Читаем Легенды города 2000 (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Последние шесть тысяч лет он провел в подводной могиле, так что даже женское тело, которое удалось подчинить своей воле, казалось санаторием. Чем можно заниматься, когда ты погребен заживо и вынужден влачить существование худшее, нежели смерть? Первые лет сто он нежился в своей ненависти к той, что отправила его в небытие, затем пытался спать, что для него отныне было невозможно. Играл в уме в шахматы, сочинял стихи, планировал убийства - в общем, пытался заниматься тем, что любил при жизни на поверхности.

Нет рецепта, как провести в глухом, насквозь просоленном мраке шесть тысяч лет и не свихнуться, но вокруг не было никого, кроме него самого, чтобы назвать его сумасшедшим.

Большой катер несся по волнам, и он никак не мог понять, кого тошнит от моря больше: его самого или владелицу тела? На будущее - подбирать вместилище с вестибулярным аппаратом получше. Женщина думала, что паразит, которого она добровольно пустила в свое сознание, ее друг. Стоит пообещать человеку, что ты решишь все его проблемы, как вдруг становишься ближе самого близкого друга и даже родной матери.

В лицо ударили брызги, и он поморщился. Сложно не возненавидеть море, когда оно стало твоей тюрьмой.

Судно остановилось, когда он взмахнул рукой. Солнце палило так, словно они сунули головы в печи, и плюс сорок пять градусов тепла в открытом море доставляли неудобства даже Игнису - магу огня, удивительно могущественному и удивительно тупому.

-Мы летели через всю Японию, чтобы посмотреть на его голую задницу? - поинтересовалась Коттравей. Игнис, раскачивая катер, переодевался в гидрокостюм. Белья он не носил, вероятно, из принципа. - Ты обещала научить нас.

Он нашел их при помощи хозяйки того тела в захудалом баре на окраине Корсакова. Игнис работал барменом и отлично зарабатывал на том, что подсыпал нехорошие вещества в бокал клиенткам, а Коттравей каждую среду оставляла без штанов мужчин - не было никого, кто мог бы обыграть ее в покер. Впрочем, процентов двадцать этого успеха приносило то, что у нее было три пары рук, а люди могли видеть только одну.

Сообщать им, что людей в теле двое, он не собирался.

-И я научу, - противным высоким голосом ответила женщина. Обещание поделиться секретами давно забытой магии пока держало их в узде. - Но для начала мне нужно стекло.

Игнис закрепил баллон с кислородом и поинтересовался:

-А компенсатор плавучести самый дешевый взяла, что ли?

-Тоже мне, нашелся специалист по дайвингу, - заметил колдун. - Ты мне нужен, так что не волнуйся: оборудование выдержит.

-Смотри же. - Игнис бросил выразительный взгляд на Коттравей, опустил маску на глаза, зажал зубами загубник и со всплеском погрузился в воду.

Ждать пришлось больше часа, но для него это время пролетело быстро. Карту пирамид пришлось составлять по памяти, и оставалось только надеяться, что вода смогла защитить сокровища затонувшего города от людей и жаров. От рук людей Гексалим защищала и большая популяция молотоголовых акул в окрестностях ближайшего острова - Йонагуни, чьи плавники он то и дело замечал вдалеке. На лицо наползла невольная усмешка. Когда-то этих акул использовали для охоты и подводных путешествий, а также защиты купеческих кораблей, что курсировали между Гексалимом и нынешними территориями Китая, Японии и России. Нынешние акулы уже не помнят того, что было тысячи и тысячи лет назад, но магия, впечатанная им в генетический код, сильнее инстинктов. Перед катером с троими жарами акулы почтительно расступались.

Игнис вынырнул, и Коттравей помогла ему забраться на борт. С мужчины стекала вода, и колдун брезгливо отодвинул ноги.

Жар снял с пояса увесистый непромокаемый мешок и бросил его нанимателю. Колдун нетерпеливо развязал тесемки, запустил туда руку и вытащил пригоршню темных блестящих кусочков мареканита - прозрачного видоизменения обсидиана. Естественно, проще было съездить к берегам Охотского моря, но на дне Восточно-китайского покоилось такое стекло, которое в правильных руках может быть опасней термоядерной бомбы.

-Там этих стекляшек просто кучи, я наковырял самых мелких, - сообщил Игнис. От гидрокостюма шел легкий пар - высушиться для властителя огня было задачей несложной. - Мы что, сувенирный бизнес откроем? Японочек в моем списке еще нет.

Мысленно пообещав убить Игниса первым за излишне длинный язык, колдун ответил:

-Для начала откроем лампочный.

Поздний вечер.

Электричество рваными толчками бежало по проводам, заставляя свет в окнах домов мелко-мелко дрожать. Хоть и привычный к смене настроения у духов погоды, Владивосток никак не мог уснуть.

Верхушки города - дома на сопках, пилоны мостов - то и дело освещались яркими вспышками молнии, а низы - трасса и склады - планомерно заливались бурлящей водой. С мостов в стонущее море реками изливались лужи. Злой дождь крупными каплями изо всех сил бился в оконные стекла, стремясь проникнуть в прохладные квартиры домов. Ветер пытался повеситься на деревьях, притягивая их все ниже и ниже к земле, и те кренились, трещали и падали.

Полуостров Муравьёва-Амурского остался наедине со злой стихией. С трёх сторон бушевало Японское море, словно стараясь разбить землю на мелкие кусочки, а небо хлестала гроза.

Те немногие, кто не боялся включить свет, делали это зря: удары молнии то и дело попадали в линии электропередач, и от перепадов лампочки в люстрах брызгали фонтаном мельчайших осколков, точно молнии все же сумели проникнуть под крышу.

Кукольник вздохнул и задернул шторы, и комната под визг детей окончательно погрузилась во тьму. Но один взмах рукой - и свечи, в беспорядке расставленные на полу и на книжных полках, громко затрещали и зажглись.

На диване, вжавшись друг в друга, сидели мальчик и девочка - он постарше, она помладше.

-Вам пора бы ложиться спать, - заметил их дядя, - иначе, когда мама вернется, нам всем достанется.

Девочка хитро посмотрела на него:

-А как же сказка?

Кукольник усмехнулся и тяжело опустился на табурет в углу:

-И какую же сказку вы хотите услышать сегодня вечером?

Дети переглянулись и в один голос выпалили:

-Легенду об Янтарине Цорнской!

Усмешка стерлась с его лица, как будто Кукольник никогда в жизни не улыбался.

-Я же сотни раз рассказывал вам ее, - он с опаской посмотрел в сторону окна, - да и погода не подходящая для такого рассказа.

-Ну, пожалуйста, - взмолился мальчик. - Всего один раз!

-Ладно, - сдался мужчина и шепнул: - Айсар!

Пламя свечей замерло, как будто из комнаты внезапно вытащили все сквозняки, и ближайшая к Кукольнику свечка выплюнула высокий столб огня. Но он не опал, а начал прямо в воздухе превращаться в девичью фигуру с обнаженным мечом в руке.

...Эта история началась много тысяч лет назад, когда лето длилось пять месяцев, а по небу еще реяли последние жар-птицы. В те времена маги еще жили среди простых людей, и даже простые люди жили тогда по двести лет.

В один из праздников Янтарных Огней, в дождливую августовскую ночь, у королевы Селандины и короля Сида родился второй ребенок, девочка, которую назвали Янтариной. И не было людей счастливее венценосных супругов.

Но когда Янтарине исполнилось десять лет, в морях сгинул ее старший брат, а затем и мать, и отец, которые отправились на поиски сына. Они оставляли девочку и королевство на главного советника, Ардрича, и он клялся, что ничего плохого не случится.

Но стоило кораблю королевской четы выйти из гавани и скрыться за горизонтом, как Ардрич захватил власть и надел на голову еще теплую корону Сида. Его не волновал закон крови, по которому владеть Цорном может лишь самый старший наследник Цорнских, все зависимости от пола, и он не боялся проклятия, которое настигнет того, кто посмеет прервать династию на престоле. Ардрич собирался жениться на десятилетней девочке, но уже тогда в Янтарине было столько храбрости, что волю ее сломить не вышло.

И раз свадьба не состоялась, Ардрич решил убить принцессу.

Он запер все двери и окна дворца, чтобы Янтарина не могла сбежать, а затем поджег его. Когда здание основательно прогорело, пламя взметнулось до небес, так высоко, что зарево было видно даже в Кочосоне, а затем перекинулось на всю столицу.

Много кто погиб в ночь Злого пламени, и было объявлено, что в огне не выжила даже принцесса.

...Дети синхронно вздрогнули, когда высокая мужская фигура, стоявшая на одной свече, вспыхнула и растоптала соседнюю, с маленькой девочкой, до черного огарка...

В каком-то смысле принцесса и правда погибла в ту ночь, но вы не знаете Цорнских, если думаете, что что-то вроде гигантского пожара способно уничтожить этот род.

Со следующего утра она отзывалась на имя Реймэй Гердар. Когда девочка смогла выбить стекло и выбраться из своего догорающего дома, у обочины ее подобрал купец из Гексалима, у которого в плавании умерла его внебрачная десятилетняя дочь.

Много лет он единственный знал ее тайну, и вырастил, как родную - наравне со своими семью сыновьями, для которых она была младшей сестрой.

Темные, темные времена настали тогда для Цорна, и принцесса, которой она всегда была, не могла на это смотреть.

Она и ее друзья обнажили оружие и вступили в схватку с узурпатором. Не один год длилось это сражение, но и легенды бы не было, не будь Янтарина Цорнская Янтариной Цорнской.

Но победа никогда не достается без тяжелой платы. Ардрич был повержен, но было предсказано, что тысячелетия спустя он возродится, чтобы навек установить свое господство над людьми и чтобы уничтожить магов.

И тогда великие маги Шестикруга, Янтарина Цорнская, Кай Бесстрашный, Риккардо Гердар, Айлин Листри, Бенджамена Блут и Фэйт-дракон прочли заклинание верности.

Когда миру будет угрожать опасность, когда Ардрич снова возродится, а люди забудут о волшебстве, великие маги Шестикруга вернутся с того Света, чтобы снова защитить мир от зла и вернуть в него магическое слово.

...Дети благополучно уснули, а Кукольник еще долго не спал и курил в полуоткрытое окно гостиной, в которое то и дело заливало дождем.

Мало кто решался высунуться на улицу в такую погоду, и фигура, одетая в непромокаемый плащ, не встретила никого на своём пути - все припозднившиеся маги и обычные люди уже давно пили чай дома. Она задумчиво перебирала пальцами прутья ограды Покровского парка, двигаясь вдоль неё вниз, к остановке. Парк, одно из любимейших мест для прогулок и встреч студентов и школьников, был мрачен и пуст, и лишь треск веток под шквальным ветром и дробь дождя по листве и скамьям оживляли его.

Тонкие губы тронула усмешка, и фигура медленно, растягивая удовольствие, взялась за обвисшие до самой земли чёрные провода. Наступило затишье, такое, какое бывает перед самым сильным ударом молнии. По всей поверхности тела странного человека побежал ток, и где-то вверху ослепительно заискрило. Полыхнула молния, и протяжно застонало небо.

В городе одновременно погас и вспыхнул свет.

-Началось, - фигура осторожно поправила капюшон на голове и пошла прочь.

Началось.

ТРОЕ ДЛЯ ВЛАДИВОСТОКА

Костя

..."Господи, как башка трещит", - хотел сказать я. Но через слипшиеся губы прорвался только хриплый стон. Судя по ощущениям, в моём теле были сломаны все кости, а врачам пришлось собирать их воедино без обезболивающего. Ещё один стон, и тьма перед глазами медленно начала рассеиваться. Никогда не думал, что человеческие веки могут весить столько же, сколько пара чугунных гирь.

С трудом сфокусировав взгляд, я осторожно повернул голову.

У изголовья железной кровати стоял белый штатив, и по трубке к катетеру в левой руке медленно текла прозрачная жидкость.

В правой руке, уложенной поверх одеяла, я сжимал... лампочку.

Я в больнице? Что я на этот раз здесь делаю?.. Значит, по поводу врачей это мог бы быть и не бред...

В спину знакомо вжимался дешёвый больничный матрас, в желудке подозрительно ныло, а от одеяла омерзительно пахло хлоркой. Всё это мешало мне сосредоточиться на крошечных светлячках воспоминаний, которые танцевали перед моим внутренним взором.

Первое - дождь.

Шёл дождь... На улице было потрясающе холодно, дул ветер, и казалось, что небесные силы вот-вот разрушат наш дом. Если быть честным, нормальный такой владивостокский дождь.

Второе. Табуретка.

Ну, погода была не из лучших, но не повеситься я из-за этого же решил. Я встал на табуретку, и...

Попытку что-то вспомнить испортил грохот двери палаты. Оскальзываясь в туфлях, втиснутых в мерзкие фиолетовые бахилы, в маленькое помещение влетела моя мама. За её спиной развивался, точно бешеная птица, белый больничный халат, наспех застегнутый пуговица через пуговицу. Честно говоря, вид стен медицинских учреждений, белых врачебных одежд и кисло-яблочный запах средства для дезинфекции, которое, казалось, добавляли даже в мерзкую комковатую молочную кашу, вызывали у меня глубокое отвращение. Я всегда отправлял свои порции прямиком в ночную вазу, пока санитарка не начинала грозить вколоть лошадиную дозу транквилизатора. Впрочем, эту дозу в прошлый раз мне всё равно всадили, когда спалили мобильный телефон. Сами виноваты - очень соблазнительно было создать схрон за выдвигающимся кирпичом в мужском туалете.

-Сынок, ты очнулся! - мама попыталась кинуться мне на грудь, но грузная медсестра, вошедшая вслед за ней, удержала её за плечи.

-Где я? - еле слышно выдавил я, пытаясь приподняться.

-Костинька, ты был в реанимации. Тебя ударило сильным разрядом тока, - дрожащим голосом сказала мама, беспокойно теребя рукав кофточки.

Как ни странно, я обрадовался тому, что на этот раз это была обычная больница, такая, куда привозят нормальных людей.

-Ток? - Тогда почему я жив до сих пор? - Однако же я поставил рекорд - полгода без больничек. Даже жаль.

-Да. Ты менял лампочку. Она у тебя в руке - мы не сумели разжать пальцы. - Медсестра подошла, свинтила колёсико капельницы и грубо вытащила трубочку. Подстелив под руку полотенце, она размотала бинт и вынула катетер. Я не смотрел, как именно медсестра вытаскивала его: по ощущению в локтевом сгибе была дыра с палец толщиной. В принципе, неудивительно, что им пришлось его поставить - после всех моих уколов и капельниц вряд ли мои вены могли оставить людям в белом хотя бы мельчайший шанс засунуть в себя обычную иголку.

Я с наслаждением согнул руку, затёкшую до потери чувствительности. В голове окончательно прояснилось. А я везучий засранец, оказывается...

Выписали меня через три дня, а вот разжать скрючившиеся пальцы у меня получилось ценой неимоверных усилий еще примерно через неделю. Мама пыталась заставить меня выбросить лампочку, но я отставил - на память. В конце концов, должны же быть привилегии и людей со справкой или нет?..