Читаем Легион онлайн бесплатно

Annotation

Стивен Лидс по кличке Легион – человек, чьи ментальные способности позволяют

создавать множество личностей – иллюзорных людей, наделенных особыми чертами и

широким спектром умений. Повесть начинается с того, что Лидс и его «отражения»

оказываются вовлечены в поиски исчезнувшего ученого Балубаля Разона, чье основное

изобретение – камера, способная изменить наше представление об истории человечества и

в корне переделать структуру общества. Действие разворачивается не только в привычном

американском окружении, но и в Иерусалиме, древнем и раздираемом конфликтами

городе. В ходе повествования Сандерсон затрагивает самые разные и сложные вопросы:

природа времени, тайны человеческого разума, возможности применения

технологических новинок и изменчивая связь веры и политики.

Злободневная, умная повесть, «Легион» — по-настоящему увлекательное и

стимулирующее гибкость ума произведение, написанное рукой оригинального и безмерно

одаренного автора.

Брендон Сандерсон – Легион

Перевод с английского: yalkau, svelte.www.colltran.com, 2012-2013.

Вычитка  и редактура: rediens, schwammkopf, plevasik.

Для booktran.blogspot.ru, 2013.

Иллюстрация на обложке Джона Фостера (Jon Foster), www.jonfoster.com.

Брендон Сандерсон – Легион

***

Меня зовут Стивен Лидс, и я абсолютно вменяем. Галлюцинации мои, однако, напротив – безумны.

В комнате Джей Си фейерверками прогремели выстрелы. Бурча себе под нос, я снял  наушники, висящие на его двери – я давно привык держать их там – и протиснулся внутрь. В своих собственных наушниках, держа пистолет обеими руками, Джей Си целился в висящий на стене портрет Усамы бен Ладена.

Играл Бетховен. Очень громко.

– Вообще-то, я разговаривал! – крикнул я.

Джей Си меня не услышал. Он разрядил обойму в лицо бен Ладена, оставляя по ходу россыпь дыр в стене. Я не осмеливался подойти ближе: если застигнуть его врасплох, он может случайно застрелить меня.

Интересно, что может случиться, если меня подстрелит одна из моих галлюцинаций. Как мой мозг это истолкует? Без сомнения, нашлась бы дюжина психологов, которые захотели бы написать об этом. Но я не был намерен давать им повода.

– Джей Си! – крикнул я, когда он прекратил перезаряжать пистолет.

Он взглянул на меня и ухмыльнулся, снимая свои наушники. Ухмылка Джей Си выглядит немного  устрашающе, но я уже давно перестал его бояться.

– А, дохляк, – сказал он, поднимая пистолет. – Разрядишь обойму-другую? Тренировка тебе не помешает.

Я отобрал у него пистолет.

– В особняке, вообще-то, есть тир, Джей Си, иди и стреляй там.

– Обычно террористы не нападают на меня в тире. Ну, разве что только в тот один – единственный раз. Чистое совпадение.

Я вздохнул, взял со столика пульт и выключил музыку. Джей Си протянул руку, направил ствол пистолета, что я держал, вверх, а затем убрал мой палец со спускового крючка.

– Безопасность превыше всего, малец.

– Все равно это воображаемый пистолет,  –  сказал я, возвращая ему оружие.

– Ага, конечно.

Джей Си не верит, что он галлюцинация.  Это необычно. Большинство из отражений в той или иной мере принимает этот факт. Но не Джей Си. Большой, но не грузный, с квадратным, но не слишком, лицом и взглядом убийцы. По крайней мере, он так считал. Возможно, он просто очень хорошо его скрывал.

Джей Си щёлкнул новой обоймой в пистолете и прицелился в портрет бен Ладена.

– Не надо, – предупредил я.

– Но...

– Все равно он мёртв. Они убили его лет сто назад.

– Так мы сказали общественности, дохляк, – Джей Си убрал пистолет в кобуру. – Я бы объяснил, да доступа у тебя нет.

– Стивен? – донесся голос из дверей.

Я обернулся. Тобиас – еще одна галлюцинация, или аспект, как я иногда их называю. Худощавый и тёмнокожий, тёмные веснушки на его сморщенных от времени щеках. Его седеющие волосы были очень коротко подстрижены, одет он был в свободный, неформальный деловой костюм без галстука.

– Мне просто интересно, – сказал Тобиас, – сколько ещё ты собираешься заставлять ждать того бедного человека?

– Пока он не уйдет, – ответил я, присоединяясь к Тобиасу в коридоре. Вдвоем мы двинулись  от комнаты Джей Си.

– Он был очень вежлив, Стивен, – сказал Тобиас.

Позади нас, Джей Си снова начал палить. Я застонал.

– Пойду поговорю с Джей Си, – сказал Тобиас успокаивающим тоном. – Он просто старается оставаться в форме. Хочет быть тебе полезным.

– Ладно, как угодно.

Я оставил Тобиаса и повернул в другой коридор нашего обширного особняка. У меня было сорок семь комнат, почти все из них были заняты. В конце коридора я вошел в маленькую комнату, украшенную персидскими коврами и деревянными панелями, и плюхнулся на чёрный кожаный диван в центре комнаты.

Айви сидела на своем стуле около дивана.

– Это так и дальше будет продолжаться?  –  спросила она сквозь грохот выстрелов.

– Тобиас поговорит с ним.

– Понятно, – сказала Айви, делая пометку в своем блокноте. На ней был темный деловой костюм – брюки и пиджак, её белокурые волосы собраны в пучке на макушке. Лет ей было в районе сорока, она была одним из самых давних моих аспектов.

– Что ты чувствуешь, осознавая, что твои проекции перестают подчиняться тебе? – спросила она.

– Большинство подчиняется, – ответил я, защищаясь. – Джей Си никогда не обращал внимания на то, что я ему говорю. Это не изменилось.

–  Так ты отрицаешь, что становится хуже?

Я ничего не ответил.

Она сделала пометку.

– Ты отказал ещё одному просителю, не так ли? – осведомилась Айви. – Они же приходят к тебе за помощью.

– Я занят.

– Чем это? Слушаешь пальбу? Становишься безумнее?

– Я не становлюсь безумнее, – сказал я. – Я стабилизировался. Я практически нормальный. Даже мой невымышленный психиатр подтверждает это.

Айви промолчала. Выстрелы вдалеке, наконец, прекратились, и, подняв пальцы к вискам, я с облегчением вздохнул.

– Официальное определение безумия, – сказал я, – вообще-то довольно расплывчато. У двух людей может быть одно и то же расстройство в абсолютно одинаковой степени, но один будет считаться вменяемым по общепринятым стандартам, в то время как другого сочтут безумным. Ты пересекаешь черту безумия в тот момент, когда состояние твоего рассудка перестает позволять тебе функционировать и вести нормальную жизнь. По этим стандартам, я не безумен ни на грамм.

– И это ты называешь нормальной жизнью? – спросила она.

– Получается вроде бы неплохо.

Я взглянул в сторону. Айви, как обычно, накрыла урну планшетом с блокнотом.

Спустя пару секунд вошел Тобиас.

– Проситель всё ещё там, Стивен.

– Что?! – воскликнула Айви, сердито посмотрев на меня. – Ты заставляешь бедного человека ждать? Прошло четыре часа!

– Ну ладно, ладно, так и быть! – я вскочил с дивана. – Я отошлю его.

Я вышел из комнаты и спустился по лестнице на первый этаж, к главному входу.

Уилсон, мой дворецкий – реальный человек, не галлюцинация – стоял перед закрытыми дверями в гостиную. Он посмотрел на меня поверх своих очков.

– И ты туда же? – спросил я.

– Четыре часа, господин!?

– Мне надо было разобраться в себе, Уилсон.

– Ваша любимая отговорка, господин Лидс. В такие моменты невольно задумаешься, может быть это всё-таки обычная лень, нежели самоанализ.

– Тебе платят не за то, чтобы ты задумывался, – ответил я.

Он приподнял бровь и мне стало стыдно. Уилсон не заслуживал хамства; он был отличным слугой и отличным человеком. Нелегко было найти прислугу, готовую мириться с моими... особенностями.

– Извини, – произнёс я. – В последнее время я немного уставший.

– Я принесу вам лимонад, господин Лидс, – ответил он. – Для...

– Нас троих, – сказал я, кивая на Тобиаса и Айви, которых, конечно же, Уилсон видеть не мог. – И просителю.

– Мне безо льда, пожалуйста, – сказал Тобиас.

– А мне стакан воды, – добавила Айви.

– Тобиасу безо льда, – сказал я, рассеяно открывая дверь. – Айви – воды.

Уилсон кивнул и удалился выполнять приказ. Он был хорошим дворецким. Без него я бы, наверное, сошёл с ума.

В гостиной меня ждал молодой человек в рубашке-поло и брюках. Он подскочил со стула.

– Господин Легион?

Я поморщился от этого прозвища. Его выбрал один особенно одарённый психолог. Одарённый в драматических жестах, если точнее. По части психологии – не очень.

– Зовите меня Стивен, – произнёс я, придерживая дверь для Айви и Тобиаса. – Чем мы можем вам помочь?

– Мы? – спросил мальчишка.

– Фигура речи, – ответил я, прошёл в комнату и сел в одно из кресел напротив молодого человека.

– Я... эм... Я слышал, вы помогаете людям, когда остальные отказываются, – парень сглотнул. – Я принес две тысячи. Налом.

Он бросил на стол конверт с моим именем и адресом.

– ... и это оплачивает консультацию, – сказал я, открывая его и быстро пересчитывая.

Тобиас злобно взглянул на меня. Он ненавидит, когда я деру с людей деньги. Но на особняк с достаточным количеством комнат для всех твоих галлюцинаций, работая без оплаты, не заработаешь. К тому же, судя по одежде, паренёк может себе это позволить.

– В чем дело?  –  спросил я.

– В моей невесте, – ответил молодой человек, доставая что-то из кармана. – Она мне изменяла.

– Мои соболезнования, – сказал я. – Но мы не частные детективы. Мы не занимаемся слежкой.

Айви прошла через комнату, но не присела. Она обошла стул молодого человека, внимательно его осматривая.

– Я знаю, – быстро ответил парень. – Я просто... ну, видите ли,  она пропала.

Тобиас оживился. Он любитель хороших загадок.

– Он что-то не договаривает, – сказала Айви, скрестив руки и постукивая себя пальцами по руке.

– Точно?  –  спросил я.

– О, да, – откликнулся паренёк, подумав, что я обращаюсь к нему. – Она исчезла, но оставила вот эту записку.

 Он развернул бумагу и разложил на столе.

– Что самое странное, мне кажется, что здесь есть некий шифр. Посмотрите на эти слова. Они не имеют смысла.

Я поднял лист бумаги, просматривая указанные им слова. Они были на обороте листа, нацарапаны наспех, словно заметки. Этот же лист позже послужил для прощального письма невесты. Я показал его Тобиасу.

– Это Платон, – сказал он, указывая на записи на обороте. – Это все цитаты из «Федра». О, Платон! Выдающийся человек, знаете ли. Немногие знают, что в определенный период жизни он был рабом. Его продал на базаре тиран, который был не согласен с его взглядами... и с тем, что брат тирана весьма горячо разделял его убеждения. К счастью, Платона купил некто, кто был знаком с его трудами, поклонник, так сказать, который и освободил его. Иметь любящих фанатов выгодно, даже в Древней Греции... – продолжал Тобиас. У него был глубокий, успокаивающий голос, мне нравилось слушать его. Я внимательно рассмотрел записку, затем взглянул на Айви – она пожала плечами.

Дверь открылась, вошёл Уилсон с лимонадом и водой для Айви. Я заметил маячившего за дверью Джей Си с пистолетом в руке, он заглядывал внутрь, изучая молодого человека. Его глаза сузились.

– Уилсон, – я попросил, беря свой лимонад, – будь добр, пошли за Одри.

– Конечно, господин, – ответил дворецкий. Где-то в глубине души, я знал, что на самом деле он ничего не принес для Айви и Тобиаса, хотя и сделал вид, что подает что-то пустым креслам. Мой мозг дорисовал остальное: вообразил напитки, вообразил Айви, подошедшую к Уилсону, чтобы выхватить свой бокал, который он пытался всучить куда-то, где, по его мнению, она сидела. Она нежно ему улыбнулась.

Уилсон ушел.

– Ну? – спросил молодой человек. – Вы можете...

Он замолчал, когда я поднял палец. Может Уилсон и не мог видеть мои проекции, но он знал, кто в какой комнате живет. Оставалось только надеяться, что Одри будет на месте. Она имела привычку гостить у своей сестры в Спрингфилде.

К счастью, спустя пару минут она вошла в комнату. Была она, однако, в халате.

– Я так понимаю, это важно, – изрекла она, вытирая волосы полотенцем.

Я поднял записку, затем конверт и деньги. Одри наклонилась. Она была темноволосой, слегка полноватой женщиной. Она присоединилась к нам несколько лет назад, когда я работал над делом о фальшивомонетчиках.

Пару минут она что-то тихо бормотала, достала лупу – меня позабавило, что у неё в халате имелась лупа, но такова уж Одри – и стала изучать письмо с конвертом. Одно из них предположительно было написано невестой, другое – молодым человеком.

Одри кивнула.

– Определенно одна рука.

– Образец не очень-то велик, – промолвил я.

– Не очень что?.. – спросил парень.

– В данном случае этого достаточно, – ответила Одри. – На конверте твое полное имя и адрес. Наклон, расстояние между словами, форма букв... все говорит об одном. Еще у него очень характерная буква « е». Даже если мы возьмём более крупный пример за образец, совпадение с текстом на конверте, по моему мнению, будет составлять более девяноста процентов.

– Спасибо, – сказал я.

– Мне бы не помешала новая собака, – ответила она, уходя.

– Я не собираюсь воображать тебе щеночка, Одри. Нам шума и от Джей Си хватает! Я не хочу, чтобы здесь бегала лающая псина.

– Ой, да ладно тебе, –  ответила она, оборачиваясь в дверях. – Я буду кормить её ненастоящей едой, поить ненастоящей водой и водить на ненастоящие прогулки. Чего еще надо ненастоящей собаке для счастья?

– Разговор окончен, – произнёс я, улыбаясь: она меня поддразнивала. Было приятно иметь аспектов, которые не против быть галлюцинациями. Молодой человек наблюдал за мной с недоуменным видом.

– Можешь прекратить притворяться, – сказал я ему.

– Притворяться?

– Притворяться, что поражен какой я "странный". Попытка была довольно дилетантская. Я так понимаю, ты выпускник?

В его глазах мелькнула паника.

– В следующий раз попроси соседа написать записку, – вымолвил я, швыряя листок ему обратно. – Проклятье, у меня нет времени на это.

Я встал.

– Ты мог бы дать ему интервью, – сказал Тобиас.

– После того как он мне соврал? – я огрызнулся.

– Прошу вас, – умолял юноша, вставая. –  Моя подруга…

– Раньше ты называл её невестой, – ответил я, поворачиваясь. – Ты даёшь мне «дело», в процессе которого ты водишь меня за нос, попутно исподтишка делая заметки о моем состоянии. Твоя истинная цель – написать диссертацию или что-то в таком же духе.

Его лицо погрустнело. Айви стояла за ним, негодующе качая головой.

– Ты думаешь, ты такой первый?

Он поморщился.

– Нельзя винить человека за попытку.

– Можно, и именно это я и делаю, – отозвался я. – Часто. Уилсон! Зови охрану!

– Не надо, – сказал парень, собирая свои вещи. В спешке, крохотный диктофон выскользнул из кармана его рубашки и прогрохотал по столу.

Я поднял бровь, он покраснел, схватил диктофон и бросился вон из комнаты.

Тобиас встал и подошел ко мне, держа руки за спиной.

– Бедный паренёк. К тому же, скорее всего ему придется идти домой пешком. Под дождем.

– Там дождь?

– Стэн говорит, скоро будет, – ответил Тобиас. – Тебе в голову не приходило, что они будут вытворять такое реже, если ты время от времени будешь соглашаться на интервью?

– Мне надоело быть подопытным кроликом, – сказал я, раздраженно махнув рукой. – Надоело, что меня тыкают и колют. Надоело быть особенным.

– Что? – спросила Айви изумленно. – Ты бы предпочел иметь стабильную работёнку за столом? И отказался бы от роскошного особняка?