Читаем Кровь земли онлайн бесплатно

Снова пронизывает боль, резкая и острая, словно тысячи иглокожих впиваются в тело одновременно. Не первый мой переход — пора привыкнуть. В последнее время приходится чаще проходить через тоннель. Поведение земных обитателей этого измерения становится всё более непредсказуемым. Времени нет, надо спешить. Чувствую посыл. Совсем близко. Вижу причину: опять они, живущие в плоском пространстве, считают себя разумными хозяевами планеты, а сами выкачивают из земли питательную жидкость. Без меры и усталости. Им доверили секрет сплавов пород, а они делают из него присоски. Это всё, на что их разума хватает. Первые поселенцы были куда приятней, даже в контакт свободно вступали, но сарпены забрали их всех. Для развития других миров. Обещали замену прислать и прислали. Лучше бы они этого не делали. «Экспериментальный образец по образу и подобию…» Куда там, только «по образу» и осталось. Чуть не смолотили всё. Создатели осознали и внесли изменения. Их детища стали меньше ростом, но аппетита у них не убавилось. Сарпены решили, что код самоуничтожения, делающий век ничтожно коротким, умерит их пыл, но это ещё больше подстегнуло азарт двуногих существ. Живучесть — вот их основное достоинство, а ещё способность к разрушению. Паразиты, одним словом. Даже сюда, во внутренний мир, добрались и пытаются установить свои законы. Совсем не понимают, что земля живая, и терпение её не безгранично. Возьмёт и смешает однажды грани миров, как это уже бывало… Мне-то что, пусть живут, но сколько можно постоянно убирать за ними?

Тронни приблизилась к вращающемуся металлическому цилиндру, который уходил вглубь земли. Осторожно ощупав его, она припала ко дну. Поднятая илом мелкая рыбёшка бросилась врассыпную. Слившись с планетой, Тронни закрыла глаза и напрягла рецепторы, ощупывая рану.

Глубже, ещё, ещё… Очень глубоко. Наконец-то всё ясно: грубый металл задел нежную жёлтую полосу нерва, он буквально упёрся в него. Ещё немного — и последует защитная реакция: потоки крови и жёлтой густоты вырвутся наружу. Всё живое поблизости будет сметено. Площадка наверху — вот откуда исходит опасность.

Тронни знала, что делать. Она, поднявшись к самой границе, всеми конечностями упёрлась в дно площадки. Затем, сгруппировавшись, что было сил, стала раскачивать её. Это подействовало. Послышались звуки скрежета металла, крики людей и протяжный вой сирены. Вращение цилиндра остановилось. Тронни обхватила его и рванула на себя. Крепления не выдержали, и вскоре, удерживая в равновесии вредоносный стержень, Тронни мчалась вниз. Дойдя до середины, она остановилась, собралась с силами и потянула его. Тот медленно, словно нехотя, поднимался вверх, выше и выше… Когда сил почти не осталось, злосчастное остриё показалось над землёй, и Тронни, отпустив его, ринулась к ране, из которой густым фонтаном, окрашивая воды в тёмный цвет, брызнула вязкая жижа. Преодолевая сопротивление потока и задерживая дыхание, она поднесла крунбу к отверстию и выпустила густой лечебный бальзам. Рана быстро начала затягиваться. Миссия выполнена — пора домой. Тронни не спеша двинулась в путь и вдруг ощутила слабое подёргивание земли, затем уловила нарастающий гул. Повредили-таки нерв. Тронни увеличила скорость до предела. Она не оглядывалась и не видела ничего. Только всем телом ощущала зловонное, смертоносное дыхание земли.

На корме небольшого сейнера «Виктория» стояли двое: капитан, он же владелец судна Николай Коршунов, коренастый, лет сорока, с густой короткой бородкой и пышной взъерошенной шевелюрой, и такого же возраста худощавый, с редкими поседевшими волосами, с явной проплешиной, биолог Алексей Серов. Последний победно сжимал в руках одноствольное ружьё с оптическим прицелом. Оба были одеты в серые непромокаемые плащи с накинутыми на головы капюшонами. Они наблюдали за тем, что тащил за собой сейнер. Коршунов уже успел стать бывалым моряком — волком. Он любил вставлять в свою речь замысловатые и не всегда понятные морские термины, словно придавая акцент. Он считал, что, таким образом, люди океана всегда будут отличаться от сухопутных.

— Ты прикинь, русалку мне в невод, — весело рассказывал капитан, — я думал, что всё это сказки про чудище морское!

— Где же ты его нашёл?

— Мы вели промысел в нейтральных водах, когда всё случилось. Грохнуло так — Нептун не балуй, что даже нас отшвырнуло. Да что нас, япошек чуть не смыло, кильватер им в грызло. Говорят, платформу одну снесло, как щепку. Хорошо, рабочие успели на вертолёте спастись. А то бы хана. Ну, думаю, всё, шпангоут мне в дыхло, не будет рыбы сегодня. Тут смотрю, нырсь, он появился.

— Это осьминог, — подсказал биолог.

— Конечно, чалкой те по сопатке. Я хоть и не ботаник, но уж осьминога от кальмара смогу отличить. Думал, я осьминогов не видел? Хотя такого, точно, нет.

— Я тоже.

— Ну вот, — продолжал Николай. — Мне сначала показалось — сдох. Ан нет, шевелится. Ну, я его хрясь! Нет, не так чтобы сильно, акула мне в печень, только чтобы быстро не ожил. Разнёс бы к дьяволу мою посудину. Тут я о тебе вспомнил. Ты ведь мастер по отключкам животных. Кстати, он не очнётся?

— Я накачал его сильным снотворным, — успокоил друга Алексей, поглаживая резной приклад. — Доза — будь здоров. Сотню слонов свалит. Да ты бы и без меня справился. Стоило за мной вертолёт посылать, а потом ещё и катер с ближайшего острова.

— Поверь, друган, стоило, — капитан хлопнул его по плечу. — Сейчас ты мне, ой, как нужен.

— Да я как раз и не против. Такое увидеть! Метров двадцать, наверное.

— Двадцать семь. У моего механика глаз намётан. Лохнесское чудовище отдыхает.

— Что собираешься с ним делать?

— На этот счёт не беспокойся. Кемеровскому продам. Звонил ему. Он не торгуясь, десять лямов предложил.

— Это ты продешевил.

Николай скосил глаза, удивлённо посмотрев на друга.

— Зелени! А ты думал деревянных?

— Конечно.

— Я что, со спардека рухнул? Такое сокровище за капусту отдавать.

— Это ж какие деньжищи?

— Ха! — грохнул капитан. — Ты как был ботаном, так и остался. Якорь тебе в ж…

Он осёкся, взглянув на биолога.

— В общем, так, — продолжил он. — Нам часов пять ходу осталось. Поможешь доставить его в целости, получишь пятьсот тыщ, — он хихикнул. — Зелёных, медузу те за шиворот. Ты сколько у себя в институте получаешь? Копейки! Ха! Лан, стой тут, а я работать пошёл.

Проводив его взглядом, Алексей повернулся к объекту и тихо прошептал:

— Копейки. Если бы. Уже полгода ничего не платят, — он выговорил, словно выругался, — страна советов.

Тяжело находиться в таком замкнутом пространстве. Напрочь теряется ощущение времени, наступает слабость. Хотя слабость ясно от чего: эти неуклюжие впрыскивают в меня нечто химическое и неживое, организм не может его распознать и вынужден создать блокировку. Оттого и мышцы немеют. Я становлюсь похожей на медузу. Тут всё неживое, в этом главная проблема: дно, небо, стены… Они напоминают энергетические барьеры, только пройти сквозь них невозможно. Я не могу чувствовать вибрацию планеты. А за прозрачными стенами они толпятся, что — то верещат на примитивном уровне. Смотрят восхищённо, чем-то сверкают, ослепляя глаза… Наслаждаются моей беспомощностью. Мне бы парочку липких онклов. Один их свист сбивает людей с ритма. Тут главное — не переусердствовать. Ох, уж эти гуманные законы. Сейчас за барьерами пусто. Ночью они спят. Только она осталась. Маленькая особь женского начала. Совсем ребёнок. Подолгу тут стоит. Уводят её на короткое время, а потом она снова тут. Совсем юная и наивная. Взгляд растерянный и блуждающий. Чувствую посыл, слабый и беспорядочный. Она не интересуется — ищет контакт. Это странно. Люди неспособны к общению такого уровня. Я пыталась однажды вступить в контакт с одиноким рыбаком и что? Он весь в судорогах задёргался. Пришлось бедолагу до самого берега волочить. Может, с этим экземпляром стоит попробовать? Сначала исследую её мозг. Надеюсь, энергорецепторы не нанесут ей вреда. Осторожно двигаюсь по линиям: сюда, ещё глубже, дальше, что тут? Поле информации чисто. Почему? Ясно: заслон, ещё один… Лишь короткие нити сквозь них проникают, тонкие и непрочные. Так вот оно что: её рецепторы не воспринимают внешнюю информацию, функции движения блокированы, оттого и поведение сильно заторможено. Сразу убрать заслоны нельзя: потоки вызовут необратимые сбои, но если постепенно стирать их, то поле можно привести в активное состояние. Удивительно, но этот человек способен создавать сигнал. Нужно лишь научить его этому.

Два охранника, нанятые следить за порядком в большом западном океанариуме, воспользовавшись затишьем, зашли в комнату для курения. По наголо бритой голове, могучему телосложению и идеально подобранной униформе они напоминали братьев-близнецов, хотя на самом деле — таковы стандарты Кемеровского. В помещении установлен небольшой экран, откуда они продолжали наблюдать за смотровым залом. В данный момент он пуст. Лишь худенькая фигурка одинокой девочки лет четырнадцати, с отрешённым взглядом и короткими соломенными волосами, стояла, словно манекен, прильнув к прочному стеклу.

— Слышь, — сказал один охранник, щёлкнув зажигалкой. С удовольствием затянувшись, выпустил колечки дыма и продолжил, — что она там маячит?

— Тебе мешает? — второй также закурил сигарету и бросил короткий взгляд на экран, — Алёной её зовут. Дочь местной лаборантки.

— Да я так спросил. Стрёмно как-то.

— Она не то с детства больна, не то с рождения. Церебральный паралич вроде. Да к тому же ещё и глухонемая. Кроме матери и брата, никого не признаёт. Они её сюда приводят.

— Интересно, как они её понимают?

— А куда им деваться? Хотя, поговаривают, что азбуку она освоила и одним пальцем может на клаве выстукивать.

— Да, врагу не пожелаешь.

— Не трать мозг, не наше это дело. Ты только не вздумай трогать, ну, или там, прогонять её. Хозяин сразу башку снесёт.

— А кто она ему?

— Да никто. Может у него слабость к больным и убогим, кто знает? Был приказ, а я приказы не обсуждаю и тебе не советую.

— Да я ничего, — он ненадолго замолчал, выпустив очередную порцию дыма. Затем, словно вспомнив, продолжил: — У нас тоже сосед был. Мальчишка с той же проблемой. Только выл по ночам. Мы думали, что он в полнолуние так, оказалось, просто по ночам. — Он медленно затянулся и задумался.

— И что дальше? — спросил второй.

— Потом перестал выть. Думали, выздоровел, а оказалось, помер. Неизлечимо это.

— Печально. Ты ведь у нас недавно?

— Третий месяц.

— А я уже шестой год. Помню её маленькой, лет девять, наверное, было. Тогда она у восточного аквариума ошивалась, даже как-то рыб подкармливала. Ну и свалилась однажды.

— Куда? — ошалело спросил второй, едва не выронив сигарету. — В аквариум?

— Ну да. Я как раз на смене был. Слышу, кипиш пошёл, спасатели там, водолазы… А её акула вытащила.

— Как акула?

— А вот так, прямо в зубах притащила и даже не покусала.

— Слышь, а что такое бывает? Я слышал про дельфинов, что людей спасали, но чтоб акулы?

— Да я бы и сам не поверил, лопни мои глаза, кабы не видел.

— Может, она того, — первый с опаской кивнул на экран. — Ведьма?

— Больная она, — усмехнулся второй. — А таких, видимо, даже рыбы не жрут. Ладно, — сказал он, затушив остатки сигареты и бросив в урну. — Харэ трепаться, пошли работать.

Юрий Кемеровский, сорокалетний, крепкого телосложения, с изрядно поседевшими короткими волосами, тонким носом и волевым подбородком, вполне смахивал на так называемых новых русских. Не хватало лишь малинового пиджака (он не любил одежду, стесняющую движения). Уже который день он наблюдал с экрана за своим новым питомцем. И не переставал восхищаться: невероятно огромный, как в легендарных фильмах, он явно стоил таких денег. Слава о его океанариуме очень скоро разлетится на весь мир. От репортёров уже отбоя нет. Да что там, особо любознательные толпами рвутся посмотреть на чудище морское. И это только начало. Попутно Юрий видел прильнувшую к стеклу, недвижную фигурку Алёны. Её болезнь затрудняла общение с людьми, и она находила утешение с дельфинами и акулами. Могла подолгу смотреть на них, и те как будто её понимали: подплывали близко, издавали непонятные звуки…

Кемеровский знал, что такое быть непонятым людьми. Нет, рос он здоровым, активным ребёнком, но его поступки часто вызывали недоумение у окружающих.

Ещё в детстве, когда внезапно перенесли его посвящение в пионеры и он отказался вступать в эту организацию, его никто не понял; когда все сверстники мечтали быть космонавтами, а он хотел, как бабушка, продавать газировку, его подняли на смех; когда позже он продал квартиру, машину, дачу и купил никому не нужные ваучеры, от него отступились все: жена ушла, не выдержав съёмных квартир, родственники отдалились, друзья здоровались с неохотой. Когда же вложенные инвестиции стали приносить баснословные плоды, близкие стали называть его жмотом и удивлялись, почему он не может дать в долг? И уж тем более все отговаривали его от покупки крохотного острова на Курилах. А он всегда поступал в соответствии со своими принципами. Приобретение осьминога было очередным безрассудным поступком, но каким-то чутьём Юрий верил в правильность своих действий.

К больной параличом девочке Кемеровский привязался сразу, он позволил ей полную свободу действий. Теперь же видел, что новый питомец уже проявляет к ней интерес. Юрий был убеждён: животные чувствуют чистую душу. Но даже при всём его оптимизме того, что произойдёт потом, спустя всего полгода, он никак не мог ожидать.

Пятнадцатилетняя хрупкая девочка в голубом купальном костюме уверенной походкой шла по мраморной дорожке. Дойдя до лестницы, ведущей наверх, она на секунду остановилась, а затем, взявшись за поручни, стала не спеша подниматься. Вскоре она оказалась на небольшом выступе, откуда служащие кидают еду хищным обитателям бассейна. Легко преодолев ограждение, девочка улыбнулась, взмахнула рукой и, оттолкнувшись, шагнула вниз. Её тело красиво, почти без брызг, вошло в воду и исчезло в глубине. Тут же навстречу ей двинулась огромная тень. Зрители заворожено затаили дыхание, наблюдая за происходящим из смотрового зала. Тень быстро настигла ныряльщицу, и мощное щупальце, словно гигантская змея, обвилось вокруг её тела и плавным движением вынесло наверх. Оказавшись наполовину над водой, девочка победно вскинула руки и широко улыбнулась. Вытянувшись в струну, щупальце поднимало её выше и выше, пока вся длина его не оказалась над водой. Так же медленно они опустились вниз. Затем, держа девочку над голубой поверхностью, чудище сделало два круга по краю бассейна, после чего бережно посадило её на бортик…

Зрители ликовали, выражая восхищение бурными аплодисментами. Они проделали большой путь, чтобы оказаться здесь и увидеть грандиозное представление.

— И как можно было приручить такое животное? — искренне удивлялись одни.

— А девочка — совсем ребёнок — и не боится?

— Да-а, в цирке такого не увидишь…