Читаем Крейсер Ее Величества «Улисс» онлайн бесплатно

Гизеле посвящается

Выражаю признательность моему старшему брату Айану Л. Маклину, капитану-наставнику, за советы и помощь в создании этой книги.

Во избежание недоразумений следует отметить, что не существует никакой связи между крейсером британского военно-морского флота «Улисс», о котором повествуется в романе, и переоборудованным недавно во фрегат одноименным эскадренным миноносцем класса «Ольстер», который был введен в строй в начале 1944 года, приблизительно двенадцать месяцев спустя после описываемых в романе событий. Ни одно из судов, находившихся в Скапа-Флоу или участвовавших в конвое, не имеет никакого отношения к кораблям с таким же названием, которые действовали прежде или находятся в настоящее время в составе королевского флота.

Неторопливым жестом Старр вдавил тлеющий конец сигареты в пепельницу.

«Сколько решимости и непреклонности в этом жесте», — подумал командир «Улисса» капитан первого ранга Вэллери. Он знал, что теперь произойдет, и пронзительная горечь поражения заглушила тупую боль, сдавливавшую его лоб все эти дни. Но на один лишь миг. Вэллери устал до такой степени, что ничто его больше не трогало.

— Сожалею, джентльмены, искренне сожалею, — едва улыбнулся тонкими губами Старр. — Позвольте вас уверить, в сложившихся обстоятельствах адмиралтейство приняло правильное и оправданное решение. Однако ваше... э-э-э... нежелание понять нашу точку зрения прискорбно.

Помолчав, он протянул свой платиновый портсигар поочередно четырем офицерам, сидевшим за круглым столом в каюте контр-адмирала Тиндалла. Четыре головы разом качнулись из стороны в сторону, и усмешка вновь коснулась губ вице-адмирала. Достав сигарету, он сунул портсигар в нагрудный карман серого в полоску двубортного пиджака и откинулся на спинку кресла. На лице его уже не было и тени улыбки, присутствующие без труда представили более привычный их взорам блеск золотых галунов на мундире вице-адмирала Винсента Старра, заместителя начальника штаба военно-морских сил.

— Когда я летел утром из Лондона, — продолжал он ровным голосом, — я испытывал досаду. Вот именно, досаду. Ведь я... я очень занятой человек.

Первый лорд адмиралтейства, думал я, лишь отнимает у меня время. И не только у меня, но и у себя самого. Придется перед ним извиниться. Сэр Хэмфри был прав. Как всегда...

В напряженной тишине послышался щелчок зажигалки. Облокотясь о стол, Старр вполголоса продолжал:

— Давайте будем до конца откровенны, господа. У меня были все основания рассчитывать на вашу поддержку, и я намеревался как можно скорее разобраться в этом инциденте. Я сказал: инцидент? — усмехнулся он криво. — Сказано слишком слабо. Скорее, мятеж, господа, государственная измена. Вряд ли нужно объяснять, что сие значит. И что же я слышу? — Он обвел взглядом сидящих за столом. — Офицеры флота его величества, флагман в их числе, сочувствуют мятежному экипажу!

«Тут он перегибает, — устало подумал Вэллери. — Хочет нас спровоцировать». Слова и тон, каким они были произнесены, подразумевали вопрос, вызов, на который надо было ответить.

Но ответа не последовало. Все четверо казались апатичными, равнодушными ко всему и до странного похожими друг на друга. Лица моряков были угрюмы и неподвижны, изрезаны глубокими складками, но глаза смотрели спокойно.

— Вы не разделяете моего убеждения, господа? — не повышая голоса, продолжал Старр. — Находите мой выбор эпитетов слишком... э-э-э... резким? — Он откинулся назад. — Гм... «мятеж». — Медленно, словно смакуя, он произнес это слово, сжав губы, снова обвел взором сидящих за столом. — Действительно, слово не очень-то благозвучно, не так ли, господа? Вы бы дали этому другое определение, не правда ли?

Покачав головой, Старр наклонился и разгладил пальцами лежавший перед ним листок.

— "Вернулись после рейда на Лофотенские острова, — читал он шифровку. — 15.45 — Прошли боновые заграждения. 16.10 — Закончен осмотр машин. 16.30 — Производится погрузка провианта и снаряжения из лихтеров, ошвартовавшихся лагом. 16.30 — Смешанная группа матросов и кочегаров отряжена для погрузки бочек со смазочными материалами. 16.50 — Командиру корабля доложено о том, что кочегары отказались выполнить приказания поочередно главстаршины Хартли, старшины котельных машинистов Гендри, инженер-лейтенанта Грайрсона и, наконец, старшего инженер-механика. Зачинщиками, предположительно, являются кочегары Райли и Петерсон. 17.05 — Отказ выполнить распоряжение командира корабля. 17.15 — Во время выполнения служебных обязанностей подверглись нападению начальник караула и дежурный унтер-офицер". — Старр поднял глаза.

— Каких именно обязанностей? При попытке арестовать зачинщиков?

Вэллери молча кивнул.

— "17.15 — Палубная команда прекратила работу, очевидно, из солидарности. Никаких насильственных действий не предпринято. 17.25 — Обращение командира по корабельной трансляционной сети. Предупреждение о возможных последствиях. Приказ возобновить работы. Приказ не выполнен. 17.30 — Радиограмма командующему на борту «Герцога Кемберлендского» с просьбой о помощи". — Старр снова поднял голову, холодно взглянул .на Вэллери.

— Кстати, зачем вы обращались к адмиралу? Разве ваши морские пехотинцы...

— Это было мое распоряжение, — резко оборвал его Тиндалл. — Неужели бы я приказал своим морским пехотинцам выступить против людей, с которыми они прослужили два с половиной года? Исключено! На моем корабле, адмирал Старр, грызни между экипажем и морской пехотой нет и в помине. Они слишком много пережили вместе... Во всяком случае, — прибавил он сухо, — вполне вероятно, что морские пехотинцы отказались бы выполнить подобный приказ. Не забывайте, что если б мы использовали против экипажа своих солдат морской пехоты и те усмирили бы этот... э... бунт, то «Улисс» перестал бы существовать .как боевая единица.

Пристально поглядев на контр-адмирала Тиндалла, Старр снова уткнулся в записи.

— "18.30 — С «Кемберленда» отряжена штурмовая группа морской пехоты.

Никакого сопротивления ей не было оказано. Попытка арестовать шестерых бунтовщиков и восьмерых подозреваемых зачинщиков. Яростное сопротивление со стороны кочегаров и палубной команды, ожесточенные стычки на кормовой палубе, в кочегарском кубрике и в кубрике машинистов, продолжавшиеся до 19.00. Огнестрельное оружие не применялось, но двое убито, шестеро тяжело ранено, 35...40 человек получили менее тяжелые ранения".

Старр замолчал и в сердцах скомкал бумагу, — Знаете, джентльмены, а, пожалуй, вы правы. — В голосе его прозвучала издевка. — «Бунт» — вряд ли подходящее определение. Пятьдесят убитых и раненых... «Ожесточенная схватка» — будет гораздо ближе к истине.

Но ни слова, ни резкость тона, ни убийственная ирония не произвели никакого впечатления. Все четверо офицеров «Улисса» сидели неподвижно, с выражением полнейшего безразличия.

Вице-адмирал Старр нахмурился.

— Боюсь, господа, у вас несколько искаженное представление. о случившемся. Вы пробыли здесь долго, а изоляция искажает суть вещей. Следует ли напоминать вам, старшим офицерам, о том, что в военное время личные чувства, испытания и невзгоды не значат ничего? Флот, отечество — вот что всегда и везде должно быть на первом месте.

Стуча кулаком по столу, он как бы усиливал значимость своих слов.

— Боже правый! — продолжал Старр. — Решаются судьбы мира, а вы, господа, заняты своими эгоистическими мелкими заботами!

Тэрнер, старший офицер крейсера, сардонически усмехнулся про себя.

Красиво говоришь, старина Винсент. Правда, напоминает мелодраму викторианских времен: стискивать зубы — вот это уже ни к чему. Жаль, что старик не член парламента, — любое правительство оторвало бы его с руками.

«А вдруг старина говорит все это на полном серьезе?» — промелькнуло в голове у старпома.

— Зачинщики будут арестованы и понесут наказание. Суровое наказание. — Голос адмирала звучал резко и угрожающе. — Что касается рандеву с Четырнадцатой эскадрой авианосцев, оно состоится в Датском проливе как условлено, в 10.30, но в среду, а не во вторник. Мы радировали в Галифакс и задержали отплытие кораблей. Вы выйдете в море завтра в шесть ноль-ноль.

Взглянув на контр-адмирала Тиндалла, Старр добавил:

— Прошу немедленно довести это до сведения всех кораблей, находящихся у вас под началом, адмирал.

Тиндалл (весь флот знал его по кличке Фермер Джайлс) промолчал. Его румяное лицо — обычно веселое, в улыбчивых морщинах — было мрачно и сосредоточено. Прикрытые тяжельми веками, встревоженные глаза его впились в каперанга Вэллери. Дьявольски трудно сейчас этому доброму, душевному человеку, подумал Тиндалл. Но лицо Вэллери, изможденное и усталое лицо аскета и молчальника, было непроницаемо. Тиндалл молча Выбранился.

— В сущности, господа, — как ни в чем не бывало продолжал вице-адмирал, — говорить больше не о чем. Не стану заверять, что вам предстоит увеселительная прогулка. Сами знаете, что сталось с последними тремя крупными конвоями Пи-Кью-17, Эф-Ар-71 и 74. Эффективных способов защиты от акустических торпед и планирующих бомб мы еще не разработали. Кроме того, по агентурным данным из Бремена и Киля (и это подтверждается последними событиями в Атлантике) новейшая тактика немецких подводников — нападение на корабли эскорта... Возможно, вас выручит погода.

«Ах ты, мстительный старый черт, — лениво подумал Тиндалл. — Давай, давай, потешь себя, будь ты неладен».

— Рискуя показаться старомодным и мелодраматичным... — Старр нетерпеливо ждал, пока у Тэрнера прекратится приступ кашля, — ...можно сказать, что «Улиссу» предоставляется возможность... э... искупить свою вину.

Вице-адмирал отодвинул стул.

— После этого, господа, — Средиземное. Но прежде всего — эскортирование конвоя Эф-Ар-77 в Мурманск, и этому не помешает никто — ни черт, ни дьявол.

— На последнем слове голос его сорвался, сквозь глянец вежливости проступили грубость и резкость. — Пусть экипаж «Улисса» зарубит себе на носу: непослушания, пренебрежения долгом, организованного бунта и смуты командование не потерпит!

— Чепуха!

Старр откинулся назад, костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла, побелели. Взгляд его хлыстом прошелся по лицам и остановился на Бруксе — начальнике корабельной медицинской службы, на его ярко-голубых глазах, в которых светилась странная враждебность, — глазах, глядевших из-под великолепной седой гривы.

Тиндалл тоже увидел гневный взор старого доктора. Заметил, как побагровело лицо Брукса, и неслышно простонал. Знакомые симптомы. Сейчас старый Сократ покажет свой ирландский характер. Тиндалл открыл было рот, но, заметив нетерпеливый жест Старра, откинулся на спинку стула.

— Что вы сказали, коммандер? — спокойным голосом спросил вице-адмирал.

— Чепуха! — отчетливо повторил Брукс. — Чепуха. Вот что я сказал.

«Будем вполне откровенны», говорите вы. Что же, сэр, будем откровенны. Какое тут к черту «пренебрежение долгом, организованный бунт и подстрекательство»?

Понимаю, вам нужно найти какое-то определение всему этому, по возможности, наиболее вам понятное. Вчерашнее столкновение вы ловко приноравливаете к своему опыту.

Брукс помолчал. В наступившей тишине послышалась пронзительная трель боцманской дудки. Видно, с проходящего корабля.

— Скажите, адмирал Старр, — продолжал он невозмутимо, — неужели мы должны по средневековому обычаю; плетями изгонять из грешника дух безумия? А может быть, следует утопить его? Вы, верно, также считаете, что месяц-другой карцера — лучшее лекарство от туберкулеза?

— О чем вы говорите, Брукс? Объясните, ради Бога. «Карцер, плети»? Что вы плетете? Извольте объясниться! — нетерпеливо забарабанил пальцами по столу Старр. Брови его высоко поднялись, лоб наморщился. — Надеюсь, Брукс, — сказал он елейным тоном, — вы извинитесь за эту вашу... э... дерзость.

— Я уверен, коммандер Брукс не имел намерения дерзить вам, — проговорил до этого молчавший Вэллери, командир «Улисса». — Он лишь имел в виду...

— Позвольте мне, господин капитан первого ранга, самому решать, кто что имеет в виду. Я вполне в состоянии это сделать. — Старр натянуто улыбнулся.

— Что ж, продолжайте, Брукс.

Брукс внимательно посмотрел на вице-адмирала.

— Извиниться, вы говорите? — Он устало улыбнулся. — Не знаю, сэр, сумею ли я это сделать.

Тон и смысл сказанного задели Старра, и он побагровел.

— Однако объясниться попытаюсь, — продолжал Брукс. — Возможно, это принесет некоторую пользу.

Несколько секунд он молчал, положив локти на стол и запустив пальцы в густую серебристую гриву. Потом вскинул голову.

— Когда вы в последний раз ходили в море, адмирал Старр?

— В море? — спросил, нахмурясь, Старр. — А что вам за дело и какое это имеет отношение к нашему разговору? — прибавил он неприязненно.

— Самое прямое, — резко возразил Брукс. — Прошу вас, адмирал, ответить на мой вопрос.

— Полагаю, вам хорошо известно, — ровным голосом произнес Старр, — что с начала войны я служу в штабе флота. На что вы намекаете?

— Ни на что я не намекаю. Ваша личная честность и храбрость общеизвестны. Я лишь выясняю факт. Я военно-морской врач, адмирал Старр, — придвинулся ближе к столу Брукс. — Уже тридцать лет. — С этими словами Брукс улыбнулся. — Возможно, я не ахти какой специалист. Возможно, я плохо изучил последние достижения в области медицины. Но зато я хорошо изучил природу человека (сейчас не время для излишней скромности), работу человеческого мозга, имею представление о тончайшей взаимосвязи между разумом и телом человека.