Читаем Лейтенант Дмитрий Петров онлайн бесплатно
Мне было очень неловко ощущать себя сонным и небритым в половине двенадцатого, то есть практически в полдень. Но почти всю ночь напоминали о себе старые болячки и поэтому сон смог одолеть меня только лишь под самое утро, несмотря на абсолютно полное отсутствие какого-либо сопротивления с моей стороны.
– Здравствуйте… Вы разувайтесь и проходите, пожалуйста… А я сейчас по-быстрому умоюсь только… На кухню, пожалуйста… Пап, чайник поставь…
– Да я к вам ненадолго.
Пожилой мужчина был очень сдержан и немногословен. Но разбудивший меня отец сообщил мне о том, что гость купил две книги и еще он хочет обязательно со мной поговорить о чем-то…
«Ба-бах» – и я негромко выругался от резкой боли. Это спросонок мой автопилот взял неверный курс на ванную и затаившаяся в среднем положении тихушница-дверь опять коварно и вероломно проскользнула бочком между моих согнутых в локтях рук… Плескаться пришлось чуточку дольше, старательно прикладывая к многострадальному лбу ладони с холодной водой.
«Ну и рожа у тебя, Зарипов!»– мысленно посмеялся я над самим собой, по дремучей привычке стоя у зеркала и аккуратно обтирая полотенцем лицо. – «Шишка-то приличная… Интересно, о чем будет беседа?…»
Несколькими минутами ранее при рукопожатии я почувствовал сильную и мозолистую ладонь настоящего мужика, который нашу жизнь знает по своему опыту.
– Моя дочка встречается с курсантом из РАУ[1] и он у кого-то взял на два дня почитать вашу книжку. Сначала она её прочитала за день, ну а потом уже я её за полночи прочитал… Я сам в десанте служил… Честно говоря, я было не поверил…
– Чему? – рассмеялся я, помешивая чай в своем бокале.
Мы уже сидели на кухне, и мне было все-таки приятно слышать слова этого, в общем-то, постороннего человека.
– Ну, тому, что такое могло произойти на самом деле. Да и тому, что вы сами реально существуете. Да и еще есть некоторые моменты…
– Какие? Как это слепой смог написать такую книгу? Да? Откуда он денег взял на издание? – продолжал улыбаться я, осторожно отхлебывая свой чай. – Или, может быть, сам Шамиль Басаев подсунул мне эту рукопись? Да вы говорите, не бойтесь…
Мне ранее уже доводилось беседовать и спорить с разными людьми, которые всё никак не могли поверить именно в мое авторство «Первомайки». Одному нагловатому военкору даже пришлось указать на дверь, чтобы сдержаться от греха… И теперь, когда возникали даже малейшие сомнения по тому или иному поводу, я переходил в контратаку, чтобы, не теряя попусту время и не мудрствуя лукаво, взять сразу быка за рога и окончательно расставить все точки над английской буквой.
– А что? Есть и такое впечатление! – неожиданно резко и с каким-то внутренним вызовом произнес мужчина.
– Ну и какое же? Дмитрий… Извиняюсь, не упомнил вашего отчества… – подчеркнуто вежливо сказал я.
– Викторович… Петров Дмитрий Викторович, – вновь представился мой собеседник.
Ну, то, что он Петров, я запомнил сразу же с первых минут. Есть такие фамилии, вернее, определенные жизненные ситуации, которые врезаются в память на всю оставшуюся жизнь со всеми её деталями и участниками. Хоть это был совершенно другой человек, но у меня почему-то начало возникать легкая неприязнь.
– Какие? Ну, в целом книга написана технически очень грамотно. Но вот её смысловое содержание… – начал было говорить Петров, но затем замолчал.
– Оно в защиту чеченцев? – мое пренебрежение к словам оппонента было небольшим, но оно все-таки было, и от этого я никуда не мог подеваться.
– Да. Я считаю, что эта книга прочеченская, – серьезно сказал Дмитрий Викторович. – Лично мне неприятно было читать такое про боевиков и про наши войска.
– А вам бы очень хотелось, чтобы ваши десантники с моста пришли бы нам на помощь? – усмехнувшись, спросил я. – Точнее, чтобы так было написано? А я очень бы хотел, чтобы это произошло на самом деле, а не на бумаге. К моему большому сожалению, всё случилось именно так, как это написано в книжке. А ваша обида…
– Да я не обижаюсь! – перебил меня он. Я сам служил срочную за границей. Был ранен и всякое в жизни повидал. Но зачем так писать про них? Что они такие отчаянные и смелые…
– Ну, во-первых, в книге они выглядят такими, какими я их видел. Если они брали в заложники мирных людей, то это так и написано. Если они сожгли живьем милиционера в больнице, это тоже есть в книге. Если они шли в полный рост в атаку на наши позиции, то и это не выдумано мной. А ОМОНовцы тоже могли защищаться до последнего, но они струсили и сдались в плен. И «Альфа» с остальными спецподразделениями тоже в принципе могли взять Первомайское, но у них это не получилось. И это тоже у меня написано. Почему-то Буйнакская разведрота… Их же тоже обстреляли боевики, но они смогли собраться и пойти к нам на помощь… Пусть поздно, но они это сделали… А ваши любимые десантники ушли в другую сторону… Они же не поспешили к нам на поддержку… Хотя это же десантники! Об этом и надо писать! Чтобы такого не могло повториться! Я сам окончил десантное училище и, думаете, мне не обидно, что именно десантники так поступили! Или я не прав?
Петров никак мне не ответил. Мое накипевшее возмущение вылетело с этой тирадой, и наступила долгая тишина.
«Только мертвых с косами не хватает!» – с внутренней усмешкой подумал я. Конечно, надо было бы вести себя более сдержаннее и поспокойнее, как я это обычно делал, но тут меня как прорвало. Хотя ведь каждый человек как читатель воспринимает прочитанную информацию как будто через призму именно своего, личного мироощущения и не обязательно его мнение будет совпадать с моим. Это только наши ГРУшные спецназовцы смогут оценить окружающую действительность так же как и я, но даже и их оценка обстановки может существенно отличаться от моей, исходя из позиции предвзятости или отсутствия таковой.
По моей просьбе на кухне появился отец, чтобы налить нам свежего чаю.
– Вы уж извините, что угощение такое скромное! Живем как все – не барствуем!
Извиняйся или не извиняйся, но от этого к варенью, сыру да хлебу с маслом на столе ничего не прибавится. Начальник пенсионного отдела Ростовского облвоенкомата полковник Севрюк опять осмелел, и мне опять задерживали мою денежку. Поэтому приходилось экономить и покупать только самое необходимое. Конечно, можно было его угостить еще и супом, ну а что бы тогда ел на обед мой четырехлетний сын?
– А где вы срочную службу проходили? Да вы не стесняйтесь, берите бутерброды с маслом и сыром… – мое гостеприимство было ограничено только лишь скромным угощением и соответствующим этому стыдом. – Чем богаты…
– Да я беру-беру, – ответил Дмитрий Викторович и после короткого молчания продолжил. – Это в Чехословакии в шестьдесят восьмом. Когда только нас вводили…
– Да ну! Вот это да! – искренне удивился я. – В первый раз слышу, чтобы там кровопролитие было. У нас в училище на кафедре огневой подготовки был полковник Сикорский, который тогда со своей разведгруппой захватывал телевышку в Праге. Так у них там всё было тихо и без стрельбы. Это, конечно, в одном месте было… А у вас как всё происходило?
– Нас как на броню посадили, так мы сутки на марше были от самой границы. Остановились мы возле одного городка, чуток подальше Праги, кажется. Ну, естественно, приказ – с местными не разговаривать, ничего не брать и не давать, в конфликты не вступать, на различные провокации не поддаваться, но оружие всегда должно быть при себе с полным боекомплектом. Закопались мы на близлежащей высотке и наблюдаем оттуда за местностью. Просидели мы так с неделю и вроде бы всё тихо и спокойно. Конечно, чехи по вечерам и ночам что-то орали нам снизу, но это всё мелочи были. А за пищей нам нужно было каждый раз спускаться к тому месту, куда нам её подвозили. Первые дни кухня наша полевая сама ездила, а потом нам стали подвозить на машине в термосах. И вот опять моя очередь идти за едой… За обедом, как сейчас помню…
– Это первое-второе-третье… – сказал я. – А сколько вас там было?
Я уже много раз слушал различные военные байки, которые по своей правдивости и достоверности значительно обгоняли всякие рыбацкие истории. И уже, скорей, по привычке я старался уточнять все детали до мельчайшей подробности.
– Да человек пятнадцать-восемнадцать. Два наших отделения и танкисты, ну один экипаж. На всех выходило по неполному термосу каши да супа…
– Это которые по пояс термоса? С ручками по бокам? – вновь перебил его я.
– Да нет. Это двенадцатилитровые термоса. Ручка у них сверху на крышке. А спереди еще лямки есть, чтобы за спину одеть можно было. У вас что, таких никогда не было? – недоверчиво спросил бывший десантник.
– Я же в спецназе был, – попытался оправдаться я. – Всю жизнь на сухпайках просидели. Всё консервы да котелочки. В учебке, правда, нам на стрельбище подвозили еду в таких больших термосах, у которых по бокам две ручки.
Мое враньё было, видимо, убедительным, но внутри почему-то стало неловко.
– Вот поднимаюсь я один по уже протоптанной тропинке. Слева каша, справа суп, за спиной вещмешок армейский с хлебом и двумя флягами с компотом…
– Это такие двухлитровые алюминиевые? На ремешке? – обрадовался я, вспомнив свой, вернее, грозненский сироп-ликер.
– Ну да, – подтвердил Дмитрий Викторович. – Мы их у танкистов брали, чтобы со фляжками нашими не мучиться.
Я невольно рассмеялся, вспомнив ликеро-водочный эпизод моих странствий по Чечне.
– А я их у своих бетеерщиков позаимствовал. Хорошая вещь! Сейчас где-то у меня в подвале висят. Интересно, в Великую Отечественную такие были или нет?
– Наверное, они тогда-то и появились! – улыбнулся мой собеседник. Это ж сколько лет они на вооружении стоят?! Там, единственное, крышка слишком широкая и по своей резьбе плохо ходит…
– Да. Бывало такое… – согласился я. – Ну и резинка не выдерживает температуры высокой… Разлезается в стороны и герметичность пропала.
Да… Надо признать, что эти фляги всё-таки разрядили сложившуюся обстановку легкого недоверия и непонимания, некоторая напряженность улетучилась и мы признали каждый друг друга за своего. Хотя он служил в те времена, когда я еще не родился, и между нами была значительная разница в прожитых годах, но вот именно по таким вроде бы незначительным мелочам и деталям приходило приятное осознание того, что этот поначалу посторонний человек воспринимает мир также как и ты. Как говорил Маугли: «Мы с тобой одной крови… Ты и я…»
– Вот карабкаюсь я наверх по этой тропке. А автомат со сложенным прикладом сбоку висит. Ремень пропущен через голову и хорошо, что его не зажали лямки от этого вещмешка. А… Ну и то, что предохранитель был опущен. Я уже полдороги прошел и вдруг вижу, как спереди из-за деревьев мне навстречу выходит какой-то гражданский… Спокойно так что-то говорит про советскую сволочь и сразу же начинает стрелять короткими очередями. А я за секунду до выстрелов успеваю присесть слегка, то ли со страху, то ли чтобы термос аккуратнее на землю поставить и первое блюдо не разлить. Тут меня в левое плечо как шарахнет, а я почему-то смотрю себе под ноги и замечаю, что впереди меня, в метре, фонтанчик земли поднялся… И чуть подальше еще один и еще дальше… А это оказывается моя очередь… И я её так глазами машинально сопровождаю… И наконец-то мои пули добрались до этого чеха и так наискосок его порвали в нескольких местах. И тишина такая настала, аж слышу, как у меня сердце бьется. Дальше этот гад лежит: хрипит и булькает. А я ведь тоже на земле уже… У меня слева так болит и сильно уж так ноет… И тоже что-то вытекает. Слышу, как наши сверху бегут, сапогами топают. А я себе лежу и думаю про себя: «Хорошо, что термос с гороховым супом не опрокинулся… А с кашей ничего не станет…»
– Ну, это вы еще в запарке были, – сказал я, допивая остатки чая.
– Да это понятно! Я же тогда еще толком всё не понял. Как-то всё автоматически получилось, да еще так быстро. Это уже потом я вспомнил, как пули его свистели, как компот теплый на меня проливался из пробитой фляги, как меня там же раздели и перевязали. А этот чехословак тоже живой остался. Из бывших полицаев оказался. И стрелял он из Шмайссера немецкого. Мне потом рассказывали, что его автомат был такой ухоженный, в масле и ни единой ржавчины.
– Видно, с войны сохранил на память, – усмехнулся я. – Ну, а потом что было? А ранило куда вас?
– Он мне левое плечо прострелил насквозь и еще бок по касательной задел. Меня ребята на руках в медсанроту притащили, хотя я сам старался идти. И следом особист прибежал и как начал на меня орать… Мол, не надо было поддаваться на провокацию и не открывать ответный огонь. А я сначала как-то растерялся и спрашиваю: «А что же надо было делать? Смотреть, как он меня расстреливает?»
– Еще и тельняшку на груди рвануть! – с насмешкой сказал я.
– Ну да! Им лишь бы свою задницу прикрыть! Быстренько так какую-то бумажку состряпал и мне подсовывает, чтобы я подписал. А я отказываюсь. «Без своего командира подписывать не буду!» Он опять орать на меня да всё матом… И тут я не выдержал и послал этого майора на
– Политика… Будь она неладна, – недовольно выразился я. – Когда она диктует свои условия и определяет интересы – не дай-то Бог попасть под её гусеницы.
Вскоре мое благодушное настроение быстренько так улетучилось, поскольку мне был задан неожиданный вопрос на наболевшую тему…
– А я вас недавно по местному телеканалу видел. Когда вы стояли с плакатом и требовали отставки командующего ВДВ. А его-то зачем? У него же сын погиб в Чечне… И вообще…
– Да то не командующего воздушно-десантными войсками, а его родного брательника… Он у нас областным военкомом… Там Георгий Иванович, а тут Валерий Иванович…
