Читаем Лапушка (СИ) онлайн бесплатно

      Юлька ещё зимой познакомилась с Валерой на вишнёвой девятке. В то время это круто считалось, даже песня была. Мелкий, ей по плечо, он запал на неё — подарки дарил, в рестораны водил. Она тоже на него запала, хотя стеснялась его роста. Говорила, впервые в жизни влюбилась. По ней заметно было. На восьмое марта он обещал романтический вечер, но когда она позвонила, сказал, что позарез нужно друга встретить в аэропорту, а самолёт задерживается, и все планы рушатся. Конечно, Юлька до слёз расстроилась, но Валера сказал, что встретит друга и сразу к ней в общагу заедет, чтобы время не терять. И, заодно, нет ли у Юльки красивой подруги для его друга? Только красивой. Ну, Юлька ответила, что есть Ирка. На самом деле я не красивая, просто — лучшая подруга.

      Я тогда не собиралась никуда, мы с девочками в блоке праздничный стол готовили, но согласилась ради подруги. Когда Валера ввалился с букетом цветов для Юльки, а следом вошёл высокий кудрявый мужчина с чёрной собакой, — интересно, как их вахтёрша пропустила? — я подумала, что правильно согласилась.

— И кто из вас Ирка? — кудрявый обвёл глазами комнату, где нас пятеро сидело, и остановился на мне. — Ты. Угадал?

      Трудно не угадать — все в домашней одежде, только мы с Юлькой в сапогах. Мужчина потрепал своего пса: «Хэл, поцелуй девочку», и мне пришлось закрываться руками от мокрого языка. Животное здоровое, но глупое.

      Валера привёз нас домой к Демидову. Собрали стол — салями, конфеты, шампанское, Наполеон. Импортные сигареты. Мы с Юлькой пригубили шампанского — почти не пили тогда, — а мужики хорошо так прикладывались. Мужики — лет по тридцать им было, может, даже больше. А Хэл, наоборот, щенок — прыгал на всех, как ненормальный, колбасу выпрашивал. Надоедливо звонил телефон — хозяин не поднимал трубку. Юля зазвала меня в ванную носы попудрить, спросила, останусь ли я здесь одна, если они уедут? Она с Валерой поговорила, и он ручается, что Юра не будет приставать, если я не захочу. Я сказала, что не боюсь, это Юлька у нас девственница… Два месяца с Валерой встречается и никак не переспит.

      Как только дверь за ними закрылась, Демидов прижал меня к стене. Его губы пахли коньяком и табаком, а щетина кололась.

— Тебе сколько лет, лапушка?

— Восемнадцать, — соврала я.

      Он хмыкнул и задрал короткое платье, коленом раздвигая ноги. Вырвалась:

— Можно в ванную?

      Выпустил:

— Иди, только быстро.

      В ванной меня заколотило от нервов. Прошлым летом я потеряла свою первую любовь. И много чего другого тоже. Когда в одном полотенце я вернулась в комнату, диван был разложен, а Демидов с кем-то по телефону разговаривал: «Да я говорил Грановскому, что никто не даст разрешения, это же целый леспромхоз! Нет, сука, ему надо было в эту байду с немцами ввязаться… Казино? Да, а откуда ты слышал?» Увидел меня и кивнул в сторону дивана. Я легла и выбросила из-под одеяла полотенце, а Демидов смеялся глазами.

      Он весело удивился, когда снял брюки: «Ебитская сила, в самолёте у меня ещё были трусы, я точно помню! Куда нахрен они делись?» После душа нырнул ко мне и прижался всем телом, согреваясь. Снова зазвонил телефон — беспокойно, настойчиво. Юра шептал: «Лапушка моя, хорошая моя». Но я совсем сухая была, и он не стал делать мне больно. Ушёл на кухню и принёс коньяк и блюдце с ломтиками лимона. Налил в стакан на два пальца и заставил выпить. Я не отказалась. Дыхание спёрло от крепости, и Юра сунул мне в рот кружок лимона:

— Лапушка, ты делала это раньше?

— Конечно, — скривилась от кислого.

— Сколько раз?

      Огонь из желудка разлился по всему телу, и я улыбнулась:

— Это неприличный вопрос!

— Ах, так? Ну, держись тогда.

      Стянул с меня одеяло, склонился между ног. Этого я точно не ожидала. Лицо сразу загорелось — и от коньяка, и от всего. Сказала строгим голосом, чтобы понял:

— Не надо этого. Пожалуйста, не надо, — я отпихнула кудрявую голову.

— Не дёргайся, я лучше знаю, что тебе надо.

      Потом я поняла, что он прав. Позже я поняла, что он вообще всегда прав. Я в ту ночь совсем не спала. А он спал немного — в перерывах, наваливаясь жаркими руками и ногами, даже во сне не отпуская меня. Телефон больше не звонил, но глубокой ночью кто-то начал звонить в дверь. Долго так трезвонил, а потом заколотил ногами. Демидов вздохнул и пошёл открывать. Мне только женский голос был слышен. Женщина истерически чего-то требовала, ругалась и плакала. Хотела прорваться в комнату, но он не пустил. Я под одеяло залезла, думала, это жена. Они потом на кухню прошли, где Хэл был заперт, и долго разговаривали. Я решила, мне надо уйти, и высунулась в прихожую. Демидов заметил:

— Быстро обратно в постель!

      Но я её немного разглядела. Старше меня раза в два, блондинка. Она уже не плакала. Мне показалось, они целовались в темноте на кухне. Он её проводил и вернулся ко мне. Выключил лампу — уже светало. Снова целовал меня всю, так медленно, так нежно, что сил никаких не хватало…

      Когда проснулась, его не было. И чёрного Хэла тоже. Записка на подушке: «Уехал по делам. Приеду, когда освобожусь.» Оказалось, он меня запер в своей квартире. И ладно, всё равно суббота. Послонялась немного и начала убираться. Посуду помыла, полы в комнате. Диван собрала. Пошарила по шкафам — женских вещей нигде нет, это хорошо. Потом лежала в ванной с бокалом шампанского и красивым глянцевым журналом про кино. Демидов всё не возвращался. Я уже родителям по межгороду позвонила, и подругам, чьи телефоны помнила, и даже Валере, чтобы с Юлькой поболтать. Обнаружила видеомагнитофон и смогла включить его. Зависла с открытым ртом: тогда я впервые посмотрела порнофильм, местами подташнивало.

      Он так и не вернулся в тот день. В воскресенье я собиралась просить Юльку с Валерой мне помочь, но неожиданно пришла какая-то девчонка, открыв дверь своим ключом. Совсем малолетка, но материлась как сапожник. Сразу налетела на меня: кто я такая, что здесь делаю? Я ответила, что Демидова жду. Она начала ржать: Демидов вчера улетел в Свердловск и позвонил ей, чтобы она за квартирой присмотрела. Оказывается, она соседка и следит, если чужие около квартиры трутся.

— В Свердловск? А про меня он ничего не сказал?

— Про собаку сказал, что бывшей отвёз, а про тебя — нет. Да забыл он про тебя! — И снова этот противный смех.

      Главное, она такая хорошенькая была, просто куколка с белым каре и голубыми глазками, а разговаривала, как подзаборная девка. Её Анной звали. Пошли к ней в квартиру, и она накормила меня тушёным мясом, таким переваренным, что волокна во рту таяли. Я с жадностью ела, а то от салями живот уже болел. Анна похвасталась, что сама готовила мясо, а я спросила, чего ж так переварено? Она покривила розовые губы и нехотя ответила:

— У бабки зубов нет. Она сейчас на дежурстве в тубдиспансере, а я по дому. Надо ей зубы делать, а денег нет. Юрий Георгиевич обещал дать.

— Что, спишь с ним?

— А-а-а! Он, сука, не соглашается! А ведь я красивая! Я его давно развожу, но он говорит, что не спит с малолетками. Поэтому я пока с другими… сплю… — закончила она горько.

      И сама засмеялась от того, насколько жалко это прозвучало. М-да, ей бы тоже не мешало зубы сделать, несколько выбито, что ли…

      В общагу пришлось идти пешком: денег ни копейки. Машины сигналили, такое короткое на мне платье. И курточка джинсовая лёгкая, и без шапки, а холодно ещё было, начало марта. Зато проветрила голову. Решила никогда больше с ним не встречаться. Лапушка, лапушка. Он хоть помнит моё имя? Запер в квартире и забыл. В кармане лежала визитка, которую я вытащила из пачки в шкафу, а в теле плескалась память о первом оргазме. Демидов Юрий Георгиевич, генеральный директор ООО Энергия. Телефон рабочий, телефон домашний. Тридцать два года. День рождения — 18 апреля. Разведён. Высшее экономическое. Когда убиралась, в шкафу мне попались документы. Не то чтобы я их специально искала...

Глава 2

         Юлька не переспала с Валерой в ту ночь. Что-то не складывалось у них в этом плане. Она насела с расспросами, и пришлось рассказать о нас с Демидовым. Да, было, да, много раз. Да, лучше, чем с тем, который разлюбил меня прошлым летом. Приблизительно в миллион раз. Юлька так расстроилась, что едва не плакала:

— А как же я? Ирочка! Миленькая! Я тебя умоляю, побудь с нами одну ночь! Мне с тобой не страшно будет! Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Ты с ума сошла! Зачем я тебе?

— Ты мне нужна! Я тебя умоляю! Ты будешь меня за руку держать.

— Ты идиотка?

      Но Юлька не отставала. Несколько дней мозг выедала, и эти её голубые умоляющие глаза. Она на год младше остальных была: с шести лет в школу пошла. Мы из одного города, поэтому и сдружились. Когда Валера начал просить о том же, я согласилась. Пожалела его: мелкий, ранняя лысина...

      В выходные поехали к нему. Сначала сборник видеоклипов по видику смотрели. Валера суетился, сладости нам подносил, закуски какие-то. Он в общепите работал. Юлькино лицо пылало, как пионерский галстук. Наконец, улеглись на один диван — я одетая и на самом краю, отвернувшись от них. Музыку погромче, свет выключили. Они там барахтались, мягкий диван прогибался, и я боялась скатиться к ним. Ванесса Паради пела про таксиста Джо. Вдруг Юлькина горячая лапка цапнула меня за спину, и я подала ей свою руку, не оборачиваясь. Она переплела пальцы с моими и так больно стиснула, что я застонала. Идиотка! Я смылась, когда они угомонились, уже под утро. Юлька только в понедельник появилась перед парами. Честно говоря, я не узнала её. Невероятно, до боли в глазах, ослепительно хороша. Рождение сверхновой. Кинулась меня обнимать, закружила по комнате, подарила кучу подарков: от них с Валерой. Два идиота.

      Демидов объявился неожиданно. Я шла по коридору с горячим чайником, а из-за поворота бешеный Хэл выскочил. Я успела скрыться в комнате, заперлась. В женское общежитие вообще-то запрещено входить мужчинам без разрешения воспиток, но Демидов обошёлся без пропуска. Я с колотящимся сердцем стояла у двери, а Демидов с той стороны рассказывал:

— Слушай, Анька тебе наврала — она ревнует меня, дура мелкая. Я звонил тебе в субботу, но телефон постоянно занят был. Ты с кем трещала несколько часов? Тогда Аньке позвонил: попросил выпустить тебя и извиниться. И улетел, очень срочное дело. Напился, конечно, в самолёте, а в гостинице сразу вырубился, измотала ты меня в предыдущую ночь… Я думал, Анька тебя выпустила. Лапушка, открой. Я вчера вернулся. Я устал, соскучился и хочу жрать. Поедем в ресторан?

      Моё сердце дрогнуло. У него был такой извиняющийся голос, да и Хэл подтявкивал жалобно. Открыла дверь. Демидов в красивом костюме с галстуком, волосы аккуратно зачёсаны назад, и пахнет французским одеколоном, который я у него в ванной видела. Он сразу же сгрёб меня, впился в губы и потащил к ближайшей кровати. Попова, которая таилась в комнате, тихой мышкой шоркнула за дверь. Она считала нас с Юлькой кем-то вроде элитных проституток. Я отпихнула Демидова:

— Мне собраться надо.

— Двадцать минут. Где твоя кровать? Хочу полежать.

      Я кивнула на койку, хотя не люблю, когда кто-то садится на мою заправленную кровать. Демидов не просто сел, он с наслаждением рухнул и вытащил из-под задницы книжку:

— «Сто лет одиночества». Ох, ни хрена себе, что пэтэушницы читают!

      Я обиделась:

— Это техникум. Я сюда на бухучёт после десятого класса поступила, а в школьном аттестате у меня всего две четвёрки. Я не дура.

— А чего в универ не поступила?

— Баллов не набрала. Да какая разница, мне скорей работать надо, никто долго кормить не будет.

      Демидов дёрнул бровями и ртом, соглашаясь с доводами, и закурил. Я не сказала, что на запах дыма может воспитка прибежать, и ушла в душ. Когда вернулась, воспитка и впрямь сидела в комнате, о чём-то щебеча и лаская Хэла так страстно, будто это мужчина её мечты. Демидов всё так же лежал на кровати, качая блестящим итальянским ботинком. Курил, улыбаясь и выпуская дым красивыми колечками. Меня как чёрт дёрнул, я сняла халат и начала одеваться при них. Юра подавился колечком. Забыл улыбаться.

      Перед общагой стояла белая иномарка, я узнала значок мерседеса на капоте. 32-17 КЛМ. Я засмеялась:

— Какой смешной номер!

— Почему? Обычный номер.

— 32. 17. Ничего не напоминает?

      Мы сели в машину, и Демидов посмотрел на меня, как на больную.

— Юра, это наш возраст! Смешное совпадение!

— А говорила, что восемнадцать… — больше ничего не сказал.

      В ресторане «Огни Севера» я до того не была, зато Демидова там знали хорошо. Поздоровался почти со всеми в зале за руку, с некоторыми обнялся. Меня представил: «Это моя лапушка Ирочка». Неловко. Большинство мужчин тоже были в компании молоденьких спутниц. Одну из них я узнала: поступали вместе, и обе не прошли. Это она научила меня правильно ставить ударение в слове «звонит», у неё мама завуч в школе. И про "одеть Надежду" тоже она рассказала. Рядом с ней крупный мужчина: весь в золотых цепях, бритый налысо и с наколками на жирных пальцах. Надо бы поболтать с Ленкой-пенкой, она моя землячка.

      Демидов ничего не заказывал, официант сам принёс несколько блюд. Мы оба накинулись на еду, не забывая угощать пса, сидящего под столом. Тогда постоянно есть хотелось. Продукты по талонам, а у меня прописка не местная — мне талоны не давали. Правда, родители присылали сахар, рис, консервы. Демидов подкладывал вкусные кусочки и подливал шампанское. Когда приехали к нему, я свалилась от обжорства на диван и попросила меня не трогать.

— Размечталась. Не трогать её. — Он принёс плед. — Отдыхай пока. Ко мне народ сейчас придёт, нам дела порешать надо, а ты можешь спать или книжку почитать, у меня тут есть несколько. Булгакова дать?

— Я же вам мешать буду! Может, мне уйти?

— Кому такая лапушка может помешать? Главное, не строй мужикам глазки. Обещаешь?

      Действительно, человек шесть пришли с бумагами и коньяком. Пили, дымили бесконечно и разговаривали всё громче и громче. Я лежала на диване с романом, который уже читала раньше, а Демидов сидел рядом, иногда откидываясь на меня спиной. Словно прикрывая от всех. В ногах у меня устроился горячий Хэл. Громкие разговоры, бесконечная музыка по видео — я погружалась в сон. Прикасалась к спине в белой рубашке и засыпала. Сквозь сон слышала: Гольдберг то, Гольдберг это, всё получится, если мудак Гольдберг подпишется. Демидов собирался открывать казино в центре города — первое в республике. Нужны были деньги и помощь влиятельных людей. У Гольдберга были деньги и влияние, но они с Демидовым не ладили. Какая-то крупная ссора в прошлом.

      Он разбудил меня, когда все ушли, часа в три ночи. Открыл настежь балконную дверь, чтобы проветрить. Ещё сонная, приняла душ и увидела на полочке бархатную резинку с длинным светлым волосом. Демидов вчера приехал из Свердловска, неужели женщину успел привести? Взяла резинку кончиками пальцев и вынесла на кухню брезгливо, как дохлую мышь. Выкинула демонстративно в мусорное ведро. Он сказал:

— Наверное, соседская Анька забыла, она заходит иногда, прибирается. Я ей плачу.