Читаем Кровь износа онлайн бесплатно

Выбравшись из метро «Свиблово» в густеющих сумерках короткого зимнего дня, я хватанул морозного воздуха, поежился, преодолел легкий приступ головокружения, сдержал рвотные позывы и обругал себя дураком: какие переговоры, с кем?! Кто меня ждет здесь, на другом конце Москвы, когда вся страна во власти тяжелого запоя?

Кругом сновали пьяные компании, слышался женский визг и грубый гогот, чуть поодаль от входа в подземелье мужик в тулупе, из-под которого виднелась тельняшка, старательно выводил «Раскинулось море широко», тупо глядя перед собой.

На трезвую голову в этой атмосфере всеобщего праздника было неуютно и страшновато. Захотелось домой; там грязно, пусто, но хотя бы тепло. И, возможно, удастся найти хотя бы полбутылки, не все ж эти скоты выжрали…

В кармане заныл телефон. «Вы приехали? Вы здесь?! Наше здание видно сразу! Аркадий, вы вас очень ждем! Комната 404!» Жутко настырная барышня.

Офисный центр и впрямь торчал совсем неподалеку — унылая прямоугольная коробка типично советского стиля «из стекла и бетона», облупившаяся и страшная, как моя жизнь. Видно, раньше тут был какой-нибудь чертовски секретный НИИ. А теперь — просто куча разных бессмысленных контор… Голова болела невыносимо. Я решительно двинулся к нелепой многоэтажной громаде через пустырь, сырой московский ветер противно холодил небритые щеки, под ногами скрипел снег — и только этот волшебный скрип во всем окружающем бесприюте напоминал о Новом Годе.

Здание выглядело абсолютно темным и безжизненным, и только с краю, на четвертом этаже, в единственном живом окошке горел свет. «Труженики, мать их! — подумал я беззлобно. — Надо же додуматься — 4 января сидеть на работе!»

Большие каменные ступени крыльца были уже занесены снежком, девственным и чистым; никто не входил сюда и не выходил уже как минимум несколько часов — Москва гуляла! Хмыкнув, я поднялся и вошел внутрь — большие стеклянные двери открылись мне навстречу. Вахтер не обратил на мой приход никакого внимания — перед ним мерцал голубым экраном переносной телевизор, там кривлялся Ургант, и никакие другие клоуны вахтера в данный момент не интересовали.

Я пожал плечами и отправился вверх по лестнице. Коридор на 4 этаже утопал во тьме. Подсвечивая себе дорогу мобильным как фонариком, я еле отыскал нужный кабинет. Едва успел прочитать под огромными латунными цифрами «404» табличку

 — как дверь распахнулась, и я увидел вчерашнюю острогрудую брюнетку.

— Скажите, — спросил я как можно вежливее, — такая прекрасная форма груди — это следствие Вашей молодости или что-то природное?

Брюнетка смерила меня холодным взглядом, в котором, впрочем, мелькнул короткий всполох одобрения.

— Нет, это такой бюстгальтер, — ответила она. — Проходите... хм... Аркаша. Тимофей Петрович вас ждет.

О, эти черные волосы! Кармен!...

Меня повели через какой-то полутемный офис с древними канцелярскими столами, на которых стояли маленькие, тоже древние мониторы. Справа виднелась дверь в примыкающее помещение — вот там и горел свет, причем какая-то мощная лампа или люстра. Я подумал, что, скорее всего, эта единственная комната в здании, в которой сейчас, вечером 4 января, кипит работа.

А может быть, единственная во всем городе. Или во всей стране.

Чтобы не пробираться между столами молча, я задумчиво произнес в спину своей проводнице:

— Час икс…. Какое странное название! Очень подошло бы похоронному бюро!

Чаровница фыркнула. — Я разве вам не сказала? Мы — газета. Очень популярная, между прочим! Не поверю, что вы нас не читали.

Она приоткрыла дверь пошире и жестом вышколенного дворецкого пригласила войти первым к «Тимофею Петровичу». Я удивленно переспросил, входя:

— Газета?! Никогда не слышал! А о чем она?

«Кабинет главного редактора» оказался на удивление узкой и тесной каморкой (я даже предположил, что в былинные советские времена здесь, наверно, хранили швабры). Однако сейчас там кое-как разместили компьютерный стол, заваленный бумагами, верстками и раскрытыми книгами, а за столом в странной напряженной позе сидел маленький напряженный человечек, натурально, в костюме и белой рубашке, с мрачно-серьезным выражением на почти детском личике.

При моем появлении он оторвал взгляд от бумаг и вместо приветствия ответил:

— Мы специализируемся на самой востребованной теме нашего времени, уважаемый Аркадий Петрович, — проникновенно сказал он, поднимаясь мне навстречу и приветливо указав на стул напротив себя.

— Что-то эротическое?

Рахиль за моей спиной возмущенно фыркнула.

— Хиля, сделайте нам чаю!

Потешный малыш отдал указание и продолжил, обращаясь ко мне:

— Нет. Мы пишем о конце света. И только о нем.

— А! Так вы не об эротике, а об энергетике! — попытался я сострить.

Тимофей Петрович (я мысленно обозначил его «Тимошкой», учитывая рост и смешную мордаху), скорбно покачал головой. Не выдержав повисшей паузы, я уточнил:

— В смысле — о конце? Вы что, всерьез?? Что-то религиозное — трубы там, архангелы, Страшный суд и вот это всё?!

И тут же я мысленно опять пожалел о своем визите — не хватало еще нарваться на религиозных фанатиков! По кое-какому прежнему опыту я знал, что в личном общении они бывают весьма неприятны, а главное — из них невозможно выжать никаких денежных знаков!

Тимошка печально вздохнул и опять покачал головой.

— Да почему же обязательно религия? Не только, хотя и архангелы тоже, конечно… Нет, мы о Конце Света во всех смыслах и аспектах.

Увидев недоумение, он вдруг зажегся:

— Да что вы, право, Аркадий… э-ээ Петрович! Кого нынче интересуют эротика с энергетикой? Мы — группа акционеров и я как автор идеи и главный организатор — создали газету, чтобы отвечать людям на единственный сегодня вопрос, который ПО-НАСТОЯЩЕМУ их волнует: Когда и Как все это (тут он широко развел руками, как бы обнимая все сущее) наконец закончится?!

— Гм…

Я, признаться, несколько обалдел. За спиной слышалось восторженное сопение местной Кармен. А Тимофей жёг дальше:

— Да, Аркаша, да! Что вы так смотрите? Сознайтесь — ведь и вас заботит только это! Планы, перспективы… Разве остался кто-то, кто не понял еще, что все летит в тартарары?! Дешевый оптимизм, все эти победные реляции — давайте оставим партии «Священная держава», нашему дорогому президенту и радиостанции «Эхо Радонежа». Всерьез все это давно никто не воспринимает. Про секс и эротику читать скучно — всех голых баб уже рассмотрели, все позы перепробовали. Что еще — уголовщина? Кто кого зарезал в пьяной драке? Разоблачения — типа «прокурор украл деньги у губернатора»? Да кому это интересно — все знают, что они там все воры.

Рахиль (а никакая не Рая!) принесла чай и поставила перед нами чашки. Оратор жадно отпил и продолжил:

— Про международное положение, туризм и прочее? Так ведь и в мире не лучше, сами знаете: кругом геи, религиозные фанатики, террор, разврат и наркотики! Нееет, людей не проведешь; люди видят, что все на волоске, и хотят, чтоб все уж закончилось побыстрей. И ведь (Тимофей в этом месте сатанински подмигнул) интересно, поди, как все грохнется, с чего начнется… А? Ведь интересно, признайтесь! И мы такую информацию предоставляем. В доступной, легко читаемой форме.

— А! — догадался я. — Не только религия. А еще там падение метеорита, глобальный коллапс после истощения запасов нефти? Крах доллара в духе Хазина. Понятно.

— Хазин ведет у нас колонку, — подала голос Рая. Похоже, она вправду гордилась своей газеткой.

— Да, у нас есть все эти темы, — гордо подтвердил хозяин кабинета. — И еще масса других. В каждом номере обсуждаются приметы краха. Их в избытке.

— И как — читают?

Опять ответила Рая.

— Мы начали полгода назад с тиража 10 тыс. экземпляров. Сейчас у нас уже 150 тысяч, мы в числе самых быстрорастущих на рынке печатной прессы.

Я развел руками. — Странно в таком случае, что я о вас не знаю.

— А вы вообще прессу покупаете? Читаете периодику? — придирчиво спросила Рая.

— Нууу… — ответил я, не желая ударить в грязь лицом. — Больше в интернете… А из печатных предпочитаю солидные издания: «Православный Коммерсант», «Приходские Ведомости»… А вас я даже в киосках не видел!

Вступил Тимошка извиняющимся тоном:

— Это может быть — в Москве у нас до сих минимальные тиражи. Трудно, знаете, проникнуть на столичный рынок. Мы больше по регионам. Вот там — успех!

— Москва зажратая, — свирепо сказала Рая. — До сих пор в интернетах читает. А в регионах, сами знаете, со светом перебои, с интернетом в последнее время тем более, а почитать людям хочется. Берут нас!

— Впечатлен историей вашего бизнес-успеха, — сказал я, прихлебнув чай (в горле, как назло, опять пересохло) и еще раз критически оглядев тесное помещение для швабр, где текла наша беседа. — Даже Хазин с вами! Наверно, и этот тоже... как его? Советник президента? Отец Илларион, да?

— Не знаю, о ком вы, — сказал «автор и организатор проекта». — Но вообще да — с нами звезды! Реальные звезды отечественной журналистики. Потому что они понимают — за нами будущее!

Оценив двусмысленность последней фразы, я вежливо спросил:

— Да? И кто же?

— Сам Папашин! — опять «поперек батьки» влезла Рая. В ее голосе звучало нескрываемое торжество.

— Да ну? — удивился я. — Олег Папашин? Знаменитый борец с режимом, его несгибаемый критик, автор нескольких книг, неоднократно пострадавший от его верных псов, но не утративший блестящего владения словом и мужества?! Да он же вроде на «Эхе Радонежа»?!

— Да, он самый, — важно подтвердил Тимофей. — С «Эры» его ведь выгнали, еще летом. И он пришел к нам.

— Кто выгнал?

— Сам Веник, за русский национализм. Его никуда не брали, и он пришел к нам. Наш ведущий автор. Вот так. Да полно, вы разве не читали или хотя бы не слышали его «Псы в закрытом городе»? Было на несколько номеров. Его репортаж! С места событий. Была ведь масса перепечаток.

— Я, извините, работаю брокером на бирже, всю осень, как помните, творилось черт знает что, было не до чтения периодики…

(На самом деле я малость приврал, увы — я уже НЕ работал на бирже, с биржами нынче дела совсем швах; но зачем газетчикам знать такие детали обо мне?)

— Жаль, что не читали. Миллионы прочли!

— О чем хоть?

— Там про закрытый город в Курской области. Знаете, есть у нас такие города еще с советской власти, где бомбы атомные собирают? Целый город, обнесен забором. Ну вот там устроили на местной свалке неучтенный склад радиоактивных отходов, еще в начале 80-х, как оказалось. А на свалке жила стая бродячих псов. Они облучились, мутировали, за несколько поколений сильно поумнели… Неужели не читали?!

— Да никогда! — ответил я искренне. — И что дальше?

— Ну как что? Потом эти псы сорганизовались и спланировали захватить завод по производству ядерных бомб.

— Зачем??

— Как зачем? Взорвать хотели, устроить нам тут суперЧернобыль. Мятеж этих псов две недели подавляли, а Папашин все нам описал. Как он проник в город и работал рядом с бригадой спецназа.

— Но это же все какой-то собачий бред!! — вырвалось у меня. — И у вас вся газета такая?! Кто ж такое будет читать?

— Читали как фентези, — опять за Тимофея ответила Рая-Рахиль. — Мы ведь вообще официально подаем себя как научно-фантастический еженедельник. Иначе бы цензуру не прошли.

— Это понятно, — сказал я, успокаиваясь. — А у Папашина, значит, еще и дар писателя-фантаста? Разносторонний морячок…

Тимофей вдруг склонился ко мне, перегнувшись через стол.

— У нас, да, есть фантастические произведения, — сказал он. Глаза его горели сухим фанатичным блеском. — Но вам я скажу честно, Аркадий Петрович: у Папашина никакого дара фантаста. Он репортер. И он действительно там был.

Я поперхнулся чаем.

— Где?!

— В том городе. Только он не в Курской, он в Пензенской области. Цензура!..

Я лишился дара речи. — Вы шутите?

— Ничуть. Он и фотографии оттуда привез, целый ворох.

— Бродячих собак со свалки?!

— Да. Но вы бы видели, какие морды у тех собак!..

Я покрутил головой, внимательно вглядываясь в своих собеседников. Тимофей сидел прямо передо мной, Рая как-то пристроилась позади, за моим левым плечом. Оба были непрошибаемо серьезны. Ни издевки, ни улыбки.

Захотелось прекратить этот цирк немедленно.

— Прекрасно, господа. Я все понял про ваше замечательное издание. Может быть, перейдем все же к делу?

— Давайте, — охотно согласился Тимошка. — Вы готовы выполнить то, что от вас требуется?

— Я ему еще не рассказывала, — виновато сказала Рая. — Вы же сами просили…

— Вообще-то с вашей чудесной помощницей мы познакомились вчера, — решил я взять инициативу в свои руки. — Мы все вместе с моими друзьями праздновали новый год у меня на квартирке. Была веселая компания, честно говоря, особо поговорить нам с ней не удалось, хоть я и старался. Мне даже показалось, что она довольно рано ушла…

Рая промолчала, чуть потупившись.

— К утру все разошлись, я, если позволите, забылся в тяжелом похмельном сне… И вдруг в жуткую рань — звонок!

— Я позвонила в час дня! — подала голос Рая.

— Я и говорю — в жуткую рань. Кто, что — не представляю. Оказалось — девушка с моего праздника. Я и имя-то с трудом вспомнил. Заговорила о какой-то работе, что мне понравится, что это очень срочно и мне хорошо заплатят…

(здесь я сделал паузу и внимательно посмотрел на хозяина каморки; тот сидел без всякого выражения на лице, как Будда) Я специально уточнил — хорошо ли; девушка мне по телефону подтвердила, что да. При этом деталей раскрывать не стала, сказала, что все при встрече. Вот я собрался и приехал.

— Думаю, немногие в такой день, посреди новогодних каникул, согласились бы приехать невесть куда, — заметил Тимошка с некоторой, как мне показалось, подковыркой.

— Я очень любопытен, — сказал я.

— Или очень хотите заработать, — сказал он.

— В общем, я здесь, — не стал я спорить. — И дело для меня совсем темное. Хочу лишь подчеркнуть, если вы это еще не поняли: я не совсем журналист.

— Вчера на празднике вы рассказывали о своих приключениях в качестве пиарщика на выборах, — вступила в разговор помощница босса. — Очень увлекательно! Как вы газету издавали, как интервью у губернатора брали…

— Ошибки молодости, — сказал я скромно. — Я эти истории рассказываю всегда, если выпью больше бутылки шампанского. Друзья уже выучили наизусть, а на свежачка идет до сих пор хорошо. Но что с того?

— Нам нужно, чтобы съездили в один город на Волге и взяли там интервью, — сказал редактор Тимофей. — Дело действительно срочное. Я, правда, рассчитывал, что Рахиль подберет настоящего журналиста…

Рая-Рахиль вспыхнула и быстро ответила умоляющим, жалобным голосом.

— Тимофей Петрович! Где ж я возьму журналиста 4 января?! Все или уехали, или бухают так, что их не найти. Я все связи подняла — никого нет! Вы же знаете — сейчас мертвый сезон…

— А что ж вы к Папашину не обратились? — спросил я.

— Папашин сейчас в Сибири, — вздохнув, ответил главред. — Я его отправил готовить материал о третьей внучке Агафьи Лыковой — она, говорят, стала предсказательницей, страшные вещи пророчит. А до нее добираться… Там даже сотовых нет.

— Папашин сейчас на Мальдивах отдыхает с женой, — саркастически поправила Рая. — Я ему вчера звонила. В отель. Он говорит, что в отпуске, и что оттуда он сразу в Сибирь, мол, все равно ближе будет, чем из Москвы.