Читаем Кукловод онлайн бесплатно

— Владимир Павлович, не помешаю? — Тяжелая резная дверь из мореного дуба слегка приоткрылась, и из-за нее вопросительно выглянул посетитель, ожидая, когда ему позволят войти.

— Не помешаешь, Гриша, — Хан призывно махнул рукой, приглашая визитера в кабинет, — заходи. Что ты там интересного мне показать хотел?

— Я только что от мусорских…

— Гриша! Выражения выбирай, когда со мной говоришь!

— Виноват, Владимир Павлович! — Гриша по-военному подобрался, разве что в струнку не вытянулся при этом. Он давно привык к необычайно щепетильному отношению своего босса к «фене», но не уставал его при каждом удобном случае провоцировать, в наивной надежде, что тому это когда-нибудь надоест. — В общем, я только приехал от… э-э-э… наших условных союзников из ведомства. И они мне рассказали одну очень странную историю…

— Не много ли странных историй в последнее время, м? — Хозяин кабинета иронично приподнял бровь. — Дай-ка угадаю, она тоже связана с одним небезызвестным медиумом?

— Именно, Владимир Палыч, а если точнее, то с бывшими ребятами Штыря, которых мы отправили по его душу.

— Так-так, это уже интересно. И что с ними?

— Нашли их тела.

— Что, прям всех? — Хан широко раскрыл глаза в удивлении. — Там что, целая братская могила?

— Ну не всех, а только троих. Но… — посетитель немного помялся, подбирая слова, — с ними не так все просто. Дело в том, что они, вроде как, покончили с собой. Одновременно…

— Я не ослышался, Григорий? Суицид?

— Да, Владимир Палыч… именно. Но только суицид очень странный. Вот, посмотрите.

Гриша подошел к своему боссу, на ходу извлекая из кармана джинс смартфон.

— Эти фото были сделаны на следующее утро, после ночной засады на Секирина. Место действия — квартал по соседству с одной из его берлог.

— Эм-м… Гриша?

— Да, Владимир Палыч?

— Я правильно вижу, что все трое держатся за руки?

И действительно, на фотографиях, которые показывали сейчас Хану, на асфальте в ручьях загустевшей крови лежали распростертые в неестественных позах тела. Они настолько крепко сжимали ладони друг друга, что даже чудовищная сила удара от падения не расцепила этой мертвой хватки.

— Ага, все верно. Как, блин, детишки на утреннике.

Главарь откинулся в кресле, задумчиво барабаня пальцами по подбородку.

— Я не верю, что это суицид. — Выдал он свой вердикт. — Это… это нелепо. Нелепо и смешно! Трое взрослых мужиков, которые работают в нашей организации не первый год, шагают с крыши, держась за ручки, как трио свингеров? Да они, в конце концов, были из гвардии Штырёва! И не мне тебе рассказывать, что он у себя слабаков не держал. Это были настоящие боевые псы! И тут вдруг они решают совершить массовое самоубийство? Нет, не допускаю даже на секунду. Их скинули, вот мое мнение.

— Я абсолютно так же сказал мусор… э-э-э… господам полицейским. Но мне в ответ лишь показали вот это…

Гриша что-то быстро натыкал в своем телефоне и запустил видеозапись.

— Снимал прямо с монитора, так что качество не очень, — слегка смущенно пробормотал он, оправдываясь. — Вот, смотрите. Это камера наблюдения возле уличного банкомата.

Видеоряд демонстрировал узнаваемые фигуры людей, одетых точно так же, как и три смертника на фотографиях. Они целеустремленно, а главное без какого-либо видимого стороннего понуждения шагали по ночной улице.

— Та-а-ак… очень интересно…

— Судя по направлению движения, они шли как раз от квартиры Секирина к той многоэтажке, где и спрыгнули. Причем, одни.

— Я вижу, что они одни, Гриша. Я не могу понять, как это возможно?!

— Я тоже ничего не понимаю, шеф. Но и это еще не все…

— Чем ты еще хочешь меня сегодня добить? — Хан устало потер ладонями лицо и сразу будто бы постарел на несколько лет. Он не любил неизвестности и неопределенности, потому что они всегда сопровождались риском. А человек его положения и достатка не мог себе позволить рисковать слишком часто.

— Я не знаю, как так произошло, да и никакого логического объяснения этому у меня нет, Владимир Палыч… но я навел справки у всех старших… — посетитель глубоко вздохнул и скороговоркой выпалил, — из той троицы только один был отправлен именно на ближайшую хату Секирина, остальные же двое с других нычек. И я не могу допетрить, как и почему они так перетасовались…

— Я совсем запутался… — Владимир Павлович растерянно просматривал уже по второму кругу запись на телефоне, как трое рослых мужчин уверенным шагом, и явно по собственной воле, движутся навстречу своей гибели. Он был настолько шокирован, что забыл сделать Грише очередное замечание по поводу жаргонных словечек, которые не жаловал в чьем-либо исполнении. — У меня не получается даже приблизительно понять, что вообще произошло. Если за Секириным стоит сильная группа поддержки, которая могла убить или даже схватить всех наших архаровцев, а потом вывезти трупы куда-нибудь в чисто поле, то это одно. Черт с ним, я даже готов поверить в то, что медиум сам лично проехался по адресам и всех там укокошил! Как он бьется один против десяти…

— Одиннадцати…

— Неважно! Как он уничтожает в одиночку целую толпу, я уже видел, и готов делать любые допущения. Но как, мать его, объяснить тот факт, что три сильных, внешне полностью здоровых мужика, прошедшие такую школу жизни, которая и не снилась большинству обывателей, добровольно идут прыгать с крыши?!

— Я не знаю, Владимир Палыч…

— И я не знаю, Гриша. Более того, у меня даже предположений никаких на этот счет нет.

— Хм… шеф, как вы думаете, а с Боровом было не то же самое, что и с этими тремя?

— Ты тоже об этом подумал? Да, мне эти два события видятся подозрительно схожими. Совершенно немотивированные фатальные поступки, совершенные с шокирующим хладнокровием и решительностью… здесь явно что-то не так…

В кабинете на целых несколько минут повисла напряженная тишина. Каждый из присутствующих думал о чем-то своем, усердно пытаясь найти хоть грамм логики во всем произошедшем.

— Гриша, — наконец нарушил молчание хозяин кабинета, — ты мне скажи, есть у нас специалисты по гипнозу?

— Надо уточнить, в Москве наверняка можно кого-нибудь найти.

— Будь добр, займись. Только мне не фигляр какой-нибудь нужен, а настоящий профессионал.

— Понял, босс, найдем. Вы думаете, Секирин владеет гипнозом?

— Это единственное предположение, которое я могу при всем своем желании вымучить, хоть и лежит оно где-то на стыке с фантастикой. Мне нужна консультация знающего человека, который способен подтвердить, возможно ли такое в принципе.

— Я понял, поищем кого-нибудь авторитетного… ну а что с «Бойней»? Отменяем затею?

Хан задумчиво потеребил подбородок, прежде чем ответить.

— Нет, пусть Дмитрий работает с ним и дальше. Связь держать исключительно по переписке, лично не встречаться. И с самим Секириным никто контактировать из наших не должен. Я не хочу рисковать ни людьми, ни собой, даже если это сейчас кажется бредом и мистикой. Один Боров — это уже было странно, но трое вслед за ним — это уже настоящая чертовщина. Как бы фантастически это не звучало, а сухие факты игнорировать нельзя. Как-то не хочется мне, чтоб очередной посетитель мне вынес мозги, как Штырю.

— А как мы Секирина на «Бойню» выведем, если с ним встречаться даже нельзя? — Гриша сделал вид, что проигнорировал слова главаря о своих опасениях, хотя сам не поверил ушам. Шутка ли, что Хан признался чуть ли не открыто, что боится какого-то артиста? Не каждый день такое бывает, ой, не каждый…

— Как-как? Маленький что ли? Ножками сам не дотопает по адресу? Вот так и выведем. И, Гриша, никакой самодеятельности, ты меня понял? Если узнаю, что хоть кто-то решил повольничать, шкуру спущу со всех причастных.

Гриша серьезно кивнул, поскольку ему не требовалось уточнять, что последняя фраза была сказана в самом что ни на есть буквальном смысле.

— И еще одно, девочку Секирина спрячь так, чтоб даже я не знал где она. Вывези ее из города вообще, и глаз не спускай! И чтоб без всяких позорных недоразумений, ясно?

— Каких недоразумений? — Не понял подчиненный.

— Тех самых, Гриш. Насильственного характера. — Хан изобразил неприличный жест, что было, в принципе, совсем нехарактерно для него.

— А, этих… не, это-то понятно. В лучшем виде все будет, Владимир Палыч, можете быть уверены.

— Вот и отлично. Головой за нее отвечаешь, и не только своей. Можешь идти, но будь на связи.

И он, немного обескураженный странным поведением своего шефа, вышел прочь, плотно притворив за собой толстые створки тяжелых дверей.

Уходя с вечеринки, я не переставал ждать какой-нибудь подлянки. Вот только ждал я ее от бандитов, а дождался, от кого бы вы думали? От Сухова. Та бравая четверка, что вошла на территорию особняка вперед генерала, осталась здесь и после его отбытия. Один из них караулил меня в десятке метров, не сводя пристального взгляда, который я ощущал почти физически. Но я старательно делал вид, будто не замечаю, как об меня настойчиво ломают глаза.

Сперва я думал, что они просто не хотят терять меня из виду, чтобы потом незамысловато выследить и взять уже под плотную охрану. Все-таки, Сухову я был нужен, это факт. То ли для помощи с расследованием убийства Свиридова, то ли еще для чего-то. И очень хочу надеяться, что мои подозрения по поводу сотрудничества генерала со Штырем не более чем домыслы. Иначе я совсем крышей поеду от тревожного воя моей паранойи.

В общем, я пытался расценивать это как отеческую заботу обо мне таком любимом и важном. Но моя стройная гипотеза несколько пошатнулась, когда я попытался уйти с вечеринки.

Как только я двинулся к выходу, один из моих зомби доложил, что группа короткостриженых молодцев тоже пришла в движение. Повыскакивав из машины и веером окружив выход, они встали на некотором удалении от кованых ворот, в которые до сих пор щедрым потоком вливались гости в разнообразных костюмах. Видимо, организатор этого вечера знал свое дело, поэтому, во избежание столпотворений и давки, на входе были установлены две арки — в левую люди покидали территорию особняка, в правую, соответственно, входили. Так что смешаться с толпой нечего было и пытаться, потому что ночь была в самом разгаре, и мало кто спешил покинуть сей гостеприимный дом. Но у меня были подготовлены планы отхода и на куда более сложные ситуации, нежели эта, так что особых проблем не ожидал.

Итак, прикрыть глаза, прислушаться к пульсирующей внутри меня черноте… она клубится, словно грозовая туча и сокращается, как вынутое сердце. Через нее я чувствовал каждого из поднятых мною мертвецов так же четко, как ощущаю собственные руки.

Поехали…

— Группа, внимание! Готовность «ноль», Объект движется к выходу!

— Филин, принято. Выдвигаем на позиции.

Трое крепких ребят выскочили из наглухо тонированного автомобиля и почти бегом направились к выходу. Эта троица, несмотря на внешнюю непохожесть, выглядела почти близнецами — одинаковые короткие прически, рост как под линеечку, характерные движения и походки опытных рукопашников, внимательные взгляды, бросаемые по сторонам… складывалось впечатление, что обучались они у одних и тех же наставников, по одним и тем же схемам.

— Филин, группа на месте.

— Принял. Иду следом за объектом. Он выйдет к вам в течение минуты.

— Ждем! — Старший группы отпустил кнопку специальной беспроводной гарнитуры, что заменяла отряду рации, переводя ее в режим приема. — Все слышали? Берем быстро, работаем аккуратно.

Остальные участники задержания лишь коротко кивнули, не тратя понапрасну слов. Они были профессионалами высокого класса, и работу свою знали на «отлично». В противном случае, никого из них даже здесь не стояло.

Вот Объект уже показался в арке. Он выходил один, и было даже прекрасно видно, как Филин осторожным, но твердым шагом приближается к нему со спины, отсекая путь к отступлению вглубь участка дома. Маленькая операция выходила стадию эндшпиля, когда вдруг все пошло наперекосяк …

— Эй, ребята! Вы чё как собачки побитые на ворота голодными глазами зырите? — Троих молодых парней окружила шумная компания из пяти или шести человек. — Хотите, пошли с нами, мы можем провести внутрь!

— Э-э, нет, спасибо! Отойдите!

Командующий отрядом попытался избавиться от так некстати выскочивших штатских, но они оказались гораздо настойчивее, чем можно было бы ожидать от случайных прохожих.

— Да ла-адно тебе! — Один из компании навязчиво попытался приобнять старшего группы за плечи, параллельно перекрывая ему обзор. — Ты не стесняйся, это ж подарок! Праздник все-таки!

Вокруг троих парней закружило беспорядочное мельтешение людских фигур, на разные голоса уговаривающих их войти внутрь и повеселиться. Откуда-то стали появляться бумажные стаканчики, в которых подавали выпивку на вечеринке, и настойчиво всовываться в руки растерявшихся от такого напора ребят.

Старшой понял, что операция находится на грани срыва, поэтому решил, что сейчас не время церемониться с подозрительными гражданскими. Их явно пытаются отвлечь.

— Отойдите нахрен! — Он грубо оттолкнул одного из приставучих штатских и скомандовал своим бойцам: — Ворон, Сыч, разберитесь с ними! Мы с Филином отработаем!

Ворон и Сыч, как только услышали команду, сразу активно заработали руками, пытаясь вырваться из объятий местной пьяной публики. Они действовали быстро и профессионально, умело уворачиваясь от назойливых чужих объятий и щедро выдавали увесистые удары по корпусу, которые обычно выводили неподготовленного человека из строя на пару минут, а при не самом удачном стечении обстоятельств могли и на больничную койку уложить.

Но то было обычно. По какой-то причине в этот раз все пошло совсем не так…

Абсолютно безмолвно, без криков, шума и даже без команды, троицу хорошо подготовленных кадровых офицеров, которые почти десять лет осуществляли силовые захваты совершенно разного контингента, буквально втоптали в землю. Вмиг скинувшая маску дружелюбия компания с поразительной слаженностью накинулась на группу, повисая на плечах и делая подсечки. Неожиданно даже для себя, все трое оказались на земле, и вот тогда началось форменное избиение. Их начали незамысловато запинывать, ловко, если не сказать профессионально, пресекая все попытки подняться на ноги.

Все было сработано настолько синхронно, словно эту акцию репетировали сотни и сотни раз, доводя до абсолютного автоматизма. Теперь исчезли последние сомнения в том, что это все было подстроенно.

— Филин! ФИЛИН! — Старший группы заорал в рацию, умудряясь при этом оберегать лицо от летящего по всех сторон града ударов. — На группу напали! Действуй! А, мать твою! — Он выругался, когда тяжелый носок ботинка больно пробил по ребрам. — Действуй один!