Читаем Лабиринты души онлайн бесплатно

Многие философы говорят, что мы с вами живем в особенное время. Все сложнее человеку становится подчинить своей воле ход событий, многое выходит из-под контроля. Появляется страх перед будущим, потому что имеете с будущим приходит необычное.

К встрече с Необычным нужно быть готовым. Для встречи с необычнымнужно проснуться. Проснуться душой.

Андрей Владимирович Гнездилов — необычный человек. Тот, кто может помочь проснуться и принять в свою жизнь необычное. Да, это непросто. Но только для тех, кто любит слишком долго спать. Говорят, что Вот, чья душа спит, рискует попасть в далеко не сказочную передрягу. Нет-нет, я и не думаю пугать вас, дорогие друзья. Я просто предлагаю открыть новую книгу Андрея Гнездилова и… проснуться!

Дорогие друзья, задумывались ли вы над тем, как рождаются сказки? Искали ли вы ответ на вопрос: что же это такое — «дар сказочника»?

Сказочник умеет переводить внешние впечатлении но внутренние образы, переживания. Этот процесс сопровождается появлением ярких метафор и сюжетных комбинаций. Таким образом, не всегда яркая, красивая внешняя действительность трансформируется в красочную и увлекательную действительность внутреннюю. И внутреннее переживание жизни становится самым настоящим приключением. Приключением, в котором нет места скуке, а возникающие проблемы воспринимаются как трудности пути, испытания на стойкость и возможность проявить себя в неожиданном качестве.

Таков взгляд сказочника, таков взгляд сказкотерапевта. А сказка — язык, посредник, для того чтобы мы могли говорить друг с другом на тонкие темы, созвучные нашей душе, нашим чувствам и потаенным мыслям. Терапевтическая сказка — это язык, на котором сказкотерапевт уговаривает душу человека пробудиться ото сна, навеянного социальными иллюзиями и эгоистичными ожиданиями.

Переплетение сюжетных линий и встреча с необычным, — вот она, основа для того, что нередко именуют чудом. Необычное врывается в жизнь, вытесняя из нее иллюзии и ожидания, заставляя человека принимать существование тонкойреальности.

Реально ли то, что описано в этих сказках? Думаете, нет? Если так, то вы ошибаетесь. Все описанное в этих историях — реальность. Но не внешняя, а внутренняя, психологическая. В этом сборнике немало сказок, как будто навеянных морем. Каждый вздох волны приносит новый сюжет, они накатывают друг на друга, переплетаясь в причудливом узоре. Но ведь и узор человеческой судьбы причудлив. Многие стремятся к ясности, но если приглядеться к ясным узорам, они могут показаться скучными. В хитросплетениях человеческих страстей есть особая магия.

Море часто рассматривают как символ нашего бессознательного, полного тайн и неожиданностей. Открыв эту книгу, вы отправитесь в плаванье. Конечно, это процесс небезопасный, но невероятно увлекательный. Оставаясь в кресле или на диване, Вы ощутите порывы ветра и скрип мачт. Ваше воображение, чувства, мысли начнут работать в особом ритме. Разве это не приключение?

А когда вы отложите книгу, закроете глаза и глубоко вдохнете, возможно, вас посетит мысль: «А ведь и мою жизнь можно описать как сказку!» И если такое произойдет — это прекрасно! Это означает, что вы — проснулись.

Как часто мы думаем, что наша жизнь зависит от воли владык, их доброты или скупости, от счастливой или невезучей судьбы, достатка или бедности, от близких людей, — но мало тех, кто понимает мир как искусство, движущей силой которого является магия музыки. С колыбельной начинается наше существование, и если мы чутки, то замечаем, что само наше тело являет собой природный музыкальный инструмент. Жизнь настраивает его на минорный или мажорный лад, а голос впитывает и передает все оттенки переживаний и мыслей. Каждое чувство, поступок, каждое действие озвучено внешне или внутренне. Голос — дитя души, а звуком, словом строится мир.

Жил в стране у моря человек по имени Норис. Был он музыкантом, и даже когда он просто что-то Говорил, его можно было заслушаться, так музыкален был его голос. Море и ветер, лес и горы, солнце И звезды дарили ему вдохновенье, и он готов был сочинять музыку, сказки, песни и стихи целыми днями. Впрочем, столь же охотно он молчал и слушал тишину. При дворе ценили его дар, и он носил титул главного королевского капельмейстера. В знак отличия ему надлежало носить алый жилет, расшитый золотыми парчовыми нотами, и такой же шелковый бант на шее. Вероятно, этот наряд, вместе со светлосерым сюртуком, сыграл свою роль в том, что музыканту дали прозвище Снегирь; другой причиной было то, что его любили птицы. Нимало не боясь, они садились ему на плечи и ели из его рук. Иные могли распевать свои серенады прямо на голове Нориса или аккомпанировали своим пением его игре на скрипке. Весь двор умилялся этим концертам. Дамы мечтали получить певчих птичек из рук маэстро в золоченые клетки при своих спальнях, кавалеры рассуждали, как было бы легко подманивать пернатых с помощью музыки и стрелять их с близкого расстояния, не задев капельмейстера. Нужно ли говорить, что сам Норис не одобрял подобного. И хотя он плохо сходился с придворными, у него была масса друзей и поклонников среди детей, которые шумной стайкой бегали за ним. Он учил их музыке, рассказывал сказки и дарил им волшебный мир красоты и гармонии.

Среди других детей он отличал одну девочку. Звали ее Ирэль. Однажды она пришла к нему со странной просьбой — научить ее летать.

— Я знаю, — сказала она, — вы волшебник и все можете.

Напрасно Норис разубеждал ее, она верила только тому, чего хотела. Как часто во время импровизаций капельмейстера у моря Ирэль, размахивая руками и подпрыгивая, бежала с горы, пытаясь взлететь. Иногда, по ее словам, ей это удавалось. Так или иначе, эти упражнения открыли в ней талант к танцам. Прошло несколько лет— и вот, чтобы посмотреть танцы Ирэль, приезжали гости из самых дальних стран. В самом деле, в минуты вдохновенья она буквально парила над сценой. Так она получила прозвище Чайки, и конечно же, непременным участником ее выступлений был Норис. Только под его музыку она могла создавать свои чарующие танцы, где крылатый мир воплощался в человеке и открывал свои тайны.

Красоту танца оттеняла прелесть самой Ирэль. То капризное море отражалось в ее облике, готовое сменить ласку лазурных волн на мятежную бурю; то таинственный свет луны вдруг изливался из ее опаловых глаз; то порывистость ветра, остужающего воду, в которой только что утонуло солнце, волновала ее гибкую фигуру.

И когда наконец во дворце стало тесно от поклонников танцовщицы, сам король Кудр предложил ей свою руку и сердце. Одно условие он поставил своей избраннице: отныне она должна была танцевать для него одного.

И вот — в бурные ночи, осенние или зимние, когда тяжелые водяные валы ударяли в стены королевского замка, в тронном зале зажигали факелы. Музыканты, скрытые на хорах, исполняли музыку Нориса, а юная королева, в развевающихся газовых покрывалах, с дымящимися факелами в руках, неслась по залу. Ткань и дым чертили узоры в воздухе, и словно оживал в стенах замка невиданный сад в тонком мареве восточных ароматов. Король, сидя на троне, пил густое рубиновое вино и наслаждался волшебными грезами, которые навевали музыка и танцы.

Но недолго царило счастье во дворце. Что-то особенное творилось в душе музыканта и танцовщицы. Их духовная близость росла так же, как увеличивалось расстояние, их разделявшее. Страсть короля Кудра окрасилась ревностью. Ни власть, ни нрава супруга, ни богатства и слава не могли ни на шаг приблизить к нему королеву, и он мстил ей и музыканту, заставляя из ночи в ночь исполнять его волю до изнеможения. О, если б он мог разделить их, — но тогда бы он потерял источник наслаждения, что насыщал и мучил его одновременно.

И вот однажды он отправился вместе с королевой в дальнее путешествие. Норис остался дома и тяжело переживал разлуку. Однажды он поднялся на самую высокую башню замка, чтобы взглянуть, не мелькнут ли на горизонте паруса королевской флотилии. Пусто и сурово было море, и лишь череда волн спешила к берегу, чтобы обрушиться на подножие острых скал.

Внезапный стук и звон стекла заставил музыканта вздрогнуть; на окне стояла белоснежная Чайка. Озаренная пробившимся сквозь тучи лучом солнца, она казалась каким-то неземным существом. Разбитое окно поранило птицу, Норис едва успел подхватить ее, чтобы она не упала на камни. Он отнес ее домой и принялся ухаживать за ней.

Ничто не помогало птице. Только когда он брал скрипку и играл для нее, она, казалось, чувствовала облегчение. Странные мысли одолевали музыканта. Он слышал уже давно, что птицы, влетающие в окно, являются неслучайно и часто служат вестниками несчастья. А что, если душа погибшей королевы вселилась в чайку, чтобы проститься с ним и передать ему последний привет, прежде чем покинуть земные пределы?.. Но может быть, он сумеет удержать ее своей любовью?

Прошло два томительных дня, и на третий королевский флот вернулся в родную гавань. Траурные флаги трепетали на мачтах. Во время бури пьяный король устроил бал, заставив свою супругу танцевать, и волна смыла ее за борт. Ее сумели вытащить из пучины, но жизнь уже покинула ее.

Пышные угрюмые похороны проводили Ирэль в королевский склеп. Музыкант сочинил короткий реквием, которым двор остался недоволен.

— Мало скорби! — выразил общее мнение король.

— Но в нем упование на жизнь… — ответил Норис, однако его никто не поддержал.

Ночью музыкант пробрался в склеп, положил выздоравливающую чайку на грудь королевы и стал играть на скрипке. Ранним утром, когда сквозь узкую щель кованых дверей робкие лучи рассвета заглянули в помещение, Ирэль вздохнула и открыла глаза. Они рука об руку вошли в замок и поднялись к опочивальне короля. Стража спала. Место королевы было занято. Незнакомая красавица покоилась в объятиях Кудра. Ирэль отвернулась, и они с Норисом покинули замок, чтобы вернуться в жилище музыканта.

— О чем мне горевать, — говорила королева, — ведь ты научил меня летать.

Прошло немного времени, новая королева украсила трон Кудра, но счастье отвернулось от великолепного двора. Набеги на соседей оказывались неудачными, налоги возмущали народ, вельможи погрязли в интригах. Развлечения и пиры пресытили двор, и даже любимое занятие — охота — перестало радовать сердца: стоило королю со свитой собраться за дичью, как над лесом появлялась белая чайка. Крик ее был почти человеческим, и все зверье пряталось и бежало от охотников. На чайку выпускали охотничьих соколов, но она каждый раз избегала их когтей и клювов. Вестницей прозвали эту странную птицу, и двор ломал голову, как от нее избавиться.

Музыкант после своего реквиема оказался в немилости, редко являлся ко двору и почти не выходил из дома. Однако в небольшой стране трудно что-либо скрыть. Вскоре королю Кудру донесли, что в доме музыканта живет женщина, как в зеркале повторяющая облик королевы Ирэль, и выходит она на улицу лишь в сумерки или ночью. Король заволновался, его супруга, нынешняя королева Зиффа, тоже. Удостовериться в сходстве было несложно. Кудр притаился вечером у дома Нориса и увидел бывшую жену. Теперь надлежало проверить склеп. К счастью, придворный шут выдал музыканту планы короля, и в нужный час Ирэль лежала в золотой усыпальнице. Кудр лишь на мгновение взглянул на лицо королевы, однако сохранность черт ее и отсутствие признаков тления посеяло страх. Святая или ведьма была его супруга? — вопрос, который не давал ему покоя, и он топил свою тревогу в вине. Какие мысли пришли в голову короля, трудно сказать, но вот однажды Кудр вызвал музыканта.

— Я не знаю, где ты нашел себе женщину, похожую на Ирэль, но я решил поменяться с тобой судьбой. Ты сядешь на трон и станешь королем, а я поселюсь в твоем жилище, и ты будешь давать мне уроки музыки, пока я не стану таким же музыкантом, как ты.

— Я не хочу, — ответил Норис.

— Это моя воля! — заявил король.

Скучающий двор был взбудоражен неожиданным поворотом событий. Никто не осмелился опротестовать волю Кудра. Все ждали перемен, приняв поступок короля за минутную прихоть. Для него же это была попытка вернуть свое прошлое — и прежде всего завоевать сердце возлюбленной музыканта. Все свои сокровища, все силы своей души он бросил к ногам Ирэль. То, что не удалось ему в первый раз — добиться любви королевы, — должно было свершиться с «двойником» Ирэль.

Но все оказалось напрасным. Король не смог стать музыкантом, как и музыкант не смог стать королем. Придворные смеялись над Норисом и обманывали его. Наконец однажды его принудили принять участие в охоте на медведей. Молча ехал хмурый король позади егерей. Внезапно конь его заржал и остановился. Перед Норисом предстала картина разоренной берлоги. Убитая медведица лежала подле нее, четверо крохотных медвежат пытались сосать мертвую мать. Вернувшись домой, король запретил охоту. Придворные, полные гнева, подняли восстание. Возглавила их королева Зиффа. Все они требовали возвращения прежнего короля Кудра.

И он вернулся, решив жестоко отомстить и отвергнувшей его женщине, и музыканту. Была объявлена грандиозная охота, и все знали, что дичью назначены Норис и Ирэль. Король вызвал их и приказал покинуть страну за два часа до начала охоты.