усатый приказал Кореду ждать, а сам прошел к двери небольшой хаты и вошел внутрь. Через минуту он вышел обратно, и они двинулись дальше.

-- Сюда её заводи. -- сказал усатый.

Перед Коредом предстало большое, высокое строение с широкими воротами, куда можно было провести скот. Усатый открыл засов и распахнул ворота.

Внутри было светло, сухо, и намного теплее, чем снаружи. Местные явно отнеслись к строительству конюшни со всей ответственностью: пропитанные и умасленные стены не пропускали ветер и влагу, а в каждом из пяти крупных денников можно было держать боевого скакуна.

Коред провёл кобылу к свободному деннику, где на полу было разложено сено, а в корыте плескалась вода, и стал снимать с животного свои пожитки. Усатый подозрительно покосился на рукоять меча, завёрнутого в плотную ткань.

-- Сейчас Фалько придёт, подлечит скотинку. А ты за мной давай!

Коред повиновался.

Пройдя еще несколько домов, они пришли к небольшому, покосившемуся сараю. Усатый отпер дверь.

-- Наслаждайся. Утром будешь со старостой разбираться. А пса я под дверью оставлю, чтобы ты не учудил чего, -- усатый погрозил Кореду кулаком.

-- Благодарю. -- Коред скинул на пол рюкзак. -- Но учти: если с моей кобылой что-то случится, или вы мне среди ночи сарай подожжёте, то я тебя этой самой псине по кускам и скормлю. Она, по-моему, будет рада.

С этими словами Коред захлопнул дверь амбара и стал готовиться ко сну.

4

Капли утреннего дождя мерно постукивали по крыше сарайчика. Коред открыл глаза и тихо выругался. Выспаться ему не удалось: в сарае было сыро и холодно. Влажная солома, заменяющая ему матрас, затхло пахла, а в воздухе витал аромат грибка и пыли. Видно, что здесь не убирались со времён образования Гряды Раскола. Коред поднялся на ноги и укутался в плащ, который предварительно отжал и повесил сушиться на старые, стоящие у стены грабли. Суше плащ, естественно, не стал, но с него хотя бы перестала литься вода. Достав бурдюк с вином, охотник плотно приложился к горлышку.

С улицы донеслись звуки тяжелых шагов, приближающихся к сарайчику. "Вдвоём пришли", -- заметил про себя Коред. Дверь бесцеремонно распахнулась, обрушив с трухлявого потолка неиссякаемые запасы пыли. На пороге стоял усатый собачник, что вчера встретил Кореда у края деревни. За его спиной маячил огромный, семифутовый юноша с плоским носом и глуповатым взглядом. Он с интересом разглядывал охотника и почёсывал себя за ухом.

-- Выспался? -- без тени любезности спросил усатый. -- Пошли, староста ждёт. Расскажешь ему, кто ты такой, и какие демоны тебя сюда притащили.

Коред не стал спорить. Отряхнувшись от пыли, он, молча, кивнул и, поплотнее закутавшись в плащ, проследовал за усатым мимо верзилы. Тот продолжал разглядывать Кореда, теперь глупо улыбаясь. "В каждой деревне есть свой дурачок" -- в который раз отметил про себя охотник.

В свете мрачного утра Коред мог разглядеть деревню куда лучше, чем в кромешной ночной темноте. Это было небольшое, на дюжину с лишком дворов поселение, расположенное на изъеденной овражками и пригорками возвышенности. Как и зачем кто-то основал здесь деревню, Кореда не интересовало -- он уже привык к тому, что люди, порой, селятся в самых диких местах. Однажды он наткнулся на общину, жители которой поселились вблизи болот, исходивших ядовитыми испарениями. Они болели и умирали, рожали уродов и мертворождённых, но всё равно продолжали жить среди паров ядовитого газа. Так что Кореда ничуть не взволновало одиночное поселение, даже расположенное в такой глуши, как Лехинская пустошь.

Пока они, молча, шли к дому старосты, Коред насчитал около тридцати жителей. Почти все были молоды, не старше сорока лет. Несколько стариков сидело под карнизом домов, скрываясь от дождя. Мальчишки носились по улицам, и кидалась грязью под угрозы матерей всыпать им розгами. Каждый, кто замечал Кореда, провожал его неодобрительным взглядом. Даже дети прервали свои игры и тяжело уставились на охотника. Кореду на миг почудилось, словно его ведут на казнь, причём не менее, чем за измену.

Проходя мимо старого, напоминающего храм строения, внимание охотника привлекло украшение, свисающее с факельного столба, вбитого у тропинки. Коред замер, а затем отошел от своих конвоиров, дабы рассмотреть его повнимательнее. Это был сплетённый из берёзовых и ивовых ветвей круг, в центр которого вплетены различные луговые цветы: аконит, люпин и мышиный горох.

-- Нечего тебе там смотреть! -- раздался сзади голос усатого. Коред повесил поделку обратно на столб и, молча, вернулся в строй. "Не время сейчас с этим разбираться. Позже", -- пообещал охотник самому себе.

Усатый смотрел на него с нескрываемой злобой.

-- В твоих краях считают нормой лапать то, что тебе не принадлежит?!

-- В моих краях считали нормой встречать забредшего путника пивом и сырной лепёшкой, а не грозиться спустить собак. Тем более, если тот путник вымок под дождём, а его кобыла повредила ногу.

-- Глядите, какой правильный, -- проворчал усатый. -- А в твоих краях путники тоже грозятся скормить хозяев их собственным псам?

-- Только если хозяин плох, а пёс голодный.

Дальнейший путь к дому старосты они провели в полном молчании. Лишь глуповатый великан позади них напевал что-то себе под нос. Деревня была не густо застроена, дома и амбары располагались на приличном расстоянии друг от друга, соединённые между собой тропками и дорогами для телег. Дороги и тропки те были извилистыми и то вели в горку, то под неё, так что для того, чтобы добраться из одного конца деревни в другой, требовалось время. Наконец они подошли к большой, ладно срубленной избе. Изба отличалась тем, что выглядела относительно новой, а перед выходящими во двор окнами даже был маленький огород.

-- Входи, -- сказал усатый. -- И смотри мне, учудишь там чего -- я на тебя Осберта спущу! -- Усатый указал на великана, внимание которого полностью поглотило содержимое собственного носа. -- Он пострашнее собаки будет.

Коред взглянул на великана, покачал головой и, быстро пройдя к двери старосты, вошел внутрь.

5

Внутри изба оказалась довольно уютной. В большом, хорошо освещённом помещении было тепло и пахло хлебом. В дальнем углу, у большой печи, спиной к охотнику стоял высокий мужчина с ухватом в руках. Выудив из печи горячий чугун, он быстро пересёк половину комнаты и водрузил его на стол. Нос Кореда уловил запах пшеничной каши. Хозяин дома, казалось, и не заметил вошедшего в дверь охотника.

-- Как моя лошадь? -- Коред давно утратил свои манеры и не стал приветствовать хозяина. В сущности, он считал, что обращение к человеку и так можно считать приветствием.

Староста поднял свои карие глаза и, наконец, заметил стоящего на пороге гостя. В густой, доходящей до середины груди бороде засияла улыбка:

-- Простите, -- махнул рукой староста. -- Я с этой кашей уже пару часов бьюсь.

Он подошел к Кореду и, приветливо посмотрев на него сверху вниз, протянул руку. Охотник пожал её без особого желания и тоже посмотрел в улыбающиеся глаза старосты, но приветливых огоньков в его собственном взгляде не было и в помине.

-- Альбин рассказал мне о вашей встрече посреди ночи. И о вашем столь приятном знакомстве тоже, -- староста указал на лавку возле обеденного стола. -- Присаживайтесь.

Коред прошел к столу и уселся на сухую, твёрдую древесину. Староста, тем временем, доставал с полок пару глиняных мисок и столовых приборов.

Что-то не так с этим местом, решил про себя охотник. И с этим старостой что-то не так. С каких пор деревенщины на задворках цивилизации обучены манерам и гостеприимству? Да ещё и говорят, словно родились не в хлеву, а в библиотеке. А этот храм посреди деревни...