Читаем Леди на одну ночь (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

— Что за дерьмо! — Андрей Николаевич Кузнецов перешагнул через лежащего на ковре у самого порога мужчину и брезгливо поморщился.

И это — лучший публичный дом в городе? Да куда Аркадий его привел?

Самого Аркадия Сергеевича Дерюгина вид пьяного клиента отнюдь не смутил. Тем более, что управляющий заведения с широкой улыбкой на не менее широком лице уже спешил ко входу — чтобы поприветствовать новых посетителей и оказать помощь тому, кто пришел гораздо раньше.

— Безмерно рад! Прошу вас, проходите! Не извольте беспокоиться, сейчас мы все уладим! Прошу вас, присаживайтесь.

Диван, на который указывал управляющий, был вызывающе-ярким.

— Амалия! — повысил голос управляющий. — Где же извозчик?

Входная дверь приоткрылась, впустив дородную женщину с толстым слоем пудры на немолодом уже лице.

— Уже у крыльца, — бойко ответила она и тоже кого-то позвала, — Лотти, подай господам кофею!

Кузнецов уже не хотел ничего — ни сомнительных удовольствий в нумерах, ни, тем более, кофе. Ему хотелось уйти из этого неприятного заведения, и он непременно так бы и поступил, если бы дверной проем не был занят в стельку пьяным клиентом, которого управляющий и Амалия, наконец, подняли с ковра и, подхватив под руки, потащили к стоявшей у крыльца пролетке.

Он смахнул пот со лба белоснежной перчаткой (в салоне было жарко, если не сказать — душно) и опустился на диван рядом с Аркадием.

— Извини, ты в Лондоне, наверно, привык к другому, — тихо сказал тот, обмахиваясь взятой со стола газеткой. — Но обычно здесь отменное обслуживание. Надеюсь, ты не…

Дерюгин вдруг замолчал, и Андрей удивленно взглянул на него, а потом перевел взгляд в ту же сторону, куда смотрел приятель.

По узкой лестнице со второго этажа спускалась девушка в темном, с глухим воротом, платье. Была она тоненькая, как тростинка, и поначалу показалась Кузнецову видением. Она шла по ступенькам, приподнимая подол платья, и смотрела под ноги.

Она была как дуновение прохладного свежего ветерка в раскаленной пустыне. И Андрей вмиг переменил свое мнение о заведении, в котором оказался. Да он готов ездить сюда хоть каждый день, если в нем есть такие прелестницы.

Подумал так и поморщился — слово «прелестница» совсем не вязалось с этой строгой красотой. Если бы он встретил бы ее за пределами этого дома, то непременно принял бы за настоящую леди.

— Сударыня, — он вскочил с дивана, сделал шаг ей навстречу, — позвольте предложить вам кофе. Или, может быть, шампанского?

Девушка вскинула голову — в огромных голубых глазах ее плескался страх.

Ему стало неприятно — никогда прежде такого чувства в женщинах он не вызывал.

Она устремилась к дверям, а он, испугавшись, что вместо этой принцессы придется коротать ночь в объятиях очередной пышнотелой Жюли или Китти, схватил ее за руку. Она отшатнулась, и из-под темной шляпки с широкими полями выскользнул длинный светлый локон. Страх во взгляде сменился ужасом.

Он выпустил ее руку — взбешенный и разочарованный одновременно. Девушка выскользнула на улицу.

За его спиной раздался короткий смешок Аркадия.

— Что, не сумел поймать жар-птицу? Руки коротки оказались?

Он стиснул зубы, пытаясь подавить овладевшее им желание:

— Ничего, еще поймаю.

Дерюгин тоже встал, подошел поближе.

— Мне кажется, она не здешнего поля ягода. Случайно тут оказалась. Может, мужа-гуляку разыскивала. Видно же — из благородных.

Он сухо осведомился:

— Разве это что-то меняет? У каждой женщины — своя цена, и каждая мечтает продаться мужчине подороже. Эта — не исключение. Только заплатить ей придется чуть больше, чем обычной мамзель.

1. Поручение

Горничная Даша разбудила ее около полуночи. Тетушка Таисия Павловна потребовала. Тетушка с нуждами и желаниями других людей считаться не привыкла. Зато уж если что самой потребовалось — вынь да положи.

Шура набросила на ночную рубашку шаль, скрывшую ее с плеч до пят, и помчалась в тетушкину комнату.

Таисия Павловна восседала в кресле у окна с какой-то бумагой в руках. Двери скрипнули, и тетушка отвлеклась от чтения и взглянула на племянницу поверх державшихся на кончике носа очков.

— Соизволила-таки подняться? — скрипуче спросила она. — Когда надо, вас не дозовешься.

Шура не сделала попытки оправдаться. Тетушка возражений не любила.

— Верещагин телеграмму прислал, — сообщила она, и листок в ее руке заколыхался. — Прибывает сегодня ночным поездом. Он загодя в письме разрешения спрашивал у нас остановиться. Я, конечно, разрешила — кто же знал, что он так неожиданно…

Верещагин был дальним родственником покойного мужа Таисии Павловны. Купец не последней руки, с приличными капиталами и двумя дочерьми на выданье, на старшей из которых — Катерине — тетушка имела намерение женить своего любимого племянника и старшего брата Шуры Кирилла.

— Поезд прибывает через три часа — к этому времени твой непутевый брат должен быть дома. Николай Константинович — человек серьезный, набожный, кутежей не одобрит. Мы с ним помолвку обсудить хотели. Только если он узнает, где Кирюша ночи проводит, ни о какой свадьбе и речь не пойдет.

Шура согласно кивнула — за гуляку Верещагин дочери выйти не позволит. При том приданом, что он дает за Катей, от женихов и так отбою нет.

Тетушка положила телеграмму на стол, направила на племянницу скрюченный ревматизмом указательный палец.

— Одевайся, поедешь за Кириллом. И чтобы через два часа он здесь был, в своей постели.

Шура побледнела, замотала головой.

— Да что вы, тетушка! Да где же я его ночью найду?

Таисия Павловна хмыкнула:

— Будто не знаешь, где. Если не на Морской, то на Набережной.

На Шурином лице белый цвет сменился пунцовым. На Морской находилось игорное заведение, где ее брат пару раз в неделю просаживал тетушкины деньги. Он бы и чаще туда ходил, да Таисия Павловна денег давала мало. На Набережной же и вовсе был публичный дом, которого Кирюша тоже не чурался.

— Вы шутите, тетушка? — от волнения язык у нее заплетался, и слова выходили неразборчивыми, как у малого ребенка.

Таисия Павловна сурово свела брови у переносицы:

— Да какие шутки, милая? Будущий тесть вот-вот на пороге будет, а твой братец с распутными девками хороводится. Ежели он Катерину Верещагину упустит, другой такой невесты я ему уже не сыщу. Так что хватит спорить — бери извозчика и поезжай. Каждая минут дорога.

— Я не могу, тетушка, и не просите, — слёзы уже катились по щекам, капали на разноцветную шаль.

— Эка барыня, — скривилась Таисия Павловна. — А кого я еще пошлю — Аграфену или Дашку? Еще не хватало, чтобы слуги знали, где Кирюша ночами ошивается. Они язык за зубами держать не умеют — тут же Верещагину всё выложат.

— Да будто они не догадываются, где он по ночам бывает? — удивилась Шура.

— О догадках болтать не будут — побоятся напраслину на хозяина возвести. Мало ли — может, он у приятеля какого иной раз ночует. А если знать будут — не утерпят. Вот и выходит, что, кроме тебя, ехать некому.

Шура метнулась к Таисии Павловне, опустилась на колени, принялась целовать морщинистую руку.

— Не невольте, тетушка! Мыслимое ли дело — девице в такие заведения заходить?

Та оттолкнула ее — не грубо, но решительно.

— Тебе сколько лет-то, Александра? Восемнадцать! Не ребенок уже, много чего понимаешь. Другие в твои годы замужем давно. Не убудет от тебя, чай, если на минутку в игорный дом заглянешь, записочку брату передашь. А то извозчика попроси — он за лишнюю копейку не откажется.

2. На пороге

Так она и поступила — сунула денежку извозчику и просьбу выдохнула — так и так, дескать, брата непутевого из игорного дома забрать нужно. Порадовалась еще, что на улице темно, и возница не видит ее заалевших от стыда щек.

С игорного дома начать решила, потому что он казался ей хоть чуточку, но более приличным заведением, чем дом публичный. Хотя извозчик не одобрил и его.

— Что же, барышня, и не стыдно брату вашему по таким местам ходить?

И сплюнул на мостовую. Но по указанному адресу поехал.

— Вы, голубчик, прямо при входе Кирилла Сергеевича Астахова спросите. Пусть передадут, что тетушка его требует — дело важное и срочное.

С заданием возница справился быстро — через пять минут уже снова сидел на козлах. Вот только брата в игорном доме не оказалось.

— Не было, сказали, его нынче вовсе.

Шуре стало дурно при одной только мысли, что придется ехать на Набережную. И нужный адрес назвала извозчику почти шепотом. Тот аж присвистнул.

— Нет уж, барышня, как хотите, а я туда не пойду. И ко крыльцу не подъеду. Поодаль остановлюсь. А там уж как знаете. Только послушайте совета старика — не ходите вы туда. Домой возвращайтесь. Мыслимое ли дело — девице из хорошей семьи в такой притон соваться.

Но вернуться к тетушке, не выполнив поручение, Шура и подумать не могла. И дело было вовсе не в гневе Таисии Павловны — его бы она как-нибудь перетерпела. Тетушка гневалась по несколько раз в день — дело привычное.

Но от ее смелости сейчас зависело, быть может, счастье брата. Они с Кириллом жили у Таисии Павловны на правах бедных родственников. Из милости тетушкиной жили. Своих доходов у них не было. Брат пробовал работать клерком в какой-то конторе на Псковском проспекте, но оказался недостаточно внимательным, и места быстро лишился.

Сама Шура мечтала когда-нибудь стать учительницей, но понимала, сколь мала вероятность, что эта мечта осуществится.

Для Кирилла женитьба на Катерине Верещагиной была едва ли не единственным способом «выйти в люди», и Шура не хотела, чтобы брат лишился этой возможности из-за собственной глупости. Она не была меркантильна, но понимала, что если с тетушкой что-то случится, то они с Кирей окажутся на улице — с кузеном Евгением (единственным сыном Таисии Павловны, который жил в Екатеринбурге) они не были даже знакомы.

Повозка остановилась за несколько домов до нужного. Возница, как Шура ни уговаривала, в «гнездо разврата» идти отказался.

Она ступила на булыжную мостовую и огляделась. Этот участок Набережной был освещен несколькими фонарями, и особенно ярким было как раз крыльцо дома терпимости. Хозяева как будто ничуть не стыдились своего промысла.

Каждый шаг давался Шуре с большим трудом — к ногам будто были привязаны гири. Ступенька, еще одна.

Звякнул колокольчик на двери, и девушку обдало приторно-сладким запахом дешевой парфюмерии.

— Чего изволите? — услышала она такой же слащавый голос.

Она вздрогнула, подняла взгляд от ступенек.

Пышнотелая женщина рассматривала ее с нескрываемым любопытством.

Шура испугалась, как бы та не подумала, что она ищет здесь работу.

— Сударыня, мне нужен брат мой, Кирилл Сергеевич Астахов. Он, кажется, нынче сюда собирался.

Интерес во взгляде женщины сменился равнодушием.

— Может, и есть здесь такой. А может, и нету. Мы у клиентов паспортов не спрашиваем.

Шура заговорила торопливо, уже в спину удалявшейся мадам.

— Сударыня, пожалуйста! Мне очень нужно кое-что ему передать.

Женщина не остановилась.

Шура изо всех сил старалась не расплакаться.

— Сударыня, прошу вас! Это очень важно! Если он не поедет домой сию же минуту, будет большой скандал, и, боюсь, вы потеряете его как клиента.

Женщина обернулась-таки и рассмеялась, сверкнув золотым зубом:

— Что, жена неожиданно вернулась? Или тесть навестить приехал? Ну, ладно, ладно, не мое это дело. Но беспокоить клиентов до окончания оплаченного времени у нас не принято. Так что ежели желаете ему что передать, идите сами. Двадцатый нумер.

Шуру аж в дрожь бросило, как представила, что войдет внутрь, увидит пьяных мужчин и полуголых женщин. И что они увидят ее!

Мадам пожала плечами:

— Ну, как знаете!

Отступать было поздно, и Шура шагнула через порог.

3. Гнездо разврата

Первое, что поразило ее — это буйство красок. Яркая, почти кричащая обивка стен и мягкой мебели, откровенные картины в массивных рамах, огромные зеркала, множившие всё, что было в салоне.

Вторым было полное отсутствие людей. Она боялась попасть под прицел любопытных взглядов, но, кроме нее и мадам, в гостиной не было никого.

Она замерла в нерешительности, и женщина подсказала:

— Двадцатый нумер на втором этаже. Лестница вон там, слева.

Шура почти взлетела по устланным мягким, но уже не новым ковром, ступенькам. Лестница была такая узкая, что разойтись со встречным на ней можно было, только соприкоснувшись друг с другом боками.

Из-за дверей первой же от лестницы комнаты донесся визгливый женский голос и громкий мужской смех. Из комнаты напротив — отборный мат, какой трудно услышать и в рабочих кварталах.

Шура почувствовала, что краснеет. Впрочем, в коридоре был полумрак, и ее румянец вряд ли кто-то бы заметил.

Нужная комната отыскалась в дальней части коридора. Шура остановилась перед дверьми, прислушалась. У нее дрожали и руки, и ноги. А ну как женщина обманула ее или просто ошиблась, и она постучится в чужую дверь? Ей рисовались кошмары, но в ответ на стук она услышала знакомый голос брата.

— Кто там еще?

Он был рассержен, но у Шуры не было времени считаться с его недовольством. Она не стала бы заходить в комнату, но подать голос из коридора, рискуя вызвать любопытство обитателей других нумеров, было еще хуже. Она помедлила несколько секунд (давая возможность брату и его пассии хотя бы прикрыться) и отворила дверь.

Кирилл был без штанов, в одной тонкой белой рубахе — достаточно длинной, чтобы прикрыть интимные места. А вот сидевшая рядом с ним на канапе девица прикрываться и не думала — наброшенный на плечи легкий шелковый халатик был распахнут, и ее роскошные белые телеса были выставлены напоказ. По возрасту она была едва ли старше самой Шуры.

— Александра? — изумился брат и заскочил за ширму. — Ты что здесь делаешь? С ума сошла?

Девица отправила в рот большую вишенку и вызывающе громко зачавкала.

— Милый, а это кто? — она смотрела на Шуру со смесью интереса и презрения. — Твоя жена?

Пикантность ситуации ее ничуть не смущала.

Брат вышел из-за ширмы уже в подштанниках. Шикнул на девицу:

— Твое какое дело? — и потянулся за валявшимися у канапе штанами.

Шура смотрела в пол.

— Верещагин сегодня ночью приезжает. Тетушка велела тебя непременно домой привезти.

Брат выругался, и Шура еще больше покраснела.

Девица, между тем, отвлеклась от стоявшей на столе корзинки с фруктами, весьма грациозно поднялась, потянулась и прильнула к Кириллу сзади. Одна ее рука легла ему на плечо, а вторая бесстыдно заскользила по его торсу, спускаясь всё ниже и ниже.

Шура не стала дожидаться окончания сцены.

— Я подожду тебя на улице. Там — извозчик.

Она бросилась назад по коридору, по лестнице. Робко надеялась, что в гостиной по-прежнему будет пусто. Но нет — на большом диване сидели двое мужчин.

Шура опустила поля шляпы на лицо и смотреть старалась только вниз — на ковер, на ступеньки. Ах, какой стыд!

Оставалось только пересечь холл, выскочить на улицу и забраться в повозку. Шаг, еще шаг.

Один из мужчин вдруг вскочил и шагнул в ее сторону.

— Сударыня, позвольте предложить вам кофе. Или, может быть, шампанского?

Она не сразу поняла, что он обращается именно к ней. Сначала подумала, что из других дверей вышел кто-то еще. Не может же к ней вот так, запросто, обратиться незнакомый мужчина?

Но он преградил ей путь, и Шура вынуждена была поднять голову.