Читаем Кремляндия онлайн бесплатно
Кремляндия
Роман-памфлет "Кремляндия" написан в жанре альтернативной истории и рассказывает о судьбе России после гипотетического взрыва в результате терракта хранилища боевых отравляющих веществ в маленьком городке Кизнере в Удмуртии в конце 2011-го года.
Фантастика / Альтернативная историяС Никольской, незаинтересованно миновав гостеприимно распахнутую пасть ГУМа, Дмитрий шагнул на Красную площадь. Рядовой Медведьев, правое плечо вперёд, шагом марш, запевай! Детские кубики мавзолея привычно мозолили глаза. Зубцы крепостной стены прострочили автоматной очередью пространство и отсекли нижнюю скучную, тленную часть площади от горней, возвышенной, соборной, державной, с триколором в центре панорамы. Звёзды и гербы цепко обсели башни, чётко впечатавшись в осеннюю синеву низкого московского неба.
По Красной, как всегда, лениво прогуливалось с полсотни всякой человеческой бестолочи. В основном, развесёлая молодёжь, убеждённая нехоть. Стайка интуристов прильнула к экскурсоводше и слушала дежурные россказни про великую неповторимую Россию, обречённую осчастливить человечество самобытной неподражаемой духовностью, матрёшками и пельменями.
Едва на Спасской куранты протеленькали проигрыш и стали с монотонностью сваезабивальной машины отсчитывать три часа пополудни, как внезапно из башенных ворот вырвались с диким рёвом машины сопровождения, а затем и два чёрнооконных бронированных монстра сквозанули в Ильинку.
Дмитрий с удовольствием потянулся на свежем воздухе. После недели холодных мерзких дождей ядрёный солнечный ноябрьский денёк определённо его радовал.
Из Спасской башни вырвалось ещё с десяток чёрных иномарок, пронёсшихся как-то хаотично и нервно, как бы отталкивая друг друга.
Внезапно интуристы качнулись к одному из своих, в руке которого блеснул смартфон. Он что-то убедительно объяснял согражданам, не отнимая аппарата от уха. Компашка, яростно жестикулируя, что-то обсуждала, пытаясь добраться до сути. Ещё миг и, как под порывом ветра, гости столицы рванули к Васильевскому спуску, где, очевидно, их ждал автобус.
Ещё через минуту с площади стали разбегаться и взволнованные соотечественники.
— Ну что за напасть, куда все ломанулись, блин?.. — схватил Дмитрий проносящегося на второй космической скорости мужика ухоженно-офисного вида.
— Куда, куда, на Кудыкину гору, — зло отрезал на бегу благополучный яппи.
Под ГУМовскими липами у припаркованного шоколадного Ford-S Max кучковалось человек пять из быстро тающего населения площади. Что мелькало справа от водителя на телеэкране, из-за спин взволнованных зевак было не видно, однако звук доносился вполне внятный.
Мужчина, глотая от волнения гласные, скороговоркой по-английски вещал миру последние известия. Дмитрий хотя и не владел языком потенциального противника в совершестве, тем не менее был в состоянии извлечь из нервной скороговорки суть сообщения.
Утренний взрыв снарядов с боевыми отравляющими веществами в Кизнере, регион Удмуртия, породил облако более десяти километров в диаметре, которое, уверенно расширяясь, относится ветром на Северо-Восток, постепенно накрывая Удмуртию, северную часть Татарии и Башкирию. Следующими жертвами облака-убийцы могут стать Кировский регион, Пермский край и Средний Урал.
Прогноз погоды допускает поворот ветров в сторону Москвы и центра Европейской России…
Население Среднего Поволжья в панике разбегается во все стороны от эпицентра взрыва, который обещает стать в десятки раз более смертоубийственным, чем Чернобыльская катастрофа… Европа пакует чемоданы…
— Так вот оно что! Бугры уже пять минут как слиняли! Чего мы ждём? Вот-вот встанет сплошная пробка! Робя, по машинам!..
Истово матерясь и взволнованно жестикулируя, группка разбежалась, устремившись к своим машинам. Взревели и заржали сотни лошадей. Завизжали, разворачиваясь, стальные экипажи. Сгинули в нутре внезапно вздрогнувшей и растерянной Москвы. Такое всеобщее чувство подлой, неодолимой беды было последний раз в прошлом году в конце марта, когда рванули взрывы в метро… Ну, и конечно, 11-го декабря…
Дмитрий вдруг ясно представил себе необратимость совершившегося, и чуть не заплакал, грубо тыча пальцем в кнопки сотового.
— Марина, собирай самое необходимое, ну там, документы, нал, карточки. Вероятно, до фени, но возьми. Хватай детей, запихивай в джип и дуй к мамке, я постараюсь до Чехова добраться к вечеру. Не удивляйся, если замолчат мобилы…
Там такое в Удмуртии, что готовься уползать хотя бы в Украину, а лучше в Хорватию-Черногорию…
Да, позвони Кириллу, пусть тщательно запрут, опломбируют и сдадут на сигнализацию магазины. Пусть заберут все деньги из сейфов и пару главных ноутбуков, особенно главбуха и мой… Всё загрузить в мой Бумер и айда за Кольцевую…
Прости, мне надо определиться, куда бросать кости… Целую, пробьёмся!
— Дима, Дима! — пыталась докричаться Марина, но Дмитрий уже её не слышал, переключившись на внешний мир.
На ходу сунул телефон в карман и зачем-то почти бегом устремился к Спасской башне. В голове сумятица и несуразные облака воспоминаний о Красной площади. То всплыла инфа, как знаменитый Вольф Мессинг, словно нож в мягкое сливочное масло, входил сквозь бериевскую охрану в Кремль, и не один раз, то как в 1987-м Матиас Руст посадил свою Сессну-172Б Скайхок прямо на Васильевском спуске…
Ворота Спасской оказались открыты. Из них ощутимо тянуло сквозняком. Дмитрий подошёл поближе, по-детски пытаясь заглянуть внутрь Кремля. Он расстегнул куртку, поправил шарф, насупил брови.
Неизвестно, как и откуда возник голубоглазый пацан при автомате с примкнутым штыком-ножом и странно смотрящимся противогазом на боку. Вытянулся молодым топольком. Козырнул.
— Почему ворота нараспашку? — не узнавая своего голоса, сухо спросил Дмитрий.
— Да тут почти никого не осталось, товарищ Президент, разлетелись как гуси — лебеди, — отчеканил отрок.
— Непорядок! — поддержал беседу Дмитрий Антонович. — Так вызови разводящего, организуй закрытие и запирание ворот. А то как-то… не по-государственному выходит. Некрасиво. Что народ скажет? А там, на площади, и всякие иностранные гости попадаются. Нехорошо при распахнутых воротах. Что подумают?..
— Никто не придёт. Драпанули все. Меня вот часа четыре как не меняют. А я уже терпеть — ну никак, с ума сойду… Товарищ Президент! Извините, если что не так. Подмените, пожалуйста, на минут на десять. Я быстренько справлюсь. А? Пожалейте меня! Не могу больше, оскандалюсь на весь мир… Вот, подержите автомат, я его на предохранитель ставлю. Щас!
Дмитрий улыбнулся. Вспомнил свою шальную службу в Забайкалье, на станции Борзя. Ах, где моя молодость?!
— Нельзя! Я же гражданское лицо. Тебя ведь под суд сразу. На всю жизнь пятно… Нельзя, браток, никак!
Служивый как будто и не слыхал весомых аргументов.
— Неа! Только автомат. Я мигом!
Дмитрий так и не понял, как так вышло, что в правой руке у него тяжело устроился автомат, а голубоглазый, как лось, уже нёсся большими прыжками к неприметной двери в административном новоделе справа от ворот.
— Ну и ситуёвина! — Беспокойно оглянулся Медведьев, как бы ища путь к выходу из нелепой ситуации. Ворота башни практически беззвучно закрылись, очевидно, кто-то озаботился сквозняком. Таким образом, Медведьев оказался заперт на территории пустынного Кремля. Слева — красивый как бы сквер, прямо — громада колокольни Ивана Великого, справа, за несуразным бездушным зданием администрации и охраны, в котором исчез часовой, — главный купол Кремля с государственным триколором на ветру.
Как говорится, неожиданный поворот сюжета.
Но он даже испугаться, как следует, не успел, а молодой гвардеец кардинала вновь показался в дверях и в два прыжка вернулся к посетителю, тотчас забрал автомат, благодарно кивнув.
— Ну-у, класс, а то чуть не удавился. Во мука была. Прям зубы чесались. — Засмеялся страж кремлёвского покоя. — Я попутно и ворота закрыл. А то, в самом деле, непорядок…
Над их головами скрипнули и затренькали куранты. Передохнув, начали отзванивать 17.00. Неужели всего два часа прошло с того мига, когда Дмитрий понял, что мир рушится?.. Небо почему-то сделалось неприятно-серым. Возможно, стало смеркаться или просто линза смога наползла на Кремль.
— Товарищ Главнокомандующий, — почему-то сменил формулу обращения сержант, — Видите, у Вас в кабинете уже свет зажгли. Вам бы туда пойти надо. Народ приободрить. Думаю, те, кто там остался, не слиняв, порядочные люди…
Дмитрий вдруг осознал, что не надо разочаровывать сержанта, который обознался и признал его за самого президента. Всё-таки, схожесть у них значительная. И это не только жена отмечала.
— Пожалуй ты прав, дорогой, надо возвращаться на рабочее место, а то коллеги не поймут. Но проводи меня, как-то не по себе мне в пустом Кремле… Ворота ты запер, и, видимо, никто уже не ожидается сегодня с визитом, — зябко поёживаясь, попытался пошутить Дмитрий.
— Слушаюсь, товарищ Главнокомандующий.
— Как тебя зовут, сержант?
— Федя. Фёдор Фартовых. Из Тобольска я…
И они пошли в глубину двора. Со стороны могло показаться, что некий солдат то ли охраняет, то ли конвоирует самого Президента.
Когда-то, в конце восьмидесятых, ещё молодым парнем, Дмитрий побывал в Кремле на экскурсии. Правда, заходили они тогда с друзьями через Боровицкие ворота. Потом ещё разок был, на каком-то праздничном концерте в дурацком Дворце съездов, но это тоже через Боровицкие ворота. Так что тот угол Кремля он и запомнил кое-как. Справа от Боровицких ворот Дворец Съездов, слева — Арсенал. А дальше, вроде как Сенатская площадь со зданием Сената, иначе Сенатским дворцом, последние годы при Совке используемое как Дом Совета министров СССР.
— Вот и хорошо. Познакомились, — не поспевая за Фартовых, тяжело задышал Медведьев. По брусчатке в лёгких туфлях шагать было не в кайф.
