Читаем Крылатый человек онлайн бесплатно

ИД «Северо-Запад»

Камнем упав из темноты на нижнюю палубу, огромная птица пронеслась над субмариной с носа до кормы всего в десяти ярдах от бортового клюза. Она была гигантских размеров, и Кенлон, заметивший непонятное движение на фоне облачного неба, обернулся, успев разглядеть, как она отворачивает в сторону и быстро исчезает во мраке.

Кенлон недоуменно взглянул на рулевого Рейхерта, но тот, казалось, не обратил внимания на пролетевшую странную птицу, занятый электроштурвалом. Кенлон снова посмотрел в ту сторону, куда улетела птица.

– Не туда летишь, пташка, – пробурчал он под нос. – Если хочешь жить, не стоит мчаться прямиком в Токио. Факт… – Он замолчал, нахмурившись. «Странно, – подумал он. – Странно!» – и достал ларингофон из водонепроницаемого ящичка.

– Теддерс на связи, – раздался голос лейтенанта Теддерса.

– Это я, – отозвался Кенлон. – Никак не могу сообразить, далеко ли от нас земля.

– Сэр, вы лишили меня сна, – негодующе бросил Теддерс.

– Первого спокойного сна за неделю!

Кенлон усмехнулся. Среди экипажа давно и неизменно разыгрывалась лотерея, которую должен выиграть тот, кто первым застукает Теддерса спящим на дежурстве. Никто и никогда не видел его дремлющим на вахте – третий офицер «Морского Змея» обладал удивительной способностью просыпаться за несколько секунд до вызова.

– В ответ на ваш запрос, мистер Кенлон, – закончив причитать, проворчал Теддерс, – могу сообщить: Тихий океан наибольший в обоих земных полушариях, и боевой корабль военно-морских сил Соединенных Штатов, вышедший с базы в дальний поход, находится сейчас в двух тысячах миль от ближайшего атолла. Поражает воображение, не правда ли? Возможно, я немного и преувеличиваю…

– Поразите меня и дальше, – подбодрил его Кенлон, – а заодно освежите свои и мои познания. Напомните, какие крупные птицы в состоянии одолеть двадцать четыре сотни морских миль?

– Я… ну… альбатрос… – Теддерс запнулся.

– Дальше, дальше, – подстегнул его Кенлон.

– Послушайте, – раздраженно отозвался Теддерс, – мы знакомы с начала Корейской войны, и вам отлично известно, что я мог бы уютно сидеть в кресле «Каррузерс, Каррузерс, Тэйт и Каррузерс» – фирмы отнюдь не орнитологической. Никто не в состоянии дать мне разумное объяснение, почему я после окончания войны решил остаться на службе и провести жизнь в механической канализационной трубе под морем, выслушивая идиотские…

– Альбатрос… – задумчиво повторил Кенлон. – Пташка с размахом крыльев в двенадцать-четырнадцать футов?

– Вот именно.

– С длинным сильным клювом, загибающимся на конце крючком?

– Надо же!

– С четырнадцатью перьями в хвосте и очень узкими крыльями?

– Вы случайно не перегрелись?

– Это не он, – объявил Кенлон. – Я видел: размах крыльев футов восемнадцать, да и сами крылья широкие…

– Может быть, патриарх альбатросов?

– …без клюва и вообще без хвостового оперения, – продолжал Кенлон, – и тело кажется невероятно большим даже для таких крыльев. Вопрос: дорастают ли летучие мыши до размеров самолета?

– Вопрос, – подхватил Теддерс, – сходят ли первые офицеры с ума от того, что каждую ночь проводят на палубе, или от того, что много времени проводят под палубой с тайным запасом виски?

Никогда не пивший Кенлон нахмурился, понимая, что не стоит обижаться, так как сам начал эту сцену, но сказал резко:

– Я продолжу наблюдения, мистер Теддерс, но на сей раз в бинокль.

Прервав связь, он поднял бинокль и стал вглядываться в ночное небо. В той его стороне, где исчезла птица, облака сгустились, но на юго-западе, где за белыми полосами плыла луна, проглядывали клочки темного неба с мерцающими звездами. Кенлон подумал, что там, на высоте, ветер, должно быть, ужасный. Потом луна вдруг вплыла в одно из темно-синих окон и ее свет заструился из быстро расширяющегося отверстия. Проникшие через этот увеличивающийся туннель белые лучи ночного светила омыли субмарину и зажгли в бурлящем темном море дорожку света.

Какая-то тень промелькнула по лику луны. Отвернувшийся было Кенлон снова взглянул вверх и, задохнувшись, сжал руками поручень.

На фоне луны четко вырисовывалась фигура человека с крыльями. Крылья были развернуты лишь частично и не двигались. Человек парил – темный силуэт в неба Возможно, он смотрел вниз на Кенлона.

На одно долгое мгновение эта картина словно застыла в ночи, затем ноги существа раздвинулись, и тело потеряло человеческие очертания. Огромная птица выскользнула из лунного света во всеокутывающую темноту.

Шли минуты. Длинный корабль плыл, свистя турбинами – чудовище, устремленное в темное море. Атомная сила вращала турбины, толкая субмарину вперед.

Из люка высунулась голова.

– Разрешите подняться, мистер Кенлон? – спросил Теддерс.

Кенлон кивнул.

– В чем дело?

– Я тут думал, – начал Теддерс, – о птицах с восемнадцатифутовыми крыльями и офицере по имени Уильям Кенлон, славящемся тем, что скоропалительные решения так же далеки от него, как оценки профанов, считающих, что «Морской Змей» длиной в милю. И еще я подумал, неужели парень по имени Теддерс не в состоянии понять, когда разговор серьезен, а когда Нет. – Он помолчал. – Вы действительно видели эту птицу, сэр?

Это было извинение, означавшее, что слова Кенлона в конце разговора выдали его раздражение.

Кенлон колебался, подбирая в уме слова, которыми мог бы описать свое последнее видение, и чуть покачал головой.

– Слишком темно, – сказал он, наконец. – Я не знаю наверняка, но все же у меня сложилось такое впечатление, – Я полный профан в воздухоплавании, – заметил Теддерс.

– Правда, я чуть было не поступил в ВВС… «Чуть» означает, что меня завернули из-за плоскостопия. Но может быть, это действительно был маленький тихоходный самолет? Многим, наверное, интересно, что мы тут делаем.

Кенлон ответил не сразу. И не потому, что Теддерс убедил его. Кенлон напряженно спрашивал себя: «Что я видел? Неужели человекоподобную птицу с восемнадцатифутовыми крыльями?» Мысль была совершенно дикой, и Кенлон лишь мельком подумал о трудностях создания такого летающего механизма.

Он вышел из краткой задумчивости, решив сказать по возможности меньше, и, усмехнувшись, глянул на Теддерса.

– Какой самолет доберется сюда? – недоверчиво заявил он. – Не говоря уж о том, что любой самолет засекли бы наши локаторы, но ничего подобного не произошло. Видимо, только я один…

– Мистер Кенлон! – сказал вдруг Рейхерт. Кенлон оглянулся.

– Да? – бросил он.

– Вы посылали кого-нибудь на фордек, сэр?

– Что я?.. – не понял Кенлон.

Он обернулся, затем спрыгнул на палубу и рысцой помчался к сидевшему на носу силуэту. Где-то позади Теддерс выкрикивал в люк приглушенные команды.

Когда Кенлон приблизился, существо подняло лицо. Его огромные глаза сияли в темноте, как тусклые алмазы. Было слишком темно, чтобы различить черты лица или даже контуры тела.

Существо держалось за где-то вроде металлической жестянки из-под торта на фордеке «Морского Змея». Жестянка поблескивала, тускло отражая свет вновь выглянувшей из-за туч луны. А над ней возвышался человек с огромными крыльями.

Он не двигался. С каким-то отчаянием он вдавливал свой непонятный предмет в металл субмарины.

Кенлон перескочил через низкий поручень и, ухватившись для поддержки за флагшток, ударил пришельца.

Кулак погрузился в легкое, пушистое на ощупь тело, которое отпрянуло от удара, а затем рванулось вперед. Сильные руки схватили Кенлона и рванули через поручень на безопасную палубу.

Существо последовало за ним, колотя крыльями воздух. Вспыхнул прожектор.

Кенлон ни о чем не думал. Он дрался, боролся с этим человеческим телом, легким, но таким же сильным, как и он сам. Огромные крылья отчаянно били его по голове. Вдруг чужак вырвался.

В пробившемся лунном свете Кенлон успел рассмотреть худое, напряженное лицо с человеческими губами, чуть оскаленными, обнажающими белые зубы. Потом стройная тень взмыла над ним, замерев на какую-то долю секунды в луче прожектора. Затем, скорее, чем успел среагировать прожекторист, она отскочила в сторону и исчезла во мраке ночи.

За спиной Кенлона загрохотала пушка, посылая снаряды в темноту.

Дела складывались не лучшим образом. Похожий на тарелку предмет неколебимо прилепился к броне фордека.

Вспотев, Кенлон поднял взгляд на капитан-лейтенанта Джонса-Гордона, стоявшего на коленях возле флагштока ж державшего крепкими пальцами запястье Кенлона, пока тот работал левой рукой, стараясь оторвать непонятный предмет.

– Как по-вашему, сэр, – спросил Кенлон, дрожа от возбуждения, – паяльная лампа его не сожжет?

– И кто этим займется? – скучно осведомился командир. – А вдруг это бомба?

Невероятно, но Кенлон даже не подумал о бомбе. В возбуждении он забыл обо всех необходимых предосторожностях. Он почувствовал, что краснеет, и с ужасом уставился на странный предмет, сразу вспомнив, что он человек женатый, имеет сына и вовсе не собирается кончать жизнь самоубийством.

Эта мысль на долю секунды потрясла Кенлона, но он справился с собой и, взглянув в глаза Джонсу-Гордону, сказал с мягкой улыбкой:

– Я ведь уже здесь, сэр, и сделаю все необходимое. – Он обернулся и повысил голос:

– Рейхерт, принеси паяльную лампу и канатный подмоет. Возьми пару человек на подмогу. Быстро!

– Слушании, сэр.

– Оно явно непохоже на бомбу, – задумчиво произнес командир. С квадратной челюстью и теплыми синими глазами, он казался совсем молодым. – И кроме того, по-моему, оно слишком маленькое, чтобы причинить серьезное повреждение. Впрочем… Идите-ка сюда, мистер Кенлон.

Кенлон не успел ничего сообразить, как Джонс-Гордон рывком втянул его через поручень. Все произошло так быстро, что лишь тренировка моряка позволила ему устоять на ногах.

– Хорошо, что я не лег спать, – неулыбчиво сказал командор. – Я бы не поверил, если бы не увидел собственными плазами, Билл, что это было?

– Человек с крыльями, как у птицы, – начал было Кенлон и сбился. Какие-то совсем не подходящие слова мелькали в голове, а в теле подсознательно росло напряжение. Он тихо повторил:

– Человек с крыльями, сэр… Мы, должно быть, рехнулись.

Искоса Кенлон поглядывал на банку из-под торна – «бомбу», оставленную непонятным существом, и его настойчиво преследовала мысль, что если во, всем этом и есть безумие, то только не у экипажа «Морского Змея».

– Возникает несколько вопросов, – снова заговорил Джонс-Гордон. – Откуда оно… гм… взялось? Что оно такое? Каковы его намерения? И где оно сейчас?

Вопросы так и остались без ответа, поскольку подошли Рейхерт с двумя помощниками, нагруженные всем необходимым. Кенлон, не медля, свесился за поручень.

– Между прочим, оно прозрачное, – лишь сейчас, в свете паяльной лампы, он заметил это, – и внутри напоминает причудливо собранную радиоустановку. Давайте-ка сюда Маккрая.

Командор не возражал. Пока они ждали, у Кенлона было время ощутить всю необычную жутковатость этой сцены на подводной лодке посреди Тихого океана. Прожектор выключили, и в темноте, нарушаемой только острожным светом фонариков исследователей непонятного предмета, субмарина казалась призраком. Она сбавила ход, и ветер, дававший возможность почувствовать движение, прекратился, стало жарко. А здесь, над бездной моря, казалось даже жарче, и, как всегда ночью, пространство вокруг выглядело безграничным и черным.

Здесь был один мир, а где-то вверху, в облачном небе – другой, где непонятное существо летело сейчас к кораблю, из которого, видимо, и появилось.

«Хотя, – подумал Кенлон, – возможно, никакого корабля и нет».

Он вздохнул.

– Командор, вам не кажется, что у этого существа просто нет иного способа достичь земли, кроме как на нашей субмарине?

Странно, но он не сомневался в одном – крылатый вернется.

Маккрай осторожно склонился возле Кенлона к «жестянке из-под торта». Невысокий, коренастый, он повернулся к старшему офицеру и тихонько проворчал:

– Если бы мать видела сейчас своего сыночка. Как смело я стою перед неизвестной опасностью… Так, держите фонарик под углом, мистер Кенлон. Посмотрю с этой стороны.

Кенлон молча повиновался.

– Определенно не бомба, – пробормотал Маккрай. – Электроника… Олл райт, аккумуляторная пластина… Гм, вот эти соединения не вызывают у меня никаких ощущений… Во! – прервал он сам себя.

– Что? – быстро спросил Кенлон.

– Да маленькая трубка висит в пустоте. Ни с чем не соединена. Посмотрите, мистер Кенлон, не спятил ли я? Вот тут, справа, то есть, извините, от вас – слева.

Кенлон наклонился, но прежде чем успел хорошенько все рассмотреть, их резко окликнул капитан-лейтенант:

– Мистер Маккрай, а нельзя ли это использовать Как маяк, чтобы нас могла засечь вражеская субмарина?

На первый взгляд это был дурацкий вопрос. Но прозвучал он совсем не глупо, и Кенлон понимал это.

Кое-кто из команды видел существо мельком и на расстоянии. Но он-то дрался с ним, он чувствовал нежную пушистую шкуру, огромные живые крылья били его по голове, он держал в руках сильное, но легкое тело крылатого весом не более тридцати пяти фунтов.

А они уже начинали искать какое-нибудь разумное объяснение, что-нибудь, что можно подогнать под сей невообразимый факт. Вроде того, что такое существо могло жить 10 000 лет назад, или его создали для военных нужд сейчас, когда народы с подозрением относятся друг к другу.

Но за всю свою недолгую жизнь Кенлон не встречал ничего подобного и не мог объяснить, что это такое.

Он услышал, как Маккрай сказал:

– Здесь нет никакого источника питания, сэр. Ни батарей, ни чего-либо подобного. Я вообще не понимаю, как это можно использовать.

Командор принял решение.

– Хорошо. Мистер Маккрай, возвращайтесь вниз. Мистер Кенлон, я хочу поговорить с вами. Пали, – обратился он к одному из помощников Рейхерта, – зажигайте лампу и постарайтесь оторвать эту штуку от палубы, только смотрите, не уроните в море. Мэнсон, держите Пали за руку.

Оба матроса принялись за дело.

Когда они остались одни на судовом мостике, командир хмуро сказал:

– Для чего ему нужно было задерживаться, да еще драться с вами несколько минут?

На этот вопрос у Кенлона не было ответа.

– По моему, он хотел выиграть время, сэр, – отозвался он.

– Для чего?

– Он хотел закрепить… э-э… ну… эту штуку на фордеке. Нужно было время для спайки, или как это там называется.

Командор усмехнулся.

– Звучит вполне правдоподобно, – согласился он, – только слишком уж рискованно. Хотя, – добавил он, подумав, – нам все равно не удалось его схватить.

Воспользовавшись темнотой, Кенлон внимательно посмотрел на Джонса-Гордона. Он всегда считал капитана сверхделовым человеком, а как морской офицер он был просто эталоном. И сейчас та мысль о дурацком вопросе командира растворилась в осознании того факта, что капитан-лейтенант находится в страшном напряжении, терзаясь мыслью, как обеспечить безопасность корабля. В сложившихся обстоятельствах от него всего-навсего требовалось предугадать, не приведет ли происходящее к катастрофе.