Читаем Кровь альфы (СИ) онлайн бесплатно

Над переводом работали:

Переводчик: Luizas12, Фрея

Редактор: Nikolle

Русификация обложки: Xeksany

Селена

Сцена — старая потрепанная платформа, преображенная пышными красными занавесями и яркими прожекторами. Сколько Макбетов погибло здесь? Сколько Гамлетов? Я жду за кулисами, прислушиваясь к шепоту публики. Мурашки бегают по моим рукам.

— Расслабься, — прошептал мне голос наставника. — Ты выступишь великолепно.

Очень на это надеюсь. Я готовилась к этому моменту всю свою жизнь. На мне надето шелковое платье, прикрывающее мою грудь и бедра, для скромности, и в то же время оставляя мои ноги обнаженными ниже середины бедра. Откровенный наряд меня не беспокоит, но без оружия я словно голая. С шестнадцати лет у меня всегда было при себе оружие. Я часто засыпала, баюкая свою любимую игрушку — деревянный кол.

— Это твоя самая главная роль. Твое решающее представление, — сказал мой наставник. — Если ты потерпишь неудачу, то заплатишь слишком высокую цену. — Он понизил голос. — Не подведи меня.

Я не подведу. После сегодняшнего вечера моя жизнь будет висеть на волоске, но в этом нет ничего необычного. Так было всегда. Я ждала, плакала, переживала, боролась, жила, дышала и была готова умереть ради этого мгновения. Обучение требовало от меня всего, и я отдала ему все силы. Что бы ни случилось после сегодняшней ночи, это было задумано давным-давно, моя роль в этом заговоре создана специально для меня. Я рождена, чтобы сыграть ее. Все в моей жизни вело к этому моменту.

— Готовность десять минут, — кричит одетый в черное человек из-за кулис. Его взгляд скользит по мне, словно я часть декорации. Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ним взглядом, пристально смотрю, пока он не опускает глаза и не убегает. Разглаживаю свою прозрачную одежду и приоткрываю рот. Сегодня я отплачу ролью покорной, но не раньше, чем поднимется занавес. Не буду пресмыкаться перед этими тараканами. Я даже не склоняю голову перед своим наставником. Его забавляет моя демонстрация превосходства. Или, возможно, он думает, что моя альфа-сила защитит меня в моей последней миссии. В любом случае, он позволяет мне выйти перед всеми. Я была бы мертва, если бы он не поступил так.

Две тени скользят в глубине сцены. Я даже не оглядываюсь назад. Охранники здесь для моей защиты и для того, чтобы подтолкнуть меня на сцену, если я передумаю. В этом нет необходимости. Мне не терпится сыграть эту роль.

Этот старый театр давно уже не используется. Воздух здесь пыльный, затхлый. В зеленой комнате пахнет кислятиной, и запах только усиливается, когда вы спускаетесь по лестнице в подвал, заполненный клетками. Мой наставник быстро провел меня мимо них, приказывая сосредоточиться на конце пути. Какая-то часть меня хотела повернуться к клеткам, найти те, в которых кто-то есть, и сломать прутья. Освободить испуганных оборотней. В другой жизни это была бы моя миссия. Может быть, я выполню ее… если выживу.

— Они выйдут когда-нибудь на сцену? — спросила я, когда мы поднимались по лестнице, избегая сверкающих глаз.

— Часть из них, — ответил мой наставник. — Некоторые из них уже ждут, когда их заберут. — Он уловил мой гнев и отвращение и наклонился ближе. — Это извращение допускает Луциус Франжелико. Когда он сдохнет, мы исправим эту ситуацию.

Это лучшее, что можно было сказать. Когда я выйду на сцену, то буду думать только о короле, сидящем в зале. Конец его правления пошлет разрушительные волны сквозь его коррумпированное королевство.

Но сначала Луциус Франжелико должен умереть.

— Он здесь? Прямо сейчас? — спросила я Ксавье.

— Уже в пути, — ответил мой наставник. — Мои шпионы докладывают, что он прибудет вовремя. Как только он сядет, мы подадим сигнал, и твоя партия начнется.

Я сжимаю кулаки и заставляю их разжаться. Пришло время войти в роль. Я должна действовать безукоризненно, иначе не выживу.

Появляется еще одна фигура. Пожилая женщина выходит из зеленой комнаты, чтобы еще раз оценивающе взглянуть на меня. Я стою прямо и позволяю ей изучить меня. И даже опускаю глаза в пол, ведя себя как подобает покорной волчице.

Мои волосы заплетены в косу и заколоты на голове короной. Минимум макияжа: намек на тени, тушь для ресниц, румяна. И вполне достаточным, чтобы не слиться со светом, дерзким отпечатком вокруг рта: красной, красной помадой. Цвет крови и вампирских грез.

— Ты сразу же привлечешь его внимание, — промурлыкал мой наставник. — Он будет доволен. — Взгляд Ксавье скользнул по моей полуобнаженной фигуре. Я убеждала себя, что его внимание было безличным, как у доктора, но не могла не наслаждаться одобрением, сверкающим в его единственном глазу.

— А если он не клюнет на приманку? — переспросила я.

— Клюнет. Если не сегодня, то кто-нибудь из моих коллег купит тебя и выставит напоказ. Помаши им перед носом у Франжелико. Привлечешь ли ты его внимание зависит только от тебя. — Большие руки Ксавье сомкнулись вокруг моих, его хватка была жестокой и болезненной. Его пальцы оставляли синяки, которые я с благодарностью принимала. Обучение не допускало чувства комфорта или дружеского общения, напротив, оставляло много следов. Я воспринимала их, как поцелуи или объятия. Боль превратилась в удовольствие, и каждый синяк делал меня сильнее, словно затачивая оружие.

Ксавье усилил хватку, и я едва сдержала стон.

— Хорошая девочка, — сказал он, и мое настроение поднялось. Я не была уверена, хотел ли он сделать мне больно, пока не отступил назад и не позволил визажисту сделать ее работу. Когда она собиралась покрыть отметины гримом, он приказал ей оставить их. — Они бросаются в глаза. — Ксавье потрепал меня по подбородку. — Вспомни все, чему я тебя учил. — Я склонила голову, и одноглазый вампир ушел. Визажистка вздрогнула, я слегка улыбнулась ей в знак поддержки. Ксавье был страшен, большой, широкоплечий, как борец, с изуродованной частью лица, едва прикрытой повязкой на глазу. Он вырастил и обучил меня, особенно сосредоточившись на моей итоговой цели — мести. Его методы были жестокими и жесткими. Если бы он не дал мне возможности отомстить за мою убитую стаю, я бы его возненавидела.

Может быть, я действительно ненавижу его. В моем мире ненависть — это эмоция, которая не так уж далека от любви.

Визажистка быстро кивает и уходит, стуча каблуками по покрытой царапинами сцене. Глазами, направленными в пол, я не могу не увидеть следов оборотней: сброшенного меха, царапин на полу, где охранники заставляли оборотней выйти на сцену. Оборотней, которые теперь ждали в подвале, дрожа в клетках. Я не смогла спасти их сегодня ночью. Возможно, сделаю это позже, если выживу.

За кулисами кипит бурная деятельность, и на сцену выходит невысокий лысый мужчина в смокинге, сжимая в руках карточки. Он листает их, бормоча что-то себе под нос. — Лот девять, особый товар. Волчица, дрессированная, нетронутая. Не полукровка. — Он оценивающе смотрит на меня. С таким же успехом я могла бы быть куском мяса.

Делаю глубокий вдох и вхожу в образ. Кроткая, покорная волчица, обученная быть спутницей вампира.

— Франжелико не сможет устоять перед тобой, — сказал мне Ксавье, застегивая белый воротничок на моей шее. — Ты просто красавица. Это вовсе не комплимент. В моем мире красота — это оружие. Оружие, которым меня научили пользоваться.

Работник сцены протягивает человеку в смокинге микрофон.

— Пора, — говорит аукционист и машет мне рукой. Я делаю глубокий вдох, поднимаю голову и выхожу босиком на сцену.

Люциус

— Сир, как хорошо, что вы присоединились к нам. — Кланяющийся вампир приветствует меня, когда я выхожу из своего лимузина. Мои телохранители преграждают ему путь, затем я приказываю им отойти в сторону.

— Мне сказали, что здесь можно купить оборотня. — Я окидываю взглядом ветхое здание, пустой шатер.

— Да, да, все верно. — Данте усмехается и бежит к двери. — Первая половина аукциона закончилась, но как мне доложили, оставшиеся лоты великолепны. Самые сливки. Сюда, пожалуйста…

Я шагаю мимо угодливого вампира. Почему я обратил его? Все мои потомки в конечном итоге разочаровывают. Это мое проклятие.

Группы хорошо одетых вампиров незаметно наблюдают, как я прохожу мимо. Я и не мечтал, что проскользну незамеченным, а то, как Данте продолжает подпрыгивать рядом со мной и что-то бормотать, говорит о том, что с таким же успехом я мог бы идти освященный прожектором.

Театр старый, но в нем есть своя прелесть. Над моей головой горит стеклянная люстра. Красные занавеси сцены недавно почистили щеткой. Но даже сильный одеколон и духи, которыми пользуется вампирская публика, не могут перебить запах меха оборотня и страха.

Мне сказали, что оборотни идут на это добровольно. Отчаянно нуждаясь в защитнике, они соглашаются быть проданными вампиру для утоления жажды их кровью. Естественно, предостаточно готовых заплатить хорошие деньги за такую домашнюю зверюшку.

— Как видите, наша реконструкция только началась. Мы работали над сохранением целостности архитектуры 1920-х годов… — Данте резко обрывает свою экскурсию, когда я сажусь в кресло у прохода.

— Сир. — Он взмахнул руками перед собой. — Мы приготовили для вас место в середине прохода. Этот ряд не был заменен…

— Все в порядке, — я киваю своим охранникам, и они рассаживаются вокруг выбранного мной места. Шестеро лучших телохранителей, которых можно купить за деньги, с оружием, спрятанным под костюмами. Это охранники, которых люди могут видеть. У меня больше защиты, чем кто-либо может предположить. После тысячи лет попыток убийства человек учится планировать все заранее.

Данте порхает рядом, все еще пытаясь заставить меня пересесть на более просторное и новое сиденье. — У этих старых сидений пружины не очень удобные.

Он прав, в этот самый момент одна пружина впивается мне в зад.

— Я предпочитаю это место. — Я обращаю свое внимание на пустую сцену.

Пылинки пляшут в слишком ярком свете прожекторов. Занавески колышутся, и зал наполняется выжидательным шепотом зрителей.

Я вытягиваю ноги и игнорирую нервные движения рук Данте. Тот факт, что вампир хочет, чтобы я пересел, не ускользнул от моего внимания. Он все время оборачивается и сигналит кому-то на балконе.

Мои потомки что-то замышляют. Судя по тем усилиям, которые они приложили, чтобы организовать этот аукцион, их сюжет уже был в процессе исполнения.

Хотя неважно. За свою долгую жизнь я усвоил, что один удачный ход всегда очень похож на другой.

Теофилус, один из моих потомков, занимает место в нескольких рядах впереди меня. Он поворачивается и склоняет голову. Я наклоняю свою в знак признательности и подзываю его к себе.

— Сир, — говорит он, подходя ко мне, и кланяется. — Чем я могу быть вам полезен?

— Сколько аукционов здесь прошло?

Он оглядывает тускло освещенную комнату. — Довольно немало. Услышал о них всего несколько месяцев назад. Я тут в третий раз.

— И оборотни идут на это?

— Настолько охотно, насколько это возможно. — Он гримасничает. — Большинство из них — редкие виды. Без большого клана, способного защитить их, они становятся добычей более сильных оборотней.

— Значит, они согласны на это? — Я машу рукой в сторону сцены. — Разве лучше принадлежать вампиру?

— Я не оборотень, поэтому не могу знать. Я думаю, что жизнь в рабстве лучше, чем вообще лишиться ее.

Я плотно сжимаю губы. Большинство оборотней, которых встречал, предпочли бы быть свободными. В конце концов, они отчасти дикие животные.

— У вас есть еще какие-нибудь вопросы по поводу аукциона? — спрашивает Теофилус. Из всех моих потомков он менее всего склонен к заговору против меня, но это не значит, что он не примет в нем участие.

— Пока нет.

— Вы намерены участвовать в торгах, сир?

Я изучаю лицо Теофилуса в поисках намека на эмоции. Проявление интереса, надежды, всего чего угодно. — Я еще не решил. — Я загадочно улыбнулся.

— Вы можете быть приятно удивлены. Многие из этих оборотней от природы покорные. Обладание таким могущественным существом может быть волнующим.

— Об этом стоит подумать, — бормочу я.

— Когда ты живешь вечно, так мало остается новых удовольствий. — Теофилус смотрит на сцену и облизывает губы. Явное проявление предвкушения.

Возможно, в этих аукционах нет ничего мерзкого. При долгой жизни вампира легко поддаться скуке. Скука порождает все более глубокие извращения.

— Когда живешь так долго, как я, понимаешь, новых удовольствий не бывает, — говорю я. — Учишься обходиться старыми.

Теофилус склоняет голову. — При всем моем уважении, подумайте о том, чтобы принять участие в торгах сегодня вечером. Некоторые оборотни соглашаются на аукцион, но оказывают приятное сопротивление после того, как их покупают. Их подчинение обеспечивает месяцы развлечений, если вы выдержите.

— Месяцы? Ты меня удивляешь, Теофилус, — протягиваю я, поддразнивая его. — При наличии терпения профессионал может наслаждаться жертвой годами.

Он краснеет. — Эти оборотни долго не протянут. В конце концов, вы не сможете их обратить.

— Как скажешь, — делаю вид, что соглашаюсь. — Я полагаю, что лоск исчезнет через несколько недель. Или месяцев, если жертва особенная.

— Оборотни сильнее людей, но никто не может противостоять вампиру. В итоге они все сдаются.

— Да, — я снова обращаю свое внимание на сцену. — В итоге все сдаются. — Даже вампиры.

Проходит время, и я делаю вид, что не замечаю, как зрители изучают меня. Я поднимаю вверх пальцы. Сегодня вечером я буду сидеть на аукционе, изображая интерес. Через месяц я устрою вечеринку с избранным числом моих помощников. К тому времени буду знать, кто из моих потомков замышлял заговор против меня. У меня уже есть идея.

— Леди и джентльмены, прошу вас занять свои места. Совсем скоро начнется финальная часть аукциона.

Свет в доме гаснет, по комнате пробегает рябь предвкушения. Занавес раздвигается.

И появляется она.

Селена

— Лот девять, особый товар, — объявляет аукционист.

Я стою на маленькой платформе, глядя в океан белого света. Прожекторы ослепляют меня прежде, чем я успеваю опустить взгляд в пол. Я должна быть покорной. Идеальное маленькое домашнее животное для вампира.

— Женщина, оборотень, двадцать два года. Она обучена подчиняться, но… — аукционист замолкает и понижает голос. — Ее кровь ни разу не пролилась. Они никогда не была с мужчиной. Это правда, дамы и господа вампиры… она девственница.

Представляю ли я возбужденный ропот в рядах за огнями? Я начинаю слегка переминаться с ноги на ногу и выравниваюсь, прежде чем мои губы искажаются в презрении.

— Повернись, милая, покажись нам, — приказывает аукционист.

Я послушно поворачиваюсь, возвращаясь в свою изначальную позу. Слегка склоняю голову.