Читаем Ледяной дракон онлайн бесплатно

Больше всего Адара любила зиму, потому что, как только мир погружался в холод, появлялся ледяной дракон.

Ледяной дракон приходит из-за того, что становится холодно, или, наоборот, он несет с собой холод? Обычно подобные вещи часто тревожили ее брата Джиффа, который был на два года старше Адары и отличался ненасытным любопытством, но ее не слишком интересовали. До тех пор пока холод, снег и ледяной дракон появлялись вовремя, она была счастлива. Девочка всегда знала, когда их ждать, благодаря своему дню рождения, — она появилась на свет во время ужасающих холодов. Даже старая Лаура, которая жила на соседней ферме и помнила вещи, случившиеся до того, как родились все остальные, утверждала, что ничего подобного прежде не было. Люди до сих пор вспоминают о тех морозах. И Адара часто слышала разговоры о них.

Впрочем, говорили и о других вещах. Рассказывали, что именно жестокий холод убил ее мать, он прокрался мимо огромного костра, разведенного отцом Адары, и проник под многочисленные одеяла, которыми укрыли роженицу. И еще нередко повторяли, что холод добрался до девочки еще во чреве матери: когда она появилась на свет, ее кожа была бледно-голубой и ледяной. Так зима оставила на ней знак, сделала своей.

Адара всегда держалась особняком. Это была серьезная маленькая девочка, которая редко играла с другими детьми. Люди восхищались ее диковинной красотой: бледная кожа, светлые волосы и большие ясные голубые глаза. Она улыбалась, но это случалось редко. И никто не видел, чтобы Адара плакала. Однажды, когда ей исполнилось пять лет, она наступила на гвоздь, торчавший из доски, припорошенной снегом. Гвоздь проткнул стопу, но девочка не только не заплакала, но даже не вскрикнула. Она высвободила ногу, вернулась домой, оставляя на снегу кровавый след, и спокойно сказала:

— Отец, я поранилась.

Плохое настроение, капризы и слезы, без которых не обходятся обычные дети, были Адаре незнакомы.

Члены ее семьи понимали, что Адара не такая, как все. Ее отец был огромным, угрюмым, похожим на медведя. Он не слишком интересовался другими людьми, но на его лице расцветала улыбка, когда Джифф надоедал ему своими вопросами или когда к нему обращалась Тери, старшая сестра Адары, обладательница золотых волос и веснушек, отчаянно флиртовавшая со всеми соседскими парнями. Он часто ласково обнимал девушку и смеялся ее шуткам. Адару тоже не миновали его объятия, когда отец напивался, что случалось нередко — особенно долгими зимними вечерами. Но в такие моменты он не улыбался, а лишь крепко прижимал маленькое тело дочери к себе, в его груди что-то хрипело и клокотало, и крупные слезы бежали по красным щекам. Однако летом отец никогда не обнимал Адару, так как был слишком занят.

Впрочем, летом все были заняты — все, кроме Адары. Джифф работал с отцом в полях, задавая свои бесконечные вопросы обо всем на свете и узнавая то, что необходимо знать фермеру. А если не работал, убегал с друзьями к реке, где всегда находил приключения на свою голову. Тери занималась хозяйством, готовила еду и немножко подрабатывала в гостинице, стоявшей на перекрестке дорог. Дочь хозяина гостиницы была ее подругой, а младший сын — даже больше чем другом, и Тери всегда возвращалась домой веселой и oxoтно делилась новостями и слухами, которые приносили путешественники, солдаты и королевские гонцы. Тери и Джифф очень любили лето, и оба были слишком заняты, чтобы уделять время Адаре.

Но больше всех был занят их отец, он трудился от восхода до заката. Летом его фигура становилась почти стройной, а мускулы особенно сильными и твердыми. Когда он, улыбающийся, возвращался домой с полей, от него пахло потом. После ужина отец сидел с Джиффом и рассказывал ему истории, отвечал на вопросы, учил Тери готовить какое-нибудь новое блюдо или отправлялся в гостиницу. Он был истинно летним человеком.

И он никогда не пил летом, позволяя себе лишь стаканчик вина при встрече с братом.

Имелась еще одна причина, по которой Тери и Джифф любили лето, когда мир становился зеленым, жарким и таким живым, — дядя Хал, младший брат отца, только летом приезжал к ним в гости. Хал служил у короля наездником драконов. Это был высокий стройный мужчина, лицом похожий на дворянина. Драконы не переносили холода, поэтому зимой Хал и его эскадрилья улетали на юг. Но каждое лето он возвращался, в великолепной королевской форме, зеленой с золотым, его ждали поля сражений на севере и западе. Война никогда не прекращалась, сколько помнила себя Адара.

Всякий раз Хал привозил игрушки, хрустальные и золотые украшения, сласти и обязательно бутылку дорогого вина, которое они распивали с братом. Он улыбался Тери и заставлял ее краснеть, отпуская изысканные комплименты, а Джиффа развлекал рассказами о войне, замках и драконах. Дядя всячески старался заставить Адару улыбнуться, но ему редко сопутствовал успех. Несмотря на легкий характер, Адара не слишком любила Хала — его появление означало, что до зимы еще далеко. К тому же в один из визитов она случайно подслушала разговор братьев за бутылкой вина.

— Какое серьезное маленькое существо, — заметил Хал. — Будь с ней добрей, Джон. Ты не можешь винить ребенка за то, что произошло.

— В самом деле? — Голос отца изменился — наверное, от выпитого вина. — Пожалуй, ты прав. Но это так трудно. Она очень похожа на Бэт, но в ней нет тепла матери. Всякий раз, когда я прикасаюсь к ней, от нее веет холодом, и я вспоминаю, что из-за нее умерла моя любимая жена.

— Ты не любишь ее так, как других детей.

Какой странный смех у ее отца!

— Ты полагаешь? О, Хал, я люблю ее больше всех, мое зимнее дитя. Но она никогда не отвечает на мою любовь. В ее душе нет места для меня или тебя, любого из нас. Она ужасно холодная маленькая девочка. — И он разрыдался, хотя было лето и рядом с ним сидел Хал.

Лежавшая в постели Адара слушала их разговор, думая о том, что хочет, чтобы Хал поскорей улетел. Она не до конца поняла, о чем шла беседа, но запомнила разговор от слова до слова.

Дядя покинул их через несколько дней, Тери и Джифф возбужденно махали ему вслед, когда гордая эскадрилья из тридцати драконов выстроилась эффектным клином в летнем небе. Адара смотрела ввысь, опустив обе руки вдоль тела.

Хал каждое лето навещал семью брата, но так и не дождался улыбки племянницы, что бы он ей ни привозил, потому что девочка улыбалась только зимой.

Адара с нетерпением ждала наступления своего дня рождения, а вместе с ним и холодов. Когда она играла с другими детьми в снегу, холод никогда не доставлял ей неудобств, как Джиффу, Тери и их друзьям. Когда ребятишки прятались по домам или забегали к старой Лауре поесть горячего овощного супа, который она варила специально для них, Адара отправлялась в свое тайное укрытие в дальнем углу поля — каждую зиму она находила новое место, — где строила высокий белый замок, укладывая снег голыми руками. Постепенно вырастали башни, зубчатые стены — все как в рассказах дяди. Она отрывала сосульки с нижних веток деревьев, чтобы сделать из них шпили и зубцы, украшая ими замок. Часто посреди зимы случалась короткая оттепель, и за одну ночь ее замок покрывался льдом, а стены становились такими же твердыми и неприступными, как у настоящих замков.

Всю зиму Адара трудилась над возведением замка, о котором никто не знал. Но потом приходила весна, стены и бастионы таяли, замок исчезал, и девочка начинала считать дни до наступления следующего дня рождения.

Кроме замка зимой у Адары имелись и другие увлечения. Каждый год, как только начинались первые заморозки, на полях появлялось множество крошечных голубых существ, которые стремительно перемещались по первому легкому снегу, почти не оставляя на нем следов, — это выползали из своих нор ледяные ящерицы. Дети охотно играли с ними, но из-за неловкости или жестокости часто разрывали хрупких животных на части, ломая их между пальцами, как сосульки. Даже Джиффа, всегда с любовью относившегося ко всем живым существам, иногда разбирало любопытство, и он слишком долго держал ящерицу в руках, изучая ее, и в тепле его рук ящерица начинала таять, а потом умирала. Руки Адары были прохладными и нежными, и она могла держать ящериц сколько угодно, не причиняя им вреда, из-за чего ее брат обижался и засыпал ее сердитыми вопросами. Иногда Адара лежала в холодном влажном снегу, позволяя ящерицам ползать по ней: когда пугливые существа пробегали по ее лицу, мягкие прикосновения их ножек доставляли ей удовольствие. Иногда девочка носила ледяных ящериц в волосах как украшение; она также не забывала угощать их остатками еды.

Адаpa радовалась, что каждую зиму в ее замке поселялись маленькие, покрытые пушистым мехом зверьки, приходившие из леса, зимние птицы с бледными перьями. Правда, ледяныe ящерицы нравились ей больше.

Но любила она только ледяного дракона.

Девочка не помнила, когда увидела его в первый раз. Ей казалось, что он всегда был частью ее жизни — видение, возникающее в самый разгар зимы, стремительно несущееся по холодному небу на прозрачных голубых крыльях. Ледяные драконы появлялись очень редко, и всякий раз дети с удивлением показывали на них, а старики лишь что-то бормотали себе под нос и качали головами. Это означало, что зима будет очень суровой и не скоро уступит место весне.

Люди говорили, что в ту ночь, когда родилась Адара, ледяной дракон впервые появился на ночном небе, закрывая собой луну, и с тех пор прилетал каждую зиму, принося с собой продолжительные холода. Поэтому люди зажигали костры и молились, чтобы удержать ледяного дракона подальше от их мест, а сердце Адары наполнялось страхом. Но молитвы не приносили результата. Каждый год дракон возвращался. Адара знала, что он прилетает ради нее.

Ледяной дракон был большим, в полтора раза крупнее чешуйчатых зеленых боевых драконов, на которых летали Хал и его товарищи, но эти чешуйчатые рептилии по сравнению с ледяным драконом выглядели маленькими уродцами.

Ледяной дракон слепил глаза кристальной белизной, его огромные могучие крылья переливались нежными оттенками голубого. Адара видела сквозь них тучи, а иногда — луну и звезды. Тело покрывал иней, так что стоило ему пошевелиться, как кожа начинала трескаться, точно корочка наста на снегу под башмаками человека, и во все стороны летела изморозь. Глаза чистотой и глубиной напоминали небо, а зубы — тройной ряд сосулек, зазубренные копья разной длины, белые на фоне глубокой голубой пасти.

Когда ледяной дракон взмахивал крыльями, дули холодные ветры и кружился в завихрениях снег, а мир сжимался и дрожал. Из-за неожиданного порыва ветра распахивалась дверь, и люди торопились ее скорее закрыть со словами:

— Ледяной дракон где-то рядом.

А когда ледяной дракон открывал свою огромную пасть и выдыхал, то наружу вырывался вовсе не огонь, смешанный с обжигающим ароматом серы. От его дыхания формировался лед, тепло бежало прочь. Огонь поникал и гас, не в силах бороться с морозом. Деревья промерзали насквозь, до своих тихих дремлющих душ, их ветки становились хрупкими и трескались под собственным весом. Ледяной дракон выдыхал в мир смерть, спокойствие и холод.

Но Адара не боялась дракона, она видела его в небе тысячу раз. А когда ей исполнилось четыре года, она встретилась с ним на земле.

Адара строила снежный замок, и дракон приземлила неподалеку, посреди занесенного снегом поля. Ледяные ящерки дружно бросились врассыпную. Адара осталась спокойно стоять. В течение долгих десяти вздохов ледяной дракон смотрел на нее, а потом вновь взмыл в воздух. Ветер обрушился на нее, пронизывая насквозь, когда могучие крылья рассекали воздух над ее головой, но девочка ощутила лишь странное волнение.

Той же зимой дракон вернулся, и Адара впервые его коснулась. Девочка немного боялась, что дракон растает под ее прикосновением, но этого не произошло: еще бы, она же особенный, зимний ребенок. Адара погладила его, а потом поцеловала в крыло. Губы обожгло.

Зима пятого дня рождения стала годом, когда она впервые полетела на драконе.

Он вновь нашел Адару, когда она строила снежный замок, в другом тайном месте, как всегда одна. Девочка следила за его полетом, а как только дракон приземлился, подбежала и прижалась к нему. Они долго стояли рядом, а потом Адара протянула руку и дернула его крыло. Дракон тут же опустил крыло на снег, девочка забралась ему на спину и обвила руками холодную белую шею.

Ледяной дракон взвился в небо.

У нее не было упряжи или хлыста, которым пользовались некие наездники. Иногда взмахи крыльев грозили сбросить ее на землю, а холод чешуи проникал сквозь одежду, и тело девочки немело. Но Адара не боялась.

Они пролетели над отцовской фермой, и девочка увидела внизу Джиффа, который показался ей совсем маленьким. И она рассмеялась ледяным звенящим смехом, свежим и бодрящим, как зимний воздух.

Под ними промелькнула гостиница, где собралась толпа людей, чтобы поглазеть на дракона, позади остался лес, молчаливый, белый с зеленым. Они поднялись так высоко, что Адара уже не видела земли, и ей показалось, что далеко впереди мчался другой ледяной дракон, но он был значительно меньше ее скакуна.

Полет продолжался весь день, наконец дракон описал огромный круг и по спирали начал спускаться вниз, паря на своих застывших блистающих крыльях. Он оставил ее на том самом поле, где она строила замок, сразу после наступления сумерек.

Здесь и нашел Адару отец, который разрыдался, увидев ее, и крепко прижал к груди. Адара не поняла, почему он плакал и почему высек хворостиной, когда они вернулись домой. Но после того как она и Джифф улеглись спать, брат тихо подошел к ней.

— Ты все пропустила, — прошептал он. — Прилетал ледяной дракон и всех ужасно напугал. Отец боялся, что дракон тебя сожрал.

Адара улыбнулась, но ничего не ответила.

С тех пор каждую зиму она летала на драконе, полеты становились более длительными и частыми.

Ей уже исполнилось шесть; люди только и говорили о ледяном драконе и решили отправить послание королю. Ведь зимы становились все более долгими и холодными, с каждым годом весна приходила все позднее, а те участки земли, где отдыхал ледяной дракон, теперь не оттаивали даже летом.

Ответа от короля не последовало.