Читаем Куноичи (СИ) онлайн бесплатно

До того, как всё это произошло, у неё была хорошая жизнь.

Правда, хорошая, Такахаши Тен-Тен было не на что жаловаться. Дети, нелюбимый, но уважаемый муж, достаток, семейный бизнес и обожаемое оружие. Коноха развивалась, из военного поселения превратившись в крупный город, и Тен-Тен любила даже такое лицо собственной деревни. Технологии скаканули вперёд, но кунаи всё равно были при Такахаши — и всё ещё оставались чертовски острыми.

Потом произошло это.

Тен-Тен умерла.

Что же, печальный, но вполне ожидаемый исход. Она была достаточно стара, так что не удивилась, когда её грудь просто не смогла наполниться воздухом. Мозг, с рождения приученный думать быстрее движения противника и стремительнее ветра, спокойно констатировал: всё.

Ей было девяносто семь лет. Удивительный срок жизни для шиноби, так и не научившейся лечебным техникам.

Хотя мозг констатировал собственную неизбежную кончину, более древняя его часть, — инстинкты, — пытались вытянуть тело до последнего. Тен-Тен опёрлась рукой о стену, глаза у женщины сощурились, брови сошлись к переносице. В свои почтенные годы Такахаши совсем не походила на старуху, хотя косу до кончика посеребрила седина.

Инстинкт, этот древний зверь внутри, рвал грудь в попытках вдохнуть. Тен-Тен осела на пол, чувствуя, как горят внутри органы — словно её снова отравили чёртовы песчаники, с которыми в её сороковые развернулась нешуточная заварушка. Но нет, виной была всего лишь нехватка кислорода.

Какая жалость.

Чакра вспенилась внутри. Встала на дыбы, как норовистый жеребец, и Тен-Тен никак не могла утихомирить собственную силу; у неё всегда были с этим проблемы, не зря же она больше доверяла металлу, чем волшебным техникам и ручным печатям. Энергия не поддавалась, руша тело хозяйки изнутри.

Тен-Тен чувствовала, как чакра начинает пожирать её тело. Первыми лопнули каналы, затем болью взорвались кейракурей. Последними вспыхнули энергетические центры, которые Рок Ли называл Вратами.

После этого — непродолжительная тьма, всесилие, невесомость и ватная тишина; яркий свет, звуки, слабость и отвратительно сладкий запах духов.

— Хлоя? Хлоя, ты в порядке?

Тен-Тен отмахнулась от голоса рядом, — женщина, как автоматически подметило подсознание; скорее даже девушка, до пятнадцати, немного полноватая и мягкая, совсем не боец, опасна только при наличии яда и оружия, — и помотала головой. По ушам хлестнули волосы. Её волосы?

У Тен-Тен волосы всегда были убраны в пучки. Удобно и функционально: сколько в этих гульках пронести можно — не счесть. Хвоста, как Ино, она в жизни не носила.

— Хлоя!

Голову стрельнуло, в затылке глухо застонала боль. Тен-Тен поморщилась и посмотрела на источник голоса.

Девушка до пятнадцати. Рыжая, немного полноватая, в мягкой не боевой одежде, с косметикой на лице. Гражданская.

— Хлоя, ты в порядке?

И голос у неё… ну, как у подростка, который никогда не кричал. Высокий, звонкий, он крошечным сверлом ввинчивался Тен-Тен прямо в мозг.

— Хлоя!

— Да замолчи ты!

Рыжая влажно заблестела глазами, но послушно заткнулась. Тен-Тен коснулась кончиками пальцев виска, прижимая пульсирующую венку, и сосредоточилась.

Не её тело. Другой центр тяжести. Другие руки: мягкие и белые, без шрамов, без мозолей, зато с длинными яркими ногтями. Волосы тоже не её, светлые и прямые, с чёлкой. Чёлка? Тен-Тен ещё до своих двадцати признала этот отросток моды неудобным придатком к жизни шиноби.

Она сидела за партой, как в далёкой юности. Одежда была странной, очень тугой и тесной. Облипка? Кто носит?..

Где Тен-Тен вообще носит и почему она не в своём теле?

От её мрачного взгляда женщина, стоящая напротив, — тоже рыжая, у них тут что, собрание? — передёрнулась и продолжила что-то говорить. Тен-Тен прислушалась. Ямбы и строчки, символика цвета, рифма и её красота. Это урок изящной словесности?

Тен-Тен встала. Женщина напротив замолчала. За спиной Такахаши услышала шуршание одежды, вдохи, перешёптывания — голов десять точно. Класс, точно класс. Урок. А женщина, значит, сенсей.

— Хлоя, что-то не так? — спросила сенсей.

Тен-Тен медленно опустила ресницы. Хлоя. Это к ней обращаются. Рыжая женщина и рыжая девочка так обращаются. К ней.

Ладно. Стоит только представить, что это миссия по проникновению. И выдать себя подобно смерти.

«Хлоя», судя по всему, обладала сложным характером. Взрослая женщина от её взгляда ёжится, девочка рядом молчит по приказу, смешки и шепотки сзади затыкаются, стоит только немного повернуть голову. В ответ на недовольно поджатые губы рыжая сенсей принялась выводить на диалог: что не так, что не понравилось, может быть, «Хлоя» думает как-то по-другому? Только скажи, «Хлоя», это же урок ли-те-ра-ту-ры, мы тут разговариваем…

Друзей рядом нет, обстановка условно-враждебная. «Хлоя» принадлежит или к типажу ледяной принцессы, или ко взрывной стерве с влиятельными родителями. Но у ледяной химе обычно есть поклонники, тогда как стерв никто не любит. И что-то Такахаши не видит обожающих взглядов.

Тен-Тен поджала губы и, вспоминая движения Ино, закинула хвост за спину. Идиотская причёска, не длинная и не короткая, а ками пойми какая.

— Всё это бред, — сказала Тен-Тен максимально противным голосом. — И оставаться здесь я не намерена. Пока-пока, неудачники.

«Неудачники», как она заметила, синхронно скривились. Выделилось только три человека: рыжая «собачка» рядом, девчушка с двумя тёмными хвостами и симпатичный мальчик, чем-то похожий по внешности на прилизанную версию Четвёртого Хокаге. Рыжая восторженно, — и наиграно, опасно, опасно, опасно, не смотри на её одежду и мягкое тело, не смотри на аккуратные ногти, слушай себя и свои инстинкты, — вздохнула; мальчишка грустно покачал головой, но без огонька; девчушка закатила глаза и так скривила губы, будто словила приступ тошноты.

Плюнув на раскиданные вещи на парте, Тен-Тен от бедра прошла к выходу из класса. Уже на пороге она обернулась, осмотрела оставшихся внутри и неожиданно для самой себя подмигнула грустному блондинчику. Тот устало потёр глаза рукой и снова покачал головой. Такахаши показательно-беззаботно пожала плечами.

Заметив, что рыжая подалась вперёд, чтобы встать, Тен-Тен прищурилась.

— Сидеть, — приказала она, ткнув пальцем с ярким ногтем в сторону «собачки». — Ни с места, насекомое, пока урок не закончится.

Рыжая опустилась и спрятала взгляд за очками. Гнилое дело: сколько очкариков Тен-Тен повидала на своём пути, не счесть. Один Шино чего стоил.

— Потом отнесёшь мои вещи домой. Ясно тебе?

Взгляд опасной сучки был далеко не восхищённым.

Тен-Тен было плевать.

Она не понимала, куда она попала, и что ей нужно делать с этим новым телом, новой одеждой, другим центром тяжести, мягкими руками и врагами вокруг. Инстинкты внутри требовали выживать в любом состоянии, выпутываться из любого дерьма и тянуть своё существование до последнего.

Выйдя из класса, Тен-Тен направилась вперёд, автоматически запоминая дорогу. Ноги, закованные в туфли на высоких каблуках, двигались легко и уверенно, хотя Такахаши за свои девяносто семь ходила разве что в гэта.

Вдалеке слышалось гудение моторов, клаксоны, пищание и ругань. Внутри учебного заведения царила тишина и едва заметное бормотание узников-учеников за тяжёлыми дверьми.

Убедившись, что она одна, Тен-Тен привалилась к подоконнику и уставилась в окно. Стекло отражало бледную по-королевски красивую блондинку, чем-то напоминающую Ино. Вздёрнутый нос, влажные губы, голубые глаза. Вот только взгляд совсем не молодой, и такому лицу не подходит.

Вытерев липкий блеск с губ рукавом, Тен-Тен нервно рассмеялась.

Чакры в её теле не было ни капли.

Первое, чему обучают любого шиноби или куноичи — это сохранение собственной идентичности.

Страшное название, особенно для первого класса школы шиноби. Сколько там было Тен-Тен, когда она впервые пересекла порог училища для малолетних убийц? Кажется, пять или шесть. К тому же, она ещё и не была потомственным бойцом — так, дочка торговцев оружием, выгодное приобретение для семьи и будущие налоговые льготы для лавки.

«Сохранение собственной идентичности» для маленькой, ничего не понимающей в искусстве ниндзя Тен-Тен звучало как строчка из энциклопедии или вырезка из больничной истории. Что-то неясное, но очень страшное, непонятное, неприятное. Она не понимала даже самого слова идентичность, так как она должна была её сохранить?

На деле всё оказалось довольно просто: на этом странном уроке тебя учили сохранить себя. Бледная, лишённая всяких эмоций сенсей рассказывала нудно и долго, но отвлекаться от её равнодушия было страшно. В самом начале сенсей, так и не назвавшая своего имени, просто сказала: смотрите на меня. Запоминайте. Наблюдайте.

— Это ждёт вас, если вы не сумеете сохранить собственную идентичность.

Голос у сенсея был тихим, но сильным. Тен-Тен, хотя и сидела на задних партах, слышала каждое её слово.

Сенсей научила её быть собой. Помогла понять, кто же такая эта маленькая Такахаши Тен-Тен, что решила стать шиноби из-за романтических сказок отца, которому была нужна налоговая льгота от военной деревни. Безымянная женщина стала первым человеком, заинтересованным в том, чтобы Тен-Тен стала уникальной и не забыла этого.

— Голос. Интонации. Движения. Привычки. Одежда. Мечта.

Тен-Тен, напуганная безэмоциональностью женщины практически до обморока, записывала эти слова неровными детскими иероглифами. Линии дрожали, накладывались одна на другую, и конспект потом пришлось переписывать, потому что «голос» превратился в «черешню».

У Такахаши Тен-Тен был сильный низкий голос. На миссиях её хорошо слышали: хотя девушка так и не стала джонином, чуунином она отходила сполна. Всё это была простая политика. Джонин — признание силы, чуунин — признание твоих способностей и возможности управлять другими людьми на опасных миссиях.

Интонация не играла роли. Тен-Тен могла говорить быстро или медленно, громко или тихо, делая акценты на словах или же выводя их в одну невразумительную линию.

Движения — плавные, точные, стремительные. Бросок змеи, охотящейся на мышь. Удар богомола. Вспышка молнии.

Привычки делали её крепче. Чай по вечерам, чтобы дать организму знать: всё, день кончился, скоро спать. Бег по утрам, потому что без встряски ты не просыпаешься толком, если не на задании. Чистка и уход за оружием, разнообразным, прекрасным.

Раз в неделю — посещение кладбища с чаркой сакэ и поминальными венками. Там были похоронены не только её друзья, но и первая, самая светлая и сильная любовь. Там была похоронена молодая наивная девочка Тен-Тен, из которой пришлось вырасти сильной и озлобленной до врагов шиноби.

Её называли Стальным Ветром. Мелочь, а приятно.

Одежда — свободная, чтобы не стеснять движения и хранить в ней оружие. Светлая, в память о погибшем товарище. Прочная и износостойкая, потому что Тен-Тен не любила покупать новую. Плотная, чтобы дать хоть какую-то защиту от метательного оружия. И прошитая железными нитями, чтобы амортизировать удары в ближнем бою.

Мечта… была похоронена на том же кладбище, что и Неджи, и молодая Тен-Тен, и их сотоварищи.

Такахаши мечтала о любви.

Глупое стремление для шиноби. Она — оружие деревни, заточенное в битвах, с зазубринами и шрамами. У неё был Долг перед нелюбимой семьёй, — был ли он выплачен, когда отец-таки получил свои льготы, а Тен-Тен пыталась смыть с рук иллюзорную кровь? — перед деревней, семьёй, мужем и детьми, перед шиноби, перед новым поколением. Много перед кем.

Но имели ли её долги смысл в этом новом мире?

Тен-Тен отошла от школы, в которой она очнулась, совсем не на много. Просто перешла дорогу и села на скамейке в парке, совсем не по-девичьи вытянув ноги. Чужие глаза были зоркими, почти как у самой Такахаши, но вот новое тело не радовало. Оно оказалось слабым, негибким, каким-то задеревеневшим и очень уставшим. Последнее, возможно, было из-за отсутствия чакры.

Губы скривились в недоброй усмешке.

Чакра. Энергия тела и энергия духа, что, смешиваясь, даровала небывалую силу и могущество шиноби. Плод проклятого дерева, съеденный родоначальницей ниндзя, которых знала Тен-Тен. В этом мире, очевидно, не было никакого древа, не было родоначальницы, не было чакры и творимой ей магией. Здесь правили технологии: Тен-Тен наблюдала за машинами, за светофором, фонарями, мигающей рекламой и вездесущими видеоэкранами. Наверху разрезали небо белыми полосами самолёты, про которые Тен-Тен только слышала краем уха.

Никто не удивлялся обилию различной техники вокруг. Люди говорили по мобильникам, играли, тыкали пальцами в крошечные экранчики, не поднимали головы от чёрного зеркала. Тен-Тен наблюдала, закинув ногу на ногу и дёргая лодыжкой. Тяжёлая обувь на каблуке ощущалась как кандалы.

После звонка со стороны школы узники-ученики стали расходиться. Тен-Тен следила за этим издалека, запоминая чужую идентичность, выискивая общие черты. Ей надо вливаться. Ей в любом случае нужно узнать, что происходит, как она оказалась на месте светловолосой стервозной пигалицы и чем ей придётся платить за такой вот побег от смерти.

Как и любой шиноби, Тен-Тен точно знала, что с Шинигами шутки всегда скверно кончаются.

Здешние подростки были такими же, как в мире Тен-Тен, однако разница тоже бросалась в глаза. Они не убивали. Их не учили убивать — это было видно в движениях, во взглядах, в шутках и улыбках. Мирная школа, мирный мир. Никакой войны?

Неужели здесь это получилось?

Тен-Тен наблюдала за движениями расходящихся детей и кивала собственным мыслям. Действительно, из всей толпы выделялась разве что пара человек. Вполне ожидаемо, что ими оказались те, кто привлёк внимание Тен-Тен изначально. Девочка с хвостиками и закатывающий глаза блондин.

Но даже в них не было того стержня, что воспитывался в шиноби с первых уроков по сохранению идентичности. В этих двух была сила и, возможно, готовность драться — но не убивать. Тен-Тен скорее поставила бы на то, что блондинчик подкармливал бы щенков, а хвостатая с умилением наблюдала бы за этим.

Безразлично наблюдая любовную драму между этими двумя, Тен-Тен продолжала думать. Её больше волновала собственная судьба, чем то, что хвостатая явно испытывает к блондинчику что-то посильнее обычной привязанности. Чувственные драмы были одинаковы что в этом мире, что в её, что на чёртовой луне. Одна и та же история повторялась, повторялась и повторялась без конца.

Тен-Тен прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Хотела бы она тоже стать участником этой драмы. Со счастливым концом, конечно.

Она провела руками по одежде, выискивая карманы. Нашла всего два: в одном оказалась банковская карта, в другом — аккуратно сложенный носовой платок с вензелями АА. Что бы это ещё значило?.. но для блондинки, чьё место заняла Такахаши, этот платок был важен — ни одного лишнего излома на ткани, признак явной аккуратности по отношению к вещи. Поэтому платок Тен-Тен убрала обратно.