Читаем Кровавый прибой онлайн бесплатно

Этот роман не документальный, однако у автора есть все основания считать, что проблема, описанная в нем, может существовать в действительности, и не только в одной реальной стране с вымышленным названием Маджестия, но и на любом курорте Средиземноморья.

Когда Павел Воронов, частный детектив, и Вадим Дугин, старший следователь с Петровки, подвели черту под очередным совместным расследованием, Павел решил: пора взять тайм-аут. Он жутко устал и собирался поехать с женой Настей куда-нибудь на море.

Супруги долго думали, выбирая место отдыха. В Крым или на Кавказ твердо решили не ехать — по деньгам выходит не дешевле Турции, а с сервисом — обычные, нормальные «совковые» проблемы. Мальдивы и Сейшелы отпали сразу — жутко дорого. Оставалось только одно — Средиземное море: и не разоришься вконец, и отдохнешь как белый человек. Павел не раз уговаривал поехать с ними и Дугина с женой, но тот отнекивался, говорил, что денег на это нет. Воронов уже собрался ехать за путевками, и настроение его было праздничным, как вдруг позвонил Дугин.

— Видать, Паша, судьба нам с тобой вместе на Средиземном побывать! — заявил он, однако радости в его голосе Павел почему-то не почувствовал.

— Интересно… — Павел не знал, к чему клонит его друг и коллега. — Ты что же, ни как деньгами разжился?

— Как тебе сказать… В общем, дело такое: поехать-то мы поедем, да только вот отдохнуть там не придется, браток. Работать надо будет.

— Это еще почему? — насторожился Павел, который уже однозначно настроился на отдых.

— Женщина одна к нам обратилась… Дочь у нее пропала. В Маджестии.

— И ты, естественно…

— Да, я порекомендовал тебя.

— Хорошо, а ты как же?

— А она баба богатая, она и мне готова услуги оплатить… Тоже как частному детективу. Все равно ведь там, за границей, я не смогу как официальное лицо выступать. Это знаешь сколько бумажек надо, какая волокита, чтобы с маджестийской полицией договориться? Месяца три пройдет, да, может, еще и не разрешат. А так, потихоньку — дело совсем другое. Так что ты давай собирайся в путь-дорожку.

— Фу ты, черт… — Павел растерянно посмотрел на Настю, которая с помощью женской интуиции уже прекрасно поняла, что семейные планы с жутким грохотом накрылись медным тазом. — Но погоди, а как же…

— Ты про Настю? Я все понимаю, Паша. Но делать нечего… То есть ты, конечно, можешь отказаться, это твое право. Я не обижусь, об этом даже и не думай. Но если ты решишь ехать, то, разумеется, Насте там делать нечего… Ты же все понимаешь, правда? Туда ведь с собой не то что пистолета — ребята говорят, туда и ножа перочинного не возьмешь. Только баллончик с газом через таможню и пронесешь, да и то если не зазвенит… Лучше, конечно, в чемодане.

— Да все я понимаю, не маленький. — Павел мельком глянул на Настю, немного помолчал. — Ладно, дай мне подумать… Вечером скажу.

— Надо сейчас. Дело в том, что ехать придется завтра-послезавтра.

— А как же с визами, с билетами?

— Эта дама сама все оформит, у нее связи большие. Никаких проблем!

— Ладно… Через полчаса перезвоню.

Положив трубку, Павел устремил свой взгляд в окно — не потому, что во дворе происходило нечто заслуживающее внимания, а по той причине, что посмотреть Насте в глаза у него не хватало духу.

— Паша, — тихо позвала Настя, — милый, а меня нельзя взять? Никак?

— Нельзя, солнышко… — Павел притянул к себе жену, нежно обнял ее за плечи. — Это может быть опасно. Это моя работа, понимаешь… Ты, главное, не расстраивайся. — Павел понимал, что несет полную ахинею, но что-нибудь говорить надо было обязательно. — Вот смотри: сейчас середина сентября, а мы с тобой в январе или феврале в Таиланд махнем! Как тебе идея, а? Ведь это еще интереснее, чем в Маджестию! Всего-то три месяца подождать надо… А сейчас я тебя… Хочешь, мы вас с Аллой — у Дугина деньги появились — мы вас пока в Турцию отправим? На недельку, а? Ведь там тоже классно… — Тут Павел растерянно замолчал, увидев, что Настя плачет.

— Ладно, — проговорила она, всхлипывая, — поеду с Алкой. Все это, конечно, не то… На фига мне эта Турция нужна, если тебя там не будет? Но раз такое дело… Раз работа… А мы правда в Таиланд слетаем?

— Даю слово. Железно!

— Хорошо… — всхлипнув в последний раз, Настя прильнула к груди мужа, — я не буду реветь.

Ровно через день после этого разговора Настя и Алла провожали мужей за границу. Толпа соотечественников, убывающих в дальние страны на отдых, была просто громадной; аэропорт Шереметьево-2 гудел, как три столичных вокзала, вместе взятые.

— Ты только посмотри, Настя, — широко раскрыв глаза, произнесла Алла, — с кем ни поговоришь, все жалуются, что денег нет, что они в долгах как в шелках… Но вот ты только прикинь — каждый из этих людей, а их здесь несколько тысяч, на поездку в общей сложности небось целую штуку долларов потратить должен!

— Это как минимум, — вставил Воронов, — обычно полторашка на человека уходит.

— Господи, — выдохнула Алла, — откуда же у людей такие деньги? Откуда?

— Ну, все не так сложно, — сказал Павел, — ведь здесь люди со всей России собрались. Мало еще аэропортов, из которых за кордон летают… Есть, допустим, в городе Верхний Уфалей или в Урюпинске один крупный магазин — так, может, вон его хозяин стоит. Вон тот, в шортах, с красной мордой… Понимаете суть вопроса?

— Регистрация началась, — встревожено сказал Дугин; он покидал Россию впервые в жизни, поэтому выглядел торжественно и не много испуганно.

Отстояв очередь на таможню, Павел и Вадим расцеловались с женами и вскоре скрылись среди толпы хозяев крупных магазинов из Верхнего Уфалея и Урюпинска…

Алла и Настя улетали в Турцию через два дня.

— Что сказала ее мамаша? — спросил Воронов, когда самолет набрал высоту и под крылом раскинулась белая страна облаков. — Ты же с ней вроде два раза встречался?

— Хватило бы и одного, — буркнул Дугин, — информации — ноль. Девчонку эту зовут, как ты уже знаешь, Полина Шанская. Перешла на второй курс престижного вуза… Мать, Виктория Романовна, работает в налоговой инспекции.

— Вот так дела… — присвистнул Воронов (до этого он почти не беседовал с Дугиным о предстоящем деле, постоянно был рядом с Настей). — Ты проверял, не отомстил ли кто-нибудь этой Виктории Романовне? Может, она какому-нибудь упырю хвост прижала, а то и разорила кого, и решили ее наказать? Налоговый инспектор — сам знаешь, дело такое…

— Зарекаться не могу, но думаю, это не так, — сказал Дугин, — я проверил досконально: врагов у старшей Шанской, как ни странно для налогового инспектора, нет.

— Действительно странно… Практически невозможно. Как же так?

— Ну, что тебе сказать? Давай сформулируем следующим образом: по-видимому, человек действует в рамках закона… Не более того.

— Короче, совесть имеет, — резюмировал Воронов, подняв кверху указательный палец.

— Да, похоже на то.

— Совсем не характерно для нашего времени, но бывает. А отец что?

— Отца нет, умер десять лет назад. Эта женщина, Шанская, давно уже научилась сама зарабатывать на жизнь — для себя и для дочки.

— Ясно. А дочка — она что за человек?

— Восемнадцати лет от роду. Как я понял из беседы с матерью и сокурсниками, создание довольно избалованное, но при этом не злое и не подлое. Красивая девочка, привыкла к вниманию ребят… Умненькая такая. Общительная, подружек много.

— Постоянный парень?

— Есть. Виктор Расторгуев, однокурсник. Поговаривали даже о том, чтобы жениться, да мать Полине строго-настрого запретила — пока не закончит институт. Но жили Витя с Полиной как муж с женой… Там, у Виктории Романовны.

— Весьма демократичная маман. А что он с Полиной в Маджестию не поехал?

— Собирались вместе, но перед отъездом внезапно поссорились. Полина застукала своего гражданского мужа с другой девкой, тоже из их группы.

— Неужто в койке?

— Нет, просто целовались где-то в уголке… Но Полине и этого хватило. Плюнула парню в лицо и ушла, а потом соответственно одна уехала.

— Во как, плюнула… Погляди-ка. Крутая! В мамашу, видно. Слушай, а может, она там, в Маджестии, с собой покончила? Заплыла подальше в море, да и… — Воронов сделал рукой движение, обозначающее нырок. — Они ведь в этом возрасте совсем чокнутые. Чуть что — вены режут, таблетки килограммами заглатывают, а то из окошка сигают.

— Я обсуждал это с Шанской… Говорит, ни за что Полина такого не сделала бы.

— Девчонка звонила с курорта?

— Регулярно. Каждый вечер… У них с матерью такой уговор был. И вот один раз не позвонила… Мать сильно встревожилась, утром сама в отель названивать начала. Оказалось, Полина не была на завтраке.

— А перед тем, на ужине?

— На ужине ее видели.

— Ну и?..

— Мать — туда. Всю полицию на ноги поставила… Искали, искали… Ничего. Ни единого следа. И до сих пор ищут!

— Ну, давай, пока летим, обмозгуем… А как на место прибудем, обсудим варианты.

— Идет, — сказал Дугин и уставился в иллюминатор, на белоснежную равнину облаков. Он смотрел на них словно зачарованный… Ему почему-то ужасно захотелось спрыгнуть на эту равнину и погулять по ней, утопая в белом мареве.

Через три часа, когда за иллюминатором уже стемнело, под крылом «Ила» показались далекие огни.

— Луэрта, старик… Столица, — сказал Воронов, — погляди, какие… — закончить он не успел, потому что из динамиков прозвучал мягкий голос стюардессы:

— Уважаемые дамы и господа! Просьба пристегнуть ремни, привести спинки кресел в вертикальное положение и не курить. Примерно через двадцать минут наш самолет совершит посадку в аэропорту города Луэрты. Местное время — двадцать два часа тридцать одна минута. Температура воздуха в Луэрте — плюс двадцать пять градусов по Цельсию. Спасибо за внимание…

— В Москве сейчас небось и десяти не наберется, а тут двадцать пять, — вытаращил глаза Дугин, — это ночью-то! Сколько же тогда днем?

— За тридцать, — ответил Павел.

Посадка была мягкой. Пассажиры, хоть все сплошь и были русскими, совершенно по-западному устроили экипажу короткую овацию. Выйдя из самолета, Дугин с удовольствием вздохнул полной грудью:

— Паша, воздух-то какой! Господи… Морем пахнет! Ох, сколько же я не отдыхал…

— Я не понял вас, старший следователь, — Павел картинно насупил брови и придал голосу металлический оттенок, — вы сюда что, отдыхать приехали?

— Да нет, что вы! — подыграл Дугин. — Ясно, работа прежде всего…

По дороге в отель, сидя в микроавтобусе, Дугин поражался всему — и пальмам, которые росли прямо у трассы, и качеству дорожного покрытия, и четкости разметки… С его лица не сходила восторженная улыбка. Не раз бывавший за границей Воронов искренне радовался за друга, правда, когда на месте добродушной толстой физиономии Дугина он представлял милое личико Насти, к этой радости примешивалась печаль.

Четырехзвездочный отель «Бриз» — тот самый, где отдыхала и Полина Шанская, — стоял на так называемой первой линии, то есть у самого моря, метрах всего лишь в тридцати от берега. Дугина и Воронова очень приветливо встретила администраторша — молоденькая жгучая брюнетка с огромными карими глазами и белыми, как рафинад, зубами.

— Ни фига себе, как ты бойко по-английски-то говоришь! — удивленно воскликнул Дугин.

— На юридическом языки хорошо давали… До сих пор форму держу.

Коллег поселили в двухместном номере с видом на море. Осмотревшись по сторонам и восхищенно поцокав языком, Дугин вышел на балкон.

— Кайф, — протянул он. — Пашка, ты погляди, море в двух шагах! Купнуться, что ли?

— Я ночью купаться не любитель, — ответил Павел, — но с тобой пойду, на бережку постою.

У моря в этот поздний час не было ни души. На бульваре горели мощные фонари, их свет достигал волн. Раздевшись до плавок, Дугин разбежался совершенно как деревенский пацан и с визгливым хохотом зашвырнул свое тучное тело в Средиземное море, при этом обдав Воронова фонтаном брызг.

— Куинбус-Флестрин проклятый, — завопил Павел, стряхивая с себя воду, — да ты меня как из ведра окатил! Гляди, как бы море из берегов не вышло!

— Небось не выйдет! — донеслось из волн.

Дугин резвился от души: выскакивал из воды аж наполовину, нырял, зачем-то выставляя наружу колоссальную ногу (Воронов невольно вспомнил фильм «Легенда о динозавре»), постоянно фыркал, как морж, или подхрюкивал, короче, ничего человеческого в его облике не было. Павел, наблюдая эту апокалиптическую картину, только посмеивался, а потом спохватился — фотоаппарат же на шее висит!

— Ты сейчас всех акул и осьминогов у берега соберешь! — крикнул он, сделав пару снимков.

— Шалишь, Паша, акул тут нету, а осьминоги маленькие! Я тоже, брат, зоологию проходил, — сказал Дугин, выходя на берег, как пушкинский морской дядька. — И между прочим, ты уверен, что фотографии получатся? Вспышки-то твоей хватит?

— Обижаешь… Вспышка мощная. Да и фонари светят — будь здоров.

Спали друзья как убитые. Воронову этой ночью снилась Настя, а Дугину почему-то сам Воронов.

Утром, после завтрака, Дугин и Воронов попросили аудиенции у хозяина отеля, господина Домаджо. Это оказался пожилой, но невероятно подвижный человек с огромными черными усами. Господин Домаджо напоминал не то основательно посидевшего на диете Карабаса-Барабаса, не то банального черного таракана. Поприветствовав гостей, хозяин отеля усадил их в кресла. Его черные глазки быстро бегали от Вадима к Павлу; казалось, шевелились усы.

— Кофе? Чай? — спросил он. — Или вы, как многие русские, с утра предпочитаете водку?

— Говорил я тебе про красномордых хозяев магазинов, вот они тут себя как показывают, аж за державу обидно, — шепнул Павел Вадиму, а хозяину, мило улыбнувшись, ответил по-английски: — Благодарим вас, господин Домаджо, но, знаете ли, у алкоголизма нет национальности… Водку по утрам пьют алкоголики всего мира, не правда ли?

— О, без сомнения! — расплылся в дежурной улыбке Домаджо. — Значит, кофе?

— Да, спасибо.

— Ты хоть переводи, — буркнул Дугин, — а то сижу как пень с глазами…

— Давай договоримся: фигню всякую переводить не буду. Только что-то существенное.

Когда принесли крепкий кофе, Павел сказал, обращаясь к Домаджо:

— Мы к вам по делу… Я — кузен Полины Шанской, которая, как вы знаете, жила в вашем отеле, а потом пропала и которую разыскивает ваша полиция. А это, — он сделал жест в сторону Дугина, — это ее родной дядя.

Такому представлению нынешним утром предшествовала небольшая дискуссия. Дугин говорил, что карты раскрывать нельзя, надо действовать инкогнито, а Воронов настаивал на том, чтобы отрекомендоваться родственниками. Аргументировал тем, что с родственниками местные жители будут гораздо откровеннее, чем со случайными людьми, а тем более с русскими полицейскими. С другой стороны, жители Маджестии могут принять Дугина и Воронова за русскую мафию, перед которой сегодня трепещет весь мир, и это тоже хорошо — в случае, если кому-то придет в голову покуситься на их жизнь.

— Я понимаю, — покачал головой Домаджо, — такое горе, такое горе… Милая девушка была эта мисс Шанская, такая приветливая, воспитанная… Очень красивая. Мы в отеле все сошлись на том, что наша Мисс Луэрта, королева красоты, явно уступает этой русской туристке. Вообще эта Мисс Луэрта, знаете ли…