Читаем Ларец Душ онлайн бесплатно

СЕРЕГИЛ не знал, чего и ожидать… или, вернее сказать, не ждал слишком многого. Этот душный приземистый театрик на улице Корзинщиков был призван удовлетворить потребности городских торгашей, стремящихся приобщиться к высокой культуре, но не имевших ни достаточно средств, ни лоска для заведений, подобных Тирари с Улицы Огней по ту сторону города. И в прошлый раз, насколько он знал, лавочку прикрыли. Выцветшие краски авансцены осыпались, позолота давно поблёкла, огни рампы мерцали по её краям. И лишь декорация в глубине сцены была новенькой, её рисунок умело изображал глухую чащу непроходимого леса.

Театр едва вмещал сотню человек, большинство из которых занимали дешевые места прямо у подмостков сцены. Сегодня здесь было почти битком, так что аромат перегретых тел был едва выносим. Дело усугубляла и необычаная для столь раннего лета жара.

- Уверена, что мы точно попали в нужный театр? — спросил Герцог Мальтус, провожая свою жену Анию, Леди Килит и её племянницу Исмай к их креслам.

- Вот и мне на ум приходит тот же вопрос, — хмыкнул Серегил, осторожно опускаясь в шаткое кресло между Алеком и Килит.

- Не сомневайтесь! — хохотнула Килит, игриво коснувшись обоих кончиком веера.

Мальтус и Килит выглядели заметно старше Серегила, хотя он и знал их, когда те ещё были совсем юными. Из Мальтуса вырос один из главных казначеев королевы. У него была короткостриженная бородка, однако седые волосы опускались до самого воротника, что для человека его положения было довольно смело. Килит же, бывшая любовница Серегила, теперь — его ближайшая подруга, всегда была неиссякаемым источником светских сплетен.

Серегил аккуратно промокнул пот над верхней губой кружевным носовым платочком и оглядел толпу, ища в ней знакомые лица — в основном тут были торговцы, да капитаны морских судов — а те, замеченные им, расфуфыривались среди своих приятелей. Даже в этом слое общества то, с кем ты был знаком, и кто знал тебя, было очень и очень важно. Так что Серегил, пресловутый изгнанник-ауренфейе, проживая в Римини, уже который год подряд играл в эти игры.

Он и его компания, естественно, привлекли всеобщее внимание и вызвали пересуды. Уложенные в причудливую причёску волосы Леди Килит, когда та нагнулась что-то прошептать Герцогу Мальтусу, заблистали россыпью драгоценных камней её шпилек. Она, Аниа и Исмай, как и положено модой в самый разгар лета, были одеты в легкие шелка и драгоценности, а потому смотрелись здесь, как лебеди затесавшиеся среди уток. Впрочем, Серегил полагал, что все они выглядели не лучше. И можно было не сомневаться, что карманники, конечно же, присутствавшие в этой толпе, уже положили на них глаз, чтобы заняться ими чуть позже.

Серегил и Алек и сами по себе были весьма недурны: два юных красавца — один темноволосый, другой блондин — одетые в долгополые летние льняные камзолы, расшитые золотом, в штаны цвета натуральной замши и начищенные до блеска сапоги. Длинные темно-каштановые волосы Серегила были забраны сзади в хвост и схвачены тонкой красной лентой в тон камзола. Толстая светлая коса Алека спадала на спину поверх камзола того же тёмно-голубого цвета, что и глаза юноши. Я’шелы-полукровки, вроде Алека, поначалу взрослели чуть быстрее, но и он накануне своего двадцать первого дня рождения выглядел моложе своих одногодков. В нём была неуловимая утончённая красота ‘фейе, к которым принадлежала его мать, при том, что цветом волос, глаз, кожи он пошёл в своего отца.

Серегил изображал из себя распутного молодого изгнанника, что было правдой только наполовину: он был не столько распутен, сколько очень убедительно играл эту роль. Они с Алеком были известны, как завсегдатаи самых разгульных вечеринок, устраиваемых как молодыми бездельниками из сливок общества, так и очень многими не столь юными его представитлями, типа Мальтуса и Килит. Однако при этом умели держаться на грани рспектабельности, и когда им случалось очутиться за её переделами, достаточно отдаленное родство Серегила с королевской семьей позволяло скрасить эту разницу. Статный, экзотичного вида сероглазый щёголь— ‘фейе, был известен как человек, с которым приятно иметь дело, но при этом, он был как бы не слишком уж важным. Так что если бы вдруг выплыло наружу их истинное ремесло, брови полезли бы вверх у гораздо большего количества людей, нежели те, кто был наслышан про их развратные гулянки.

- Не думаю, что вы слыхали последние новости с фронта? — спросил Мальтус.

Королева Фория всё ещё находилась в состоянии войны с Пленимаром, и пару месяцев наза армия поикнула зимние квартиры и двинулась маршем обратно на север, к полям сражений в Майсене.

Мальтус наклонился поближе к Серегилу и понизил голос.

- Завтра это объявят герольды, так что не думаю, что будет большим преступлением, если я сообщу вам об этом сейчас. Владыка запросил переговоры. Фория отказала ему. Она поклялась, что погонит врага обратно до смого Беншала, и там, на его собственных землях его разобьёт.

Серегил покачал головой.

- Надеется положить конец нескончаемой вражде? Думаешь, ей удастся сделать то, чего не сумела сделать её мать?

- Принц Коратан, похоже, тут сдержанно-оптимистичен.

Двери вновь отворились, и внутрь хлынула шумная свита Лорда Нианиса, направившегося наверх к дальней ложе. Он и его компаньоны привезли с собой несколько премилых куртизанок с Улицы Огней, и было видно, что все уже изрядно навеселе. Среди последних оказалась и брюнетка Мирриция из борделя Эйруал, с которой Алеку как-то довелось провести ночь. Серегил был не из ревнивцев, тем более, что он сам привёл туда Алека именно с этой целью. Когда её партнёр отвернулся, она помахала им рукой, и Серегил послал ей воздушный поцелуй в ответ. Алек же лишь сделал застенчивый жест рукой.

Нианис, заметив их, громко крикнул:

- Эй, мы собираемся играть в карты. Вы должны ехать с нами!

Серегил ответил ему неопределенным жестом.

- Я уже несколько недель не был в театре. Надеюсь, что актёры действительно таковы, как Вы их расписали, миледи, — сказал Килит Алек.

- А я — что мы не притащим домой блох, — проворчал Серегил, почёсывая беспокоивший его сгиб левого локтя.

- Считайте, что вам ещё повезло, что мы находимся под крышей, дорогуши, — отозвалась Килит. — До недавнего времени они давали представление прямо на улицах Нижнего города. Это беженцы из Майсены. Они едва унесли ноги, когда весной пленимарцы захватили Нанту.

Когда Пленимар и Скала принимались воевать, Майсена неизменно становилась полем сражений. И все, кто мог, бежали по Фольквайну на север или же на юг, в Скалу. Вдоль северо-восточного побережья были раскиданы майсенские анклавы, так что перебравшихся в Римини в попытке обрести здесь свою удачу, было угрожающе много. Большинство беженцев быстро постигало разочарование. Жилые кварталы многоквартирных трущоб возле Морского Рынка и Башенной Площади были битком забиты семьями, влачащими жалкое существование в одной лишь надежде — выжить любой ценой, самые же несчастные оказывались в жутчайшей нищете и упадке южного Кольца — на заброшенной территории между внутренними и наружными городскими стенами.

Эта компания игроков, кажется, состояла из тех немногих счастливчиков, которым удалось ухватить за хвост удачу, сумев попасть на глаза людям, вроде Килит, которые могли услышать о них совершенно случайно, например, от какой-нибудь своей белошвейки. Она же, как и Серегил, никогда не позволяла своему общественному статусу препятствовать возможности получить при случае истинное удовольствие.

- И как же называется пьеса? — поинтересовался Мальтус.

- Король Медведь, — ответила ему Килит. — Слыхал про такую, Серегил? Я лично, нет.

- Я тоже, но я и не большой знаток майсенского театра. Слыхал, что бывает скучновато.

- Только не эта пьеса, могу заверить..

В этот момент за сценой ударили барабаны, медленно, глубоко, как биение сердца. И на сцену выступил внушительного вида рыжеволосый человек с длинным, полным значимости лицом, одетый в жалкое подобие древнего дворянского наряда, словно собранного из тряпья с тележки старьёвщика. Его обведенные чёрной крской глаза, были устремлены в невидимую даль, когда он поднял руку, призывая к тишине

- Давным-давно, ещё во времена чёрных кораблей, в глуши восточных гор было рождено дитя. Оно родилось «в рубашке», — произнёс он глубоким и звучным голосом.

На сцене за его спиной закричала одетая в рваное платье девица, а затем выудила из-под подола разрисованную куклу, лицо у которой было обмотано вуалью.

- В Майсене же нет никаких восточных гор, — прошептал Алек.

- Оставим это на совести драматурга, — с усмешкой прошептал в ответ Серегил.

Декламатор меж тем продолжал:

- И едва с лица ребёнка убрали плеву, его подобные паре ледяных бриллиантов глаза, лишили дыхания его мать, не успевшую даже дать ему грудь.

Девица со стоном «скончалась». За сценой кто-то очень правдоподобно изобразил крик младенца. На помостки вышла актриса постарше, облаченная в потрепанную медвежью шкуру, и, подобрала куклу, убаюкивая её на своих руках.

- Младенца нашла медведица и выкармливала его, как собственного ребенка, покуда однажды её не убил охотник.

На сцену выскочил мужчина постарше с кудрями, тронутыми сединой, и с грубым копьём кинулся за медведицей. Когда та упала, умирая, он стянул с неё шкуру и в край её завернул кукольное дитя.

- Охотник завернул дитя в шкуру, содранную с медведицы, что нянчила его, и отнёс своей жене, — продолжал рассказчик.

Даже без всякого хора он сумел буквально заворожить публику. Так что, несмотря на свой похожий на обноски костюм, высокий чтец управлялся со сценой не хуже любого из актёров, виденных Серегилом в этом сезоне в Тирари.

Охотник прошёлся по краю сцены, а актриса, что изображала медведицу, тем временем перебралась в её дальнюю часть, надев другую вуаль и протянула руки к ребенку. Затм парочка удалилась за кулисы.

- Младенец вырос в дитя, дитя превратилось в юношу, и имя ему было Аурон, Медвежий Ребенок.

На этом рассказчик ушёл: видимо вся пантомима являла собой лишь прелюдию.

Теперь настала очередь актеров, и те и в самом деле оказались великолепны — гораздо лучше того, что заслуживали подмостки, подобные этим.

Вскоре выяснилось, что Аурон обладал несчастливым даром убивать гневным взглядом товарищей по своим детским играм. К концу певого акта бедолага Аурон достиг зрелого возраста, превратившись в замечательной красоты молодого человека с золотисто-каштановыми кудрями.

- Ну-ка, ну-ка, ну-ка, и кто же это у нас такой? — пробормотала Килит, подавшись вперед, чтобы получше расмотреть незнакомца. Актёры удостаивались её внимания ничуть не реже офицеров и дворян.

На протяжении двух последующих актов могущество Аурона достигло небывалых высот, подкрпленное его темной колдовской силой и мастерским владением мечом. В итоге он превратился в тирана-короля, который в конце-концов в порыве гнева изничтожил взглядом свою горячо любимую красавицу жену и детишек, а затем убил и себя, взглянув на своё отражение в отполированном щите юного героя, явившегося победить злодея — его играл тот самый актер, что изображал юного Аурона. И опять, даже в своём тряпье вместо костюмов, и несмотря на совмещение нескольких ролей, эти актёры умудрились достигнуть такой правдоподобности, что поразили даже Серегила, который и сам был мастак иногда нарядиться в костюмы.

Когда всё закончилось, публика зааплодировала, утирая слёзы, бросая платочки и монетки актерам, которые с поклонами их подбирали.

- Должен признаться, я впечатлён! — заявил Мальтус.

- Идёмте-ка, — скомандовала Килит, поднимаясь и оправляя свои юбки. — Хочу поболтать с актерами прежде, чем до них доберется дурачина Нианис.

По мере того, как Килит, спускаясь, продвигалась к сцене, толпа расступалась перед ними. Два мальчугана, игравшие детишек Аурона, все ещё собирали подачки, накиданные толпой.

- Леди Килит желает поговорить с хозяином труппы, — сказал им Герцог Мальтус, показав несколько своих монет.

Один из мальчишек отвесил им шустрый поклон и убежал за кулисы. А мгновение спустя оттуда появилась вся труппа и снова принялась кланяться им.

Их было всего десять человек: тот красавец — ведущий актёр с каштановыми волосами, седовласый мужчина и пожилая женщина-актриса, премиленькая темноволосая женщина, игравшая жену Аурона, высокий чтец, девочка и мальчик-подростки, которые, по-видимому, были двойняшками, и трое ребятишек поменьше — два мальчика и рыжеволосая малышка, которая ехала на плече чтеца.

Вблизи костюмы их выглядели ещё более убогими, грим же был нарисован чуть ли не одними углём и мелом. И тем не менее, на искушённый взгляд Серегила, то, что было у них под рукой, они использовали весьма умело.

Килит улыбнулась, глянув снизу вверх на высокого человека.

- Примите мои комлименты. И Вы, и вся Ваша замечательная труппа.

Однако изящным поклоном ей вдруг ответил тот, что играл Аурона. Глаза у него были такими же тёмно-голубыми, как и у Алека.

- Вы необычайно добры, милостивая госпожа. К вашим услугам, мастер Атре, недавно из Нанты. Разрешите представить мою труппу?

- Прошу, сделайте это!

- Этот верзила — Брадер, а это Мерина, его жена.

Черноволосая красотка, игравшая супругу Аурона, присела в реверансе.

- Моя дочь Эла, — сказал им Брадер, ставя малышку на ножки. — Те два обормота тоже наши: Ван и Калин.

Два мальца, что играли сыновей Аурона отвесили им мастерские поклоны, с истинно актёрской грацией, несмотря на их юный возраст. У обоих были тёмные глаза и тёмные волосы, как у их матери.

- А это Мастер Зелль и его жена, Мистресс Лиа.

Старик-охотник и его жена поклонились.

- Они родители Мерины и весьма знаменитые в Майсене актёры. Нашу маленькую компанию завершают двойняшки, Тейбо и Танни.

Мальчик играл сразу двоих — и юного Аурона и молодого героя, убившего Атре в конце пьесы. Танни была матерью Аурона. Оба — стройненькие, с одинаково высокими скулами, темноглазые и темноволосые.

Серегил в ответ представил своих друзей.

Глаза Атре расширились от удивления:

- Это огромная честь для нас, что такие уважаемые господа удостоили своим вниманием наше непритязательное представление! Приношу извинения за убогий реквизит и бедность постановки.

- Вы слишком скромничаете, — сказал Серегил. И тут же уловил за лукавой улыбкой этого парня острый ум, уже наверняка смекавший, как не упустить внезапную улыбку фортуны.

- Мне больно видеть такой талант в столь бедственном положении, — достав свой шёлковый кошелек, Килит, не открывая, отдала его актёру, и Серегил услышал мягкий перезвон золотых монет. Мерину она одарила кольцом со своей руки и поцелуем, а затем повернулась к остальным своим друзьям.

- Ну же, не стесняйтесь! Талант должен быть вознаграждён! Нианис, и ты тоже! — она помахала второму дворянину и его гостям.

Серегил, как и остальные не смог отказать, так что Брадер и его жена только успевали собирать денежки — и добрая часть — золотом.

- Ну а как вам жилось в Нанте, Мастер Атре? — спросила Килит. — Полагаю, у вас был собственный театр?