Читаем Лекарство от снов онлайн бесплатно

Сгусток огня пролетел над макушкой, обдав Шута жаром, и угодил в смородиновый куст, что тут же воспламенился. Промахнувшаяся ведьма выругалась сквозь зубы, но не стала тратить время на создание нового заклятья и стремглав кинулась к своему коню. Конь, впрочем, поступил со своей хозяйкой самым эгоистичным образом и, спасая собственную шкуру, ускакал как можно дальше пожара. Ну а поскольку горела стараниями девушки добрая половина поляны, идти к нему было совсем не близко.

Ведьмочка, однако, оказалась личностью упертой и, не обращая внимания на царапающие ее ветки и подворачивающиеся под ноги корни деревьев, целеустремленно понеслась к пегому жеребцу, как ни в чем не бывало щиплющему травку на соседней поляне.

У Шута все это действо вызывало лишь легкую улыбку. Убегать от эльфа в лесу? Удачи, девочка! Без долгих размышлений он наклонил вниз одну из еловых веток, и ведьмочка упала, споткнувшись о непонятно откуда взявшуюся на ее пути корягу. Упрямица, правда, немедленно вскочила на ноги, но не тут-то было: ветки густо разросшихся кустарников, словно сговорившись, вцепились в подол ее платья, не давая ей двинуться с места. Что ж, никогда нельзя забывать, что лес не любит людей: он навеки предан эльфам.

Не прошло и трех секунд, как Шут оказался рядом с плененной ведьмой. Вот и славно, прелюдия кончилась! Эта маленькая победа стоила ему опаленной одежды и многочисленных ожогов, но это была вполне справедливая цена. Девушка была не то, чтобы сказочно прекрасна, но чем-то все же неумолимо привлекательна. Настолько, что, увидев ее в каком-то безликом баре такого же безликого провинциального города, он не удержался и поехал за ней. Причем долго ехал, пока что-то не дернуло ее остановиться в лесу. Его это абсолютно устраивало. Он любил лес, как и все эльфы. В частности потому, что, даже не обладая особыми магическими способностями, здесь он был всесилен. Ну, или почти всесилен.

— Что тебе нужно? — вперила в него яростный взгляд ведьма. А темперамента-то сколько, мать честная… Откуда бы ему взяться у девушки, воспитанной, судя по одежде и повадкам, в лучших традициях высшего общества? Хотя, эти маги чего только себе не позволяют… Но так даже интересней.

— Ты и нужна, — невозмутимо ответил эльф, с удовольствием ее разглядывая и в который раз убеждаясь, что у него замечательный вкус.

— Пошел к черту! — немедленно отреагировала девчонка, чем вызвала у Шута лишь желание расхохотаться. Боже всевышний, она еще пытается ему хамить! Какая, однако, бесстрашная оригиналка ему попалась! Забавно.

А вот Сангрите ,[1] как в быту называли пленницу друзья, забавной ситуация ни в коем разе не казалась. Более того, она не находила ни одной причины симпатизировать незнакомому эльфу, с самыми недружелюбными намерениями гонявшему ее по лесу. Печальней же всего было то, что лес, окружавший их, совершенно очевидно подчинялся этому странному субъекту. Не зря говорят, что растительность в окрестностях Лесного города волшебная. В общем-то, именно из-за красивых россказней она сюда и приехала: интересно же увидеть все своими глазами. Но ничего удивительного здешняя природа ей так и не показала, если, конечно, не считать чудом одного крайне подозрительного эльфа.

— Даже не приближайся! — воскликнула ведьма, с силой вырывая подол из цепких объятий кустарников и делая стремительный шаг назад. На ветках остались клочки ткани, что, однако, совершенно не помешало им в следующий момент вцепиться в девушку с новой силой.

— Придется смириться, — невозмутимо ответил Шут и, притянув девушку к себе, принялся распускать шнуровку на ее платье.

— Не прикасайся ко мне! — Сангрита брыкалась в безуспешных попытках оттолкнуть эльфа и одновременно составляла новое заклятье. Правда, волшебный лес снова не упустил шанса ей подгадить и, как раз в тот момент, когда огненная струя должна была озадачить эльфа тушением собственной роскошной шевелюры, кусты потянули ее вниз, и она упала, захлебываясь собственной магией.

А потом началось то, что позже ведьма лаконично окрестила адом. По крайней мере, так страшно и больно ей не было еще никогда. По сравнению с этим, даже сломанная в раннем детстве нога казалась чем-то приятным и радостным.

К счастью, основная часть мучений продлилась не долго, и уже через десять минут эльф, как ни в чем не бывало, вскочил в седло и исчез за деревьями, бросив на прощание театральное «Прощай, сладкая моя!».

Нельзя сказать, чтобы Сангриту это не радовало. То недолгое время, что ей довелось с ним общаться, оставило за собой неистовое желание покончить с собой или, если кто-то сдуру спасет, уйти в монастырь. Но поскольку монастыря поблизости не было, а на какие-либо телодвижения сил не оставалось, девушка так и осталась лежать в траве, наедине с собственным унижением и суицидальными мыслями.

И все же противоречивая натура, порой заставлявшая ее бросаться из крайности в крайность, не позволила депрессии завладеть юной ведьмочкой полностью.

«Ну хорошо, тебя только что изнасиловал незнакомый эльф. Но это ведь не повод кончать жизнь самоубийством!» — яростно возмущалось второе Я, отличавшееся редкостной прямолинейностью и тем целеустремленным оптимизмом, что довел бы до истерики даже мертвого.

«Хорошо?!! О да, просто великолепно! Ты хоть поняла, что только что сказала? Ее из-на-си-ло-ва-ли! Понятно тебе? Обошлись хуже, чем с последней уличной шлюхой!» — оскорбилась одна из суицидальных мыслей, отстаивая все то безрадостное, что царило сейчас у Сангриты в душе.

«И что, отправляться теперь в мир иной?! А зачем вообще так мелочиться?! Давай окончательно откажемся от рассудка, купим большой кинжал и двинемся искать этого эльфа по всему Королевству. Будем мстить! Замечательно патетичный и глупый поступок, кстати. Не хуже, чем смерть от больного самолюбия!»

— Ну-ну, уже побежала развешивать объявления. «Молодая девушка ищет красивого одинокого эльфа, страдающего недержанием члена. Для последующей кастрации», — мрачно пробормотала себе под нос Сангрита.

В голове царила полная каша и ведьмочке все явственнее стало казаться, что еще немного, и она в ней безвозвратно утонет — сама станет маньячкой поопасней ее недавнего знакомого. Только специализироваться она будет исключительно на представителях его остроухой расы. Зато, какие интригующие слухи пойдут по Королевству!

Внутреннее Я удовлетворенно хмыкнуло и закончило свою яростную перепалку с мрачными мыслями, видимо решив, что раз способность иронизировать Сангрита не утратила, то серьезная опасность ее психике не грозит. Мысли же, в свою очередь, осознали, что их хозяйка больше настроена действовать, чем вяло предаваться апатии, и благоразумно попрятались по темным углам подсознания, чтобы вернуться в более удобный момент.

— Ладно, по крайней мере, все уже закончилось, — относительно утешила себя ведьмочка, вставая с земли и машинально кутаясь в плащ уехавшего эльфа. Ее маньяк галантно подарил его ей, так как от платья, по его же, кстати, вине, остались одни лохмотья.

— Тоже мне рыцарь без страха и упрека, — вновь рассердилась девушка. Продолжая ворчать подобным образом, она словно бы по капле выплескивала все те негативные эмоции, что накопились и жгли ее изнутри по вине так неудачно повстречавшегося на ее пути эльфа. Бессмысленная ругань не могла вернуть душевное равновесие, зато превосходно отвлекала от жалости к себе-любимой и даже способствовала развитию какой-никакой надежды на то, что ее неприятности почти закончились.

Вот если бы только к ней снова вернулась ее магия! В пылу тщетных попыток отбиться и убежать от сумасшедшего маньяка, Сангрита неосознанно сделала то, чего никогда не сделает ни один серьезный маг — позволила Потоку течь бесконтрольно. Каждый волшебник в своей сфере был чем-то вроде плотины на реке, состоящей из голой, необузданной магической силы. Эта сила нуждалась в постоянном контроле. Тех же, кто контроль терял, Поток попросту сносил, блокируя на какое-то время способности. В особо опасных случаях они исчезали навсегда.

Чувствуя поднявшееся с новой силой нервное напряжение и готовность суицидальных мыслей снова ее мучить, ведьмочка судорожно сжала зубы, поднялась на ноги и, огибая затухающие кострища, направилась к пегому коню, что мирно щипал травку на непострадавшей от огня стороне поляны.

Огонь был любимой стихией Сангриты. Она давалась ей охотней других и приносила больше всего удовлетворения. Не мудрено, что, стараясь защититься от посягательств на свою честь, она инстинктивно использовала именно огонь. Правда, на этот раз он не сильно ей помог. Она не удержала Поток, и он захлестнул ее с головой.

Девушка оглядела наполовину сгоревшую поляну и глубоко вздохнула. Спасать было уже нечего. Пока она общалась со своим маньяком, магия выжгла все, на что ее хватило. Сейчас же остались лишь маленькие костры, тушить которые было бессмысленно. Все равно скоро, как только остатки высвобожденной силы выдохнутся, они погаснут сами. Да и не может она ничего сделать: волшебство с этого момента для нее под большим вопросом.

Сангрита подозвала коня, кое-как взгромоздилась в седло и, подарив выжженной поляне еще один грустный взгляд, направилась в сторону ближайшего населенного пункта, снедаемая горечью и бессильным сожалением о том, что эльфу, на его счастье, Поток ничего не сделал.

«Опять! Опять этот кошмарный сон! Ну сколько можно уже! О, если бог существует, то он явно грешник похуже меня!» — примерно такие мысли одолевали Шута последние несколько часов, то бишь с того момента, как давний кошмар в очередной раз заставил его проснуться среди ночи в холодном поту.

И после этого еще говорят, что время лечит, а прошлое не вернуть! Черта с два! Забудешь тут, когда чуть ли не каждую ночь видишь события столетней давности, ни на секунду не относящиеся к приятным воспоминаниям. В последнее время этот адский сон стал напоминать о себе с просто-таки пугающей частотой. Порой измученный эльф даже специально не спал по нескольку суток, чтобы только не видеть то, что и так слишком прочно засело в памяти.

Дефект, просто-таки волшебно непослушный и самонадеянный конь, воспользовался временной апатией хозяина и, с твердым намерением достичь цели, не дав ему опомниться, кинулся в сторону ближайшей деревни, не заостряя внимания на том, что несется к ней по непролазным зарослям. Его инстинкты вполне можно было понять, ведь хозяин, пребывая после своих остросюжетных сновидений на грани истерики, повел себя соответственно состоянию и рванул из Лесного города в неизвестном направлении. Приключений, вестимо, искать среди ночи. Некомфортно ему, видите ли, стало в родовом поместье, обязательно нужно нестись черт знает куда, черт знает зачем!

Сам же лорд Демолир, бывший придворный шут, а так же последний представитель одного из древнейших эльфийских семейств, давно уже перестал искать объяснение своему неадекватному поведению и просто шел на поводу эмоций и желаний. Благо, он мог себе это позволить. Он жил на свете чуть больше трех веков, имел кучу денег, громкую фамилию, славу гениального виолончелиста и внушал боязливое уважение каждому, кто его видел. Он объехал, кажется, весь свет и видел столько самых разнообразных личностей и явлений, что спокойная размеренная жизнь лишь навевала скуку. Эта скука, вкупе с одиночеством, присутствовала в его жизни вот уже лет шестьдесят и стала настолько привычной и естественной, что самостоятельно разобраться в собственных чувствах и понять, что же ему все-таки от жизни нужно, уже не представлялось возможным. Единственное, что он знал наверняка, было то, что останься в живых его жена и дети, все было бы гораздо проще. По крайней мере, у него был бы хоть кто-то, ради кого стоит жить. А время все-таки не лечит. Сто лет прошло, а он до сих пор видит во сне, как голодный волк-оборотень убивает его семью, вновь чувствует, как звериные зубы впиваются в него самого, делая отныне таким же неприкаянным изгоем, вынужденным каждое полнолуние превращаться в животное.

Помнится, сразу после похорон, в попытке убежать от воспоминаний, он уехал на продолжительные гастроли, с которых так, в общем-то, и не вернулся. С тех пор Шут почти не жил в своем поместье, лишь изредка приезжал на месяц-другой, когда дорога заводила его в Лесной Город. В этот раз находиться дома оказалось особенно мучительно, и уже через неделю лорд Демолир вновь исчез в неизвестном направлении, а на пустынном ночном тракте появился Шут — одинокий бродячий музыкант с туманным прошлым.

— Интересно, есть ли в Королевстве хоть одно такое же невменяемое животное как ты? — умиленно проворчал эльф, осознав, что давно находится в какой-то глуши, и потянул носом воздух. Радовало одно: хоть Дефект и завез его в непролазные кущи, тонкое волчье обоняние подсказывало, что где-то совсем рядом живут люди, так что долго искать цивилизацию не придется. Впрочем, угольно-черный жеребец с выбеленными, по приказу хозяина, гривой и хвостом, всегда был исключительно умным животным. Наверное, поэтому Шута и не раздражали его бесконечные чудачества.

Маленькая человеческая деревушка показалась где-то через час. Состояла она из двух коротких улиц, пустыря с общим колодцем посередине и обветшалого постоялого двора. Судя по внешнему виду, большую часть доходов хозяин делал на продаже самопального эля местным мужикам, но никак не на предоставлении крова путешественникам. Впрочем, это мелкое поселение, расположившееся в стороне от главной дороги, явно не тянуло на торгово-культурный центр и вряд ли так уж часто посещалось путниками.

Понаблюдав какое-то время, как конюх сражается с нежелающим ему подчиняться Дефектом, Шут мысленно отметил, что руки у всех представителей человеческой расы растут не оттуда, откуда надо, а все прекрасное, что на свете есть — заслуга эльфов, и направился ко входу в гостиницу. Поединок конюх-Дефект он видел уже много раз с самыми разными участниками со стороны конюха, но сюжет всегда был один и тот же: конь упрямится, пока изможденный слуга не падает на землю, а потом смирненько, без посторонней помощи заходит в стойло.

«Мать честная!» — мысленно ужаснулся эльф, узрев обеденный зал своего временного пристанища. Безусловно, ему всякое приходилось видеть, но убогость этого помещения даже его не могла оставить равнодушным. В голове зародилась будоражащая мысль о том, что неплохо бы убраться отсюда и остановиться в более приличном месте, но на поиски этого приличного места сил уже не оставалось. Последние трое суток он, по уже понятным причинам, спал урывками и отчетливо понимал, что больше не в состоянии проехать ни версты.