Читаем Ласточка и пламень (СИ) онлайн бесплатно

Меж камней в пустыне дикой окровавленный тюльпан —

Я камнями милой ранен, я того цветка двойник.

Алишер Навои.

Ночь выдалась на удивление прохладной для поздней весны в Эдирне. Деревья, едва покачиваясь под натиском восточного ветра, словно кланялись в ноги девушке, которая неспешно прогуливалась по саду внутреннего двора султана Мурада II. На ней было лишь легкое нижнее платье и накидка из тончайшего светлого сукна, расшитого золотом.

Весь дворец давно спал, только она никак не могла отыскать покой. Ноги сами привели ее в сад, где царило безмолвие и умиротворение, такое необходимое ей в последнее время. В мыслях то и дело всплывал образ ее кузена Мехмеда – будущего султана Османской империи. Она не уставала напоминать себе о том, кто он такой и что произошло всего пару лет назад в его покоях. То был наглый, озлобленный на весь мир мальчишка, опьяненный свалившейся на него властью.

Но не сейчас. Теперь каждый раз, когда она его встречала, перед ней представал взрослый, рассудительный мужчина, в глазах которого плескалось такое несвойственное для него раскаяние. Он изменился, и перемены в нем крайне поразили такое чуткое и доброе сердце девушки – его высокомерие сменилось почтительностью, неприязнь к учебе – жгучей тягой к знаниям, его вспыльчивость теперь находилась в уздах холодного разума. Но более всего ее удивило то, как Мехмед тянулся к ней – так искренне и открыто, и в то же время напористо и откровенно. В мыслях то и дело мелькали воспоминания их первого поцелуя, его рук, ласкающих ее шею, его черные глаза, в которых горел лихорадочный огонь.

Будущий султан проявлял к ней однозначные знаки внимания, и это не могло не польстить ей. Ежедневные дорогие подарки уже стали чем-то обыденным и привычным. Шехзаде Мехмед планомерно завоевывал Лале, как воин завоевывает неприступную крепость – без колебаний и сомнений, с выстроенной заранее стратегией.

Она совершенно запуталась в том, как ей следует к нему относиться. Ее друзья – Аслан и Влад были настроены весьма скептически к будущему правителю. Влад, которому она совсем недавно признавалась в сердечной склонности, не по своей воле отступил на второй план. Она чувствовала себя безмерно виноватой перед ним, поскольку никак не могла противиться такому сильному и пугающему притяжению Мехмеда.

«Как же гадко лгать своему любимому. Нет, это нужно прекращать. Я должна забыть о Мехмеде! Должна…»

— Лале-хатун? — позади девушки послышался низкий мужской голос, — Что вы здесь делаете ночью одна?

Лале вздрогнула и обернулась, уперевшись взглядом в темную фигуру своего кузена, чей голос она узнала почти сразу же. Он рассматривал ее с нескрываемым удивлением и тихой радостью.

«Словно знал, что я сейчас о нем думаю».

— Вы кого-то ждете? — на лице Мехмеда тут же появилось напряженное выражение, словно его мысли посетила неприятная догадка.

— Нет, шехзаде Мехмед, я никого не жду, — успокоила его Лале, — Я не могла уснуть и решила прогуляться по саду. Свежий воздух всегда меня успокаивает.

— Вас что-то гложет? — в его голосе слышалось искреннее беспокойство. Он приблизился, но тут же остановился, заметив, как дернулась Лале. Мехмед знал, что должен быть осторожным и терпеливым, если хочет заполучить ее расположение.

— Ничего из того, что было бы достойно вашего внимания, — Лале отвернулась и взглянула на цветущее дерево, чьи бутоны теперь находились в паре кадем{?}[Кадем – несуществующая единица измерения, используемая в Османской империи, равная 36,6 см. или 37,9 см. ] от нее. Потерявшись в своих мыслях, она совершенно не заметила, какая красота таилась вокруг. — Мне бы не хотелось обременять вас своими проблемами.

Мехмед некоторое время молчал, будто раздумывая о том, что сказать.

— Вы избегаете меня, не смотрите в глаза. Остерегаетесь, — шехзаде сделал шаг к ней навстречу, — Чувства переменчивы, я понимаю. Ночью одно, наутро другое. Я не вправе ничего требовать от вас, — еще шаг, — И все же мы с вами семья и должны поддерживать друг друга, особенно в такое сложное для страны время, — Лале не заметила, как он подошел почти вплотную к ней. — Одно ваше слово, и я более не преступлю черту.

Лале молчала, не двигаясь, лишь ветер трепал полы ее длинной накидки. Она, наконец, посмотрела в глаза шехзаде и больше не смогла отвести взгляд. Ее губы вспыхнули, вспоминая их поцелуй. Тело поддалось вперед, изнывая по жестким горячим рукам. Это было похоже на лихорадку, на болезнь, от которой она уже не оправится.

— Порой глаза могут сказать больше, чем слова, — Мехмед, заметив перемену в ее взгляде, одним шагом сократил расстояние между ними.

Капкан захлопнулся. Он прильнул к ее губам, словно путник умирающий от жажды к кувшину с живительной водой. Он восхищался и ужасался тому, какой властью над ним она теперь обладала. Его руки аккуратно скользили вдоль накидки, изучая ее юное тело, но не выходили за такие хрупкие рамки приличия.

Впрочем, приличия — последнее о чем думала Лале, цепляясь за кафтан шехзаде и с упоением впиваясь в его губы. Мысли о том, что правильно или неправильно терялись под напором крепких рук, которые обхватили ее за талию и прижимали к себе. Она желала и одновременно боялась того, что он может разорвать поцелуй.

Словно прочитав ее мысли, Мехмед отстранился и взглянул на нее с едва сдерживаемым желанием и обожанием.

— Вы простите меня, Лале-хатун, за эту дерзость? Я не должен был, но…

Лале прервала его сбивчивую речь поцелуем, таким мягким и неожиданным, и таким дорогим для шехзаде. Девушка не понимала, что с ней происходит, ее будто лихорадило, и только когда он вот так обвивал ее тело своими властными руками и напористо целовал, она чувствовала себя умиротворенно. Он приник к ее шее, очертив дорожку из поцелуев к самому уху. Его руки теперь более уверенно спускались чуть ниже поясницы, исследуя каждый сантиметр горячего тела, ведь уже она, а не он, проявила инициативу.

Лале шумно выдохнула и ухватилась за пряжку его ремня, отчего все тело шехзаде напряглось. Он был близок к тому, что бы, наплевав на все мыслимые и немыслимые правила приличия, повалить ее на землю и сорвать одним отточенным движением всю ее одежду. От одной только мысли об этом у Мехмеда закружилась голова, но он понимал, что все должно случиться не так и не здесь. У него давно была готова стратегия завоевания своей кузины, которой он планировал придерживаться. С трудом заставив себя, он отстранился от девушки.

— Уже поздно, Лале-хатун. Я должен проводить вас в ваши покои, — спокойно произнёс Мехмед.

Лале опешила от такой резкой перемены в поведении шехзаде. Не произнеся больше ни слова, он направился в сторону дворца и девушке не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

========== Глава 2 ==========

Комментарий к Глава 2

Обещала без стекла, но я, видимо, без него совсем не могу. Обещаю, что тотальной грусти и печали не будет!

Когда тюльпаны зацветут на брошенной моей могиле,

Знай: пламень сердца рдеет тут, здесь раны кровь мою пролили.Алишер Навои.

Прошло несколько дней, с тех пор как Лале чуть не потеряла голову в ночном саду. К удивлению девушки, ежедневные подарки от ее кузена, к которым она успела привыкнуть, прекратились.

Лале с некоторым упоением прокручивала воспоминания о ночном происшествии, но никак не могла примириться с мыслью о том, что на самом деле ей хотелось, чтобы Мехмед не останавливался. Все это казалось странным сном – как только она перестала сопротивляться притяжению Шехзаде, он словно стал избегать ее. Казалось, желание девушки, наконец, исполнилось – Мехмед отступил, но отчего-то в ее сердце поселилось нечаянное сожаление.

«Отступил или перегорел?» она никак не могла избавиться от этого назойливого вопроса, который теперь, казалось, крепко засел в ее сознании.

— С тобой все в порядке? Ты перекладываешь эти три свитка с места на место вот уже пять минут, — Лале подняла голову и наткнулась на настороженный взгляд Александры, которая стояла чуть поодаль у резного учительского стола.

Солнечные лучи проникали в просторную залу школы сквозь узорные окна, отбрасывая яркие блики на стены. Лале обещала помочь Александре подготовиться к открытому уроку, запланированному на следующую неделю, – отобрать необходимые материалы и составить план занятия. Но, по всей видимости, совершенно потерялась в своих размышлениях.

— Не переживай, — Лале улыбнулась и, наконец, оставила в покое три несчастных свитка, которые успели изрядно истрепаться, — Я просто задумалась о… будущем школы.

Но в мыслях Лале не было и намека на школу. Она думала о твердом и властном голосе Шехзаде, которому впору отдавать приказы многотысячной армии, о черных как смоль глазах, в которых она застала нечто ранее неизведанное.

«Что это было? Желание?»

Ее щеки вспыхнули от откровенных сцен, так некстати появившихся в сознании и она поспешала отвернуться.

Мехмед, безусловно, желал ее, но в этом действе больше не было низменности, которым он был полон, будучи подростком. Ему не нужно было ее тело, он хотел владеть самым потаенным – ее душой. По крайней мере, так ей казалось раньше. Теперь Лале могла только гадать о том, что послужило причиной такой резкой перемены в поведении кузена.

— Я понимаю, для тебя очень важно, чтобы девушки из гарема получили возможность учиться при школе. Звучит невозможно, но я и Зара сделаем все, чтобы доказать ученым мужам на открытом уроке, что это замечательная идея, — Александра говорила спокойно и уверенно, будто знала наперед, как все случится.

— В вас я совершенно не сомневаюсь! Но… — Лале вдруг подумала, о том, что все решения, пока болеет дядя Мурад, принимает Шехзаде Мехмед, а его смена в поведении может обернуться непреднамеренностью, — Впрочем, неважно. Не будем о плохом.

— Тогда давай о хорошем, — Александра хитро улыбнулась, — Утром я столкнулась с Владом, он просил передать, что будет ждать тебя около полудня на конюшне.

Лале изменилась в лице, ей вдруг стало нестерпимо стыдно и горько перед Владом, которого она невольно избегала вот уже несколько дней. Она хотела и одновременно боялась встречи с ним, поскольку не знала, как смотреть ему в глаза, после всего, что делал с ней Мехмед. Нет, всего, что она сама делала с шехзаде.

— Спасибо, что сказала, — девушка улыбнулась своей самой доброй улыбкой и оглянулась по сторонам, — Постой, сколько сейчас времени?

Александра открыла окно и взглянула на солнце, которое уже давно было в зените.

— Кажется, как раз около полудня, — с досадой произнесла колдунья, — Мы совершенно потеряли счет времени. Влад, наверняка, уже ждёт тебя. Беги, дальше я справлюсь сама.

Улыбка девушки тут же померкла, но успев взять себя в руки, она поблагодарила собеседницу и спешно покинула здание школы. Как бы ни старалась Лале, на протяжении всей дороги к конюшням, все ее мысли были заняты отнюдь не Владом, а совершенно другим человеком.

«Перегорел или отступил?»

Наваждение, окутавшее ее сознание не проходило и с каждым днем, казалось, становилось только сильнее.

— Лале-хатун, — сбоку от девушки раздался властный голос, — Вы снова гуляете одна.

— Шехзаде Мехмед, — девушка застыла возле ограды, за которой находились конюшни, но не обернулась, — А вы снова подкрадываетесь и пугаете.

Она боялась пошевелиться, боялась взглянуть на того, кому были адресованы все ее мысли последние несколько дней. Лале знала, один взгляд и она пропадет.

— Я вас напугал? — Мехмед так и не приблизился к ней, оставшись в тени высокого дерева, — В таком случае прошу вас простить меня, я совершенно этого не хотел.

— Тогда чего же вы хотели? — девушка резко обернулась, в ее груди трепыхалось сердце – словно маленькая птичка, вот-вот готовая выпорхнуть из грудной клетки, — Чего вы хотите, шехзаде Мехмед? — с напором произнесла Лале, поразившись стойкости своего голоса.

В глазах мужчины промелькнуло нечто мимолетное, что мелькает в глазах каждого воина, когда тот чувствует приближающуюся победу.

— Мне всегда казалось, что мои поступки говорят громче слов, Лале-хатун, — он приблизился к девушке, все еще находясь в тени ветвистого древа, — И в отношении вас и в отношении моих намерений.

— Теперь вы сторонитесь меня, избегаете, разве… — прошептала девушка, но в ее сознании тут же промелькнула колючая догадка, и она словно ошпаренная отпрянула от кузена, — Впрочем, теперь я, кажется, поняла всю глубину и смысл ваших поступков.

Не дожидаясь ответа Мехмеда, Лале побежала прочь, совершенно позабыв о том, куда направлялась ранее. Она летела не разбирая дороги, словно подстреленная птица. Девушка и не догадывалась, какой болью могут отдаваться чужие слова. Это было так эгоистично и самонадеянно, глупо и безрассудно – влюбиться в того, от кого нужно держаться подальше.

Лале вдруг резко остановилась и замерла.

«Я влюблена в…Мехмеда?» – эта откровенная мысль отозвалась болью в солнечном сплетении, отчего она громко фыркнула – «Нет, нет, нет. Это невозможно. Это неправильно!»

«Теперь это уже не имеет значения. Он на меня даже не смотрит…» вторил ей внутренний голос.

Оглянулась – ноги привели ее к озеру, у которого она так часто проводила время со своими друзьями. Лале и не заметила, как постепенно отдалилась от двух своих самых близких людей.

«Влад! Он ведь ждёт меня».

Она уже собиралась вернуться к конюшням, но вдруг услышала в кустах какое-то движение. Спустя пару мгновений, из зарослей вышел Влад. На его хмуром лице не было и тени светлого, что так часто появлялось, когда он смотрел на возлюбленную. Он выглядел отстраненным. Чужим.

Его тяжелый взгляд упал на напряженное тело Лале. Отчего-то воздух между ними стал таким тягучим, что девушка едва могла пошевелиться.

— Значит, это правда, — тихо произнёс Влад, будто размышляя вслух.

Лале молчала, боясь стать правой в своих догадках в отношении подозрений Влада.

«Он был на конюшне, а, значит, видел наш разговор с Мехмедом… Но ведь не было ничего предосудительного, как же…»

— Ответь мне только на один вопрос, — Влад приблизился к девушке, всматриваясь в ее карие глаза, полные тревог и переживаний, — Ты все еще хочешь поехать со мной в Валахию? — В его взгляде сквозь непроглядную тьму все еще пробивался едва заметный луч надежды.

— Влад, прости меня! Я… — пролепетала девушка, комкая юбку своего платья.

— Стало быть, нет, — последняя надежды померкла, и мужчина отстранился.

Девушка не знала, куда деть руки, которые стали трястись от напряжения, куда спрятать невысказанное сожаление и горечь, ведь она знала – Владу не нужна ее жалость. Он еще раз взглянул на нее странным отрешенным взглядом и скрылся в зарослях кустарника.

Она обессиленно рухнула наземь и позволила потоку слез захлестнуть себя с головой.

========== Глава 3 ==========

Для бессердечного ничто — сердец восторги и крушенья, —

Про сердце — лучше у того, кто знает сердца зов, спросите.Алишер Навои.