Читаем Крутые парни онлайн бесплатно

Благодарю за помощь, поддержку и бесценные советы моего агента Боба Дифорио, редактора Питера Скатчеза, Энн Мэри и, как всегда, Дейва Грешема…

Жизнь часто во много раз удивительнее вымысла. Например, самое крупное в финансовой истории США мошенничество – дело корпорации «Энрон» – наводит на мысль: не пора ли расширить толкование термина «организованная преступность»? После краха «Энрона» многие служащие и одновременно акционеры компании остались без работы, а некоторые – и без пенсии, в то время как верхушка корпорации, знавшая о грядущем фиаско, успела вовремя обратить свои акции в наличные деньги.

Многие выборные лица, представители почти всех политических партий, получали от корпорации щедрые пожертвования – то есть были на содержании у «Энрона»?

Руководители аудиторской фирмы «Артур Андерсен», проверявшей деятельность «Энрона», уничтожили потенциально опасные документы – не напоминает ли это поведение нелегальных букмекеров, которые, узнав о предстоящей облаве, спешно ликвидируют корешки квитанций, заполненных клиентами?

Зная о грозящем коллапсе, высшие чины «Энрона» поощряли своих служащих покупать как можно больше акций компании, уверяя, что дела корпорации никогда не были столь блестящи, – проводили работу по намеренному созданию «дутых акций»?

Организованная преступность не всегда является уделом людей с итальянскими фамилиями. В наше время гораздо чаще, чем нам кажется, неприглядными делами занимаются некоторые вполне уважаемые и известные представители деловых кругов. И хотя существование двойных стандартов в мире корпоративной организованной преступности ханжески замалчивается, все мы знаем, что нужно сделать с руководителями корпорации «Энрон», если их когда-либо привлекут к суду и признают виновными.

Вместо особой тюрьмы для «уважаемых, но оступившихся» бизнесменов, своего рода федерального загородного клуба, пусть-ка посидят в обычных тюрьмах, куда отправляют так называемых обычных мафиози[1].

– Неужели он и правда такой дурак? – спросил Джимми Пинто, косясь на клочок бумаги у себя в руке.

Половина девятого утра; небо над Нью-Йорком серое. Улицы еще не высохли после только что закончившегося ливня.

Джимми Манджино, мускулистый здоровяк лет тридцати пяти, с черными курчавыми волосами и густыми бровями, пил кофе из пластикового стаканчика и рассматривал кирпичные домики на Койл-стрит. Подбородок у Манджино зарос двухдневной щетиной.

– Сколько, говоришь, он дал парикмахеру? – спросил Манджино.

Пинто, тоже мускулистый, но коренастый, выглядел моложе своих пятидесяти с небольшим. Подняв голову, он помахал клочком бумаги, который сжимал в руке.

– Пятьдесят восемь тысяч, – ответил он. – Прикинь!

Манджино притворно улыбнулся.

– Уж эти мне богатые сынки. – Он отпил еще кофе. – Купаются в деньгах и не знают, куда их выкинуть.

Пинто прикусил губу.

– А мы с тобой околачиваемся тут, как два урода, и стараемся выбить денежки назад.

– Как по-твоему, у парикмахера хоть что-нибудь есть? – спросил Манджино, допив кофе и озираясь в поисках урны, куда можно было бы выкинуть пустой стаканчик.

Пинто покачал головой:

– Скорее всего, нет. Даже паршивая парикмахерская ему не принадлежит. Говорят, он завел себе подружку-пуэрториканку и вложил денежки в ее ресторан. Сначала десять тысяч, а потом и все остальное. А потом он погорел.

– То есть твой друг Ларри погорел, – уточнил Манджино.

– О том и речь. – Пинто достал пачку сигарет «Кэмел», закурил, глубоко затянулся. – Парикмахер – старикан, эмигрант в первом поколении. Можно сказать, только что из Италии. Ему шестьдесят два года, и у него все заложено-перезаложено. И вон тот дом тоже. – Пинто глянул в бумажку с адресом. – Номер двадцать один восемьдесят шесть.

– Значит, – сказал Манджино, – выбивать из него пятьдесят восемь кусков – все равно что выжимать воду из камня.

– Именно поэтому Ларри и посулил половину тому, кто вернет ему денежки, – ответил Пинто. – Он прекрасно понимает, что без посторонней помощи не видать ему ни гроша. Вот и нанял двух болванов, а конкретно – нас с тобой. Он хочет, чтобы мы слегка припугнули старика, может, немножко его поломали. Но по отношению к нам это полное свинство. Ларри сам виноват, сделал очередную глупость – а уж глупостей он успел наделать предостаточно. А теперь хочет, чтобы за его выходки заплатил старик.

Манджино достал пачку «Мальборо» и тоже закурил.

– Но ведь старик все-таки взял у Ларри деньги и не вернул, – пробормотал он, не вынимая изо рта сигарету.

Пинто глубоко вздохнул:

– Вот ты, Джимми, дал бы парикмахеру, который даже не владеет своей парикмахерской, пятьдесят восемь кусков? Сначала подумай, потом ответь.

– Ни хрена, – ответил Манджино.

– У меня таких денег отродясь не было, но я бы тоже ответил так, как ты: «Ни хрена», – кивнул Пинто. – Пусть даже Ларри вначале ссудил ему всего десять кусков, а именно так наш придурок и поступил. Но зачем, во имя всего святого, выкидывать еще сорок восемь тысяч? А Ларри выкинул. Почему? Наверное, хотел застраховать свой первый взнос – никакого другого объяснения мне просто в голову не приходит. Кто знает. Но сдается мне, гораздо проще вытрясти пятьдесят восемь кусков из самого Ларри. Или еще пятьдесят восемь. Раз уж он такой тупой, что швыряет денежки направо и налево. Понимаешь, о чем я?

Манджино следил за толстухой в халате и шлепанцах, которая шла через дорогу с помойным ведром.

– Старею я, – сказал Пинто. – Противно заниматься такой ерундой. Занимаюсь всякой дрянью, да еще в выходной. Один богатый придурок дает пятьдесят восемь тысяч другому шестидесятилетнему придурку, который завел себе тридцатилетнюю подружку. Ты, кстати, в курсе, что баба, на которую наш старикан-парикмахер угрохал все денежки, на тридцать лет его моложе?

– Оттого, что у него молодая подружка, он еще не становится негодяем, – возразил Манджино.

– Только потом он ее сдал, – продолжал Пинто. – Мне сам Ларри рассказывал. Когда он в первый раз пришел требовать должок, знаешь, что сказал ему старик? Пусть, мол, заберет денежки у нее, ведь она ими воспользовалась.

Манджино снова притворно улыбнулся:

– И меня еще всегда держали за дурачка.

Заморосил мелкий дождик. Пинто подставил ладони под капли.

Манджино затянулся сигаретой, оглянулся на жилые дома и спросил:

– Сколько нам еще ждать? Попозже мне надо повидаться с одним клиентом, а потом еще хорошо бы успеть на матч с «Никербокерами».

– Ты его крышуешь? – спросил Пинто.

Манджино потер пальцами виски.

– Да. Потому-то мне и надо с ним повидаться, – объяснил он.

– Сколько раз я ему уже звонил? Три, верно?

– Да, не меньше трех.

– И всякий раз к телефону подходит его жена и говорит: Витторио спит, она не станет его будить.

– Ну да, как и велел ей отвечать муженек.

– Когда она вышла из дому – минут пятнадцать назад, так?

– Да, не меньше. Но не жди, что он сам подойдет к телефону.

– Значит, опять у нас ничего не получилось.

– А мне в лом тратить столько времени понапрасну, – бросил Манджино. – И голова что-то побаливает.

– Ну, тогда пошли они все! – Пинто затолкал бумажку с адресом в карман брюк и зашагал к припаркованной неподалеку машине.

Толстуха запихивала в один из контейнеров коробку из-под пиццы. Манджино, которого раздражали ее шлепанцы, скорчил гримасу. Он огляделся по сторонам, убедился, что никто его не видит, и выкинул смятый стаканчик из-под кофе на тротуар. Они с Пинто сели в черный «бьюик-лесабр» и тут же чуть-чуть опустили стекла.

– Тебя подвезти? – спросил Пинто у Манджино. – Где у тебя встреча с клиентом?

– В отеле «Бруклин-Инн». Иногда, если у клиента не хватает денег, он присылает мне одну из своих девок, чтобы возместить долг.

Пинто улыбнулся.

– Неплохая замена, – согласился он. – Красота какая! К хорошему привыкаешь быстро.

– Да, – кивнул Манджино. – Развлекаться с девками куда как приятнее, чем шляться по улицам под дождем.

Увидев, что черная машина трогается с места, детектив Джон Денафриа опустил жалюзи в спальне на втором этаже. Он следил за Пинто и Манджино из квартиры Витторио Тангорры. Денафриа нельзя было назвать здоровяком: и рост, и вес у него были средними. Однако он мог похвастать внушительными мускулами и недавним пуэрториканским загаром. Черные волосы он зачесывал назад и носил короткие усики.

Сидевший здесь же в кресле старик взмахнул рукой.

– Кто они? – спросил он, показывая на окно. Витторио Тангорре недавно исполнилось шестьдесят три года. Он был хрупкого телосложения, с редеющими седыми волосами. Говорил он с еще заметным итальянским акцентом.

Денафриа отвернулся от окна и вытащил из кармана блокнот.

– Громилы, – сказал он. – Особенно тот, что покрупнее. Они часто здесь околачиваются?

– Эти двое сегодня явились впервые, – ответил старик. – Раньше Ларри приходил сам еще с одним типом. В прошлом месяце они побывали у меня два раза. Последний раз были две недели назад.

Денафриа что-то черкнул в блокноте.

– В тот раз Ларри вас избил? – уточнил он, отрываясь от своих записей.

– Отшлепал, как мальчишку, – признался старик. – А потом швырнул на тротуар. Перед моим же домом.

Денафриа оглядел комнату, в которой они сидели. Мебель была в основном старая, но хорошо сохранившаяся. Подушки кресла, в котором сидел Витторио Тангорра, обернуты толстой целлофановой пленкой.

– И они угрожали вашей жене? – спросил Денафриа. – Ларри угрожал ей?

Старик показал на стоящий на тумбочке телефонный аппарат.

– По телефону, – ответил он. – Раз в неделю. Звонят через каждые два дня.

Денафриа сделал пометку в блокноте.

– Где сейчас ваша жена? В церкви?

– Да, – кивнул старик. – Пошла помолиться.

– А что та женщина, Лусия Гонсалес?

– Я совершил большую ошибку.

– Понимаю. Где ее можно найти?

– Она живет в Джерси. Она кубинка.

Денафриа облизнул губы.

– Вы ведь брали деньги в долг для нее?

Старик потер лоб.

– Я совершил большую ошибку, – повторил он. – Я отдал ей и почти все собственные деньги. – Он досадливо махнул рукой.

– Нужно, чтобы вы поговорили с Ларри по телефону, – сказал Денафриа. – Я подключу к вашему аппарату записывающее устройство, диктофон. Заставьте Ларри поговорить о деле по телефону. Вы меня понимаете?

– У меня нет денег, – сокрушался старик. – Нет, нет…

– А Ларри нанял громилу-тяжеловеса, чтобы вытряхнуть из вас долг, – напомнил Денафриа. – Видели, какой здоровяк ошивался напротив вашего дома? Такой не посмотрит на ваш возраст.

Старик поднял голову:

– Вы его знаете?

– Джимми Качок, – сказал Денафриа.

– Джимми – кто?

– Он из мафии, – пояснил Денафриа. – Сейчас я подключу к вашему телефону диктофон, а вы вызовите Ларри на разговор, ясно?

Старик пожал плечами:

– Конечно. Что мне еще остается делать?

Денафриа нахмурился.

– Верно. Вот именно.

Чуть позже Джимми Манджино сидел в кабинете управляющего отелем «Бруклин-Инн» вместе с Юджином Транкаттой. Они смотрели самодельный порнофильм.

Кабинет довольно просторный; вдоль стены громоздились, один за другим, три письменных стола; у противоположной стены были сложены складные стулья. За столами притулился еще и диванчик. Транкатта сидел за последним столом в ряду и курил самокрутку с марихуаной. В проходе, справа от стола, помещалась тумбочка с телевизором. Манджино смотрел фильм, лежа на диване.

Транкатта, высокий, лопоухий, наслаждался зрелищем и постоянно чесал за ушами.

– А она ничего, – похвалил Манджино, глядя, как актриса, невысокая женщина с длинными черными волосами, делает минет юнцу в форменной футболке.

– Ее зовут Дженис Готтлиб, – ответил Транкатта. – Ей тридцать восемь лет. Живет где-то в Саффолке. Точнее, в Холтсвилле. Недалеко от Налоговой службы. Работает в школьной столовой подавальщицей. Днем – типичная мамаша, а по выходным – звезда домашнего порно. Знаешь, Джимми, на такие самодельные порнофильмы огромный спрос.

– Но не настолько огромный, раз ты мне постоянно недоплачиваешь, – заметил Манджино.

Транкатта только отмахнулся.

– Прошу тебя, не надо. Тебе нравится приходить сюда, потому что я бесплатно даю тебе девок. Ты уже два года пользуешься их услугами. Мы с тобой ведем дела уже два года, и у меня сложилось впечатление, что тебе даже нравится, когда я вот так возмещаю недостачу.

– Такого добра мне хватало и в тюряге, – сказал Манджино, не отрываясь от экрана. – Там тоже в основном отсасывали.

Транкатта поморщился:

– Ради бога, перестань. Я только что поел.

Женщина на экране переместилась на большую кровать. В кадре появился второй юнец. Первый схватил героиню за волосы и запрокинул ей голову. Второй опустился перед ней на колени.

Манджино оторвался от телевизора:

– Ну, давай рассказывай, что там у тебя за новое дело.

– Кино-то? – переспросил Транкатта, вынимая из пачки сигарету «Кэмел» и закуривая. Он опустил голову и нехорошо ухмыльнулся. – Все началось с той парочки из Массапеки. Они называют себя свингерами. Но, по-моему, они просто психи, чокнутые. Однажды приперлись ко мне – как гром среди ясного неба. Показали, как они развлекаются – две парочки вместе. У одного парня бензоколонка где-то на Лонг-Айленде, а другой у него работает, вроде бы механиком.

Транкатта сделал затяжку и продолжал:

– Устроили такую мини-оргию, менялись женами. А потом попросили меня заснять их развлечения на камеру. Ну ясно, крыша поехала у обоих! Потом они начали притаскивать сюда своих женушек с разными парнями. Парни очень разные, ну, ты меня понимаешь. Например, ниггеры. Черные, как сажа. И члены у них огромные, как у жеребцов. Потом стали приводить молодых. Студентов. А может, и школьников – откуда мне знать? Я у них документы не спрашивал. Некоторые их актеры совсем обдолбанные. Хотя и здоровые такие, качки. Больше тебя, Джимми. Просто гориллы какие-то. И всякий раз те двое придурков смотрят все вместе со мной, пока я снимаю. В общем, все началось месяца два-три назад. А в последнее время они начали приводить и других баб, в том числе и ту, что сейчас трахается с двумя сопляками. Кстати, еще раньше эти сопляки оприходовали обеих женушек моих клиентов.

Транкатта снова затянулся.

– Тот тип, который на меня вышел, уверяет, будто они находят желающих сниматься в таких фильмах по Интернету. Не знаю, как ему удается их умаслить, но, видимо, как-то удается. Иногда они заявляются ко мне все вместе, снимают две-три сцены и устраивают групповуху. Они даже помогают мне устанавливать камеры и свет, если развлекается сразу много народу. Им хочется снимать под разными углами. Они-то и приохотили меня к съемкам, и я вроде как втянулся. Теперь у меня повсюду установлены видеокамеры, даже на съемной квартире. Представляешь, пару раз мне удалось заснять дочку хозяина – она занималась «ручной работой» со своим приятелем прямо у моей двери.

Транкатта перестал чесать нос и высморкался в платок, который извлек из заднего брючного кармана. Платок был весь в пятнах крови.