Читаем Красный пароход (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Представители итальянского высшего общества отправляются в путь из Неаполя в Марсель на пароходе. Они и не подозревают, что ночью их пароход будет захвачен вооруженным отрядом, возглавляемым коммунистами...

Кюнемес

Кюнемес

Красный пароход

КРАСНЫЙ ПАРОХОД

К 100-летию Великой Октябрьской

социалистической революции

Утробно завыл гудок, из красных труб вырвались клубы черного дыма, и небольшой уютный пароход "Арриго Бойто" отплыл от дальнего причала неаполитанской гавани. Расположившиеся на палубе немногочисленные пассажиры парохода стояли вдоль леера, щурясь от яркого летнего солнца. Кто-то прощался с остававшимися на берегу родными и близкими, кто-то задумчиво наблюдал за тем, как медленно уменьшаются, удаляясь, белые дома, над которыми возвышалась темная громада Везувия. Вскоре пароход повернул к выходу из залива, и за левым бортом судна стали проплывать подернутые дымкой лесистые горы Сорренто и извилистый голубоватый силуэт острова Капри.

- Как красиво! - восхищенно воскликнула девочка тринадцати лет, любуясь открывшейся перед ней панорамой.

- Осторожно, Федерика! - спохватилась мать, одергивая дочь. - Упадешь!

- Не беспокойся, мама, все будет в порядке, - возразила та.

- Девушкам нашего круга, дорогая, неприлично так себя вести, - настаивала мать.

- Ну, ладно, - девочка неохотно спустила ноги с леера на палубу. - О чем думаешь, сестренка?

- Так... Ни о чем... - рассеянно ответила ей девушка лет семнадцати.

- Ты сегодня какая-то невеселая, - заметила Федерика.

- Зато ты сегодня слишком уж веселая! - парировала старшая сестра. - Видела бы тебя сейчас мисс Бронсон...

- А что? - удивилась девочка.

- Ты как будто не знаешь, куда и почему мы плывем!

- Конечно, знаю, Роза! Но это не причина все время сидеть с серьезным видом, как в церкви. Погода замечательная, я впервые плыву на пароходе - почему мне не радоваться?

- Все-таки все дети - эгоисты, - покачав головой, вздохнула старшая сестра.

- Я уже давно не ребенок, Роза! - обиделась Федерика.

- С трудом верится, - скептически сказала ее сестра.

- Здравствуйте, дамы! - поклонившись, произнес высокий, худой юноша лет двадцати. - Красивый вид, не правда ли?

- Очень! - согласилась Федерика. На ее лице снова засияла улыбка.

- Простите, с кем имею честь? - подошел к молодому человеку отец семейства, полный господин сорока пяти лет.

- Альберто Точе, - представился юноша.

- Барон Деффенди, - пожал ему руку господин. - Это моя супруга Анна, дочери Федерика и Роза.

- Очень приятно, - кивнул Точе.

- Мне кажется, я где-то слышала вашу фамилию. Ты не помнишь, дорогой? - поинтересовалась баронесса у мужа.

Деффенди неопределенно пожал плечами.

- Возможно, - загадочно улыбнулся юноша. - Вы плывете в Марсель?

- Да, - ответил барон.

- Я тоже, - с грустью в голосе проговорил Точе, но тут же приблизился к лееру и, повернувшись в сторону исчезавшего за кормой Везувия, картинно продекламировал: - Прощай, моя Италия! Прощай, Неаполь мой!..

- Вы говорите как поэт, - заметила Роза.

- Признаться, синьорина, иногда я балуюсь стишками, - просиял юноша.

- Вы так сказали, как будто больше не вернетесь в Италию. Вы в самом деле покидаете страну навсегда? - спросила баронесса.

- Как знать? - развел руками Точе. - Сейчас такое время... Никогда нельзя быть в чем-нибудь уверенным. Мы строим планы, а время разрушает их, как карточные домики.

- Это верно, - согласился барон.

К беседовавшим неспешно подошел человек лет пятидесяти в очках с короткими седеющими волосами.

- Добрый день, синьор Деффенди! - поприветствовал он барона. - Синьора Анна!.. Синьорина Роза!.. Синьорина Федерика!

- Здравствуйте, синьор Вискардини! - пожал руку старому знакомому отец семейства. - Очень рад вас видеть! Позвольте представить вам нашего попутчика синьора Точе. Синьор Точе, это синьор Вискардини, судья.

- Очень приятно!

- Взаимно!

- Вы тоже плывете в Марсель? - предположил Деффенди.

- Об этом нетрудно догадаться, синьор барон, - кивнул Вискардини.

- Как ваши дела?

- Не спрашивайте! Как и всюду.

Повисла неловкая пауза. Альберто и Роза медленно пошли вперед по палубе, о чем-то тихо беседуя. Федерика бросилась вслед за ними.

- Вы бывали на Капри? - поинтересовался Вискардини, задумчиво глядя на остров.

- Не доводилось, - признался Деффенди.

- А я был. Очень хорошее место для отдыха, особенно для семейного. Рекомендую.

- Я бы не советовал вам отдых на Капри: там скучно, - возразил подошедший к барону и судье господин сорока лет с длинными, узкими бакенбардами. - Впрочем, как раз вам это место может прийтись по вкусу.

- Здравствуйте, барон Бергамин! - оживился Деффенди при виде нового собеседника. - Очень рад...

- Только не говорите, что рады меня видеть, барон, - прищурившись, оборвал его на полуслове Бергамин. - Это звучит по меньшей мере нелепо.

- Позвольте!.. - попытался запротестовать Деффенди.

- Вы прекрасно знаете, что меня никто не рад видеть, - вполголоса продолжал Бергамин. - Не думаю, что вы составляете здесь исключение. Видите, синьор Вискардини потихоньку сбежал от меня. А с кем это там беседует синьорина Роза? Уж не с Точе ли?

- Да, - подтвердил Деффенди. - Вы его знаете?

- Я с ним знаком. Это модный нынче поэт.

- Ах, он поэт!..

- Ну, не то чтобы поэт... так, рифмоплет. Но в высшем свете он принят и обласкан, так что не совсем пропащий молодой человек.

- Он из дворян?

- Потомок какого-то разорившегося рода, кажется, из Домодоссолы. Но я бы на вашем месте не позволил ему гулять наедине с вашей дочерью.

- А что такое? Он волокита, может быть опасен?

- Я бы не сказал, что он волокита. Но вы сами подумайте, нужен вам такой зять или нет. Поэты - народ ветреный, ненадежный и, как правило, безденежный. Смотрите, заболтает девочку - и пиши пропало... Впрочем, это ваше дело, - равнодушно заключил Бергамин, покидая Деффенди.

С противоположного борта парохода открывался не менее красивый вид - гористый остров Искья и плоский остров Прочида, Флегрейские поля с крутыми стенками кальдер, однако находившихся на палубе пассажиров это нисколько не интересовало.

- Рынок потребительских товаров сильно просел, - говорил Клоккьятти, тридцатилетний мужчина с закрученными вверх черными усами и короткой эспаньолкой.

- А как же продовольствие? Ведь люди есть не перестанут, - усмехнувшись, быстро произнес Ромоли, господин сорока лет с живым подвижным лицом.

- Продовольствие не в счет, - с плохо скрываемой досадой сказал Клоккьятти.

- Позвольте, как это не в счет? - возразил граф Аосталли, человек пятидесяти лет с усами и пышной бородой.

- Ну, хорошо, господа! - согласился Клоккьятти. - Даже если принять во внимание продовольствие, то продажи многих наименований продуктов питания также пошли на спад. С этим фактом вы не поспорите!

- Вот здесь вы правы, - заметил, раскуривая сигару, Дзанелла, плотный господин сорока пяти лет с короткими усиками.

- Все-таки признайте, господа, что лучше всего сейчас дела идут у производителей оружия, - самодовольно произнес Пелос, шестидесятилетний старик с гладко выбритым лицом и остатками жидких седых волос на лысом черепе.

- Скромно! - засмеялся Ромоли.

- Да уж, - иронически скривил губы Клоккьятти.

- Оставим эти дурацкие условности! - продолжал Пелос. - Да, я отношусь к той касте промышленников, которые занимаются оружием. Не скрою, дела у меня идут хорошо. Только не надо мне читать мораль: каждый зарабатывает себе на жизнь так, как считает возможным.

- А вы что думаете по этому поводу, синьор Фаббро? - поинтересовался Ромоли у молодого человека двадцати пяти лет с тонкими усами, который во все время разговора загадочно улыбался, но не проронил ни слова.

- А что я?.. - растерялся Фаббро. - Я не разбираюсь в вопросах экономики, так что лучше помолчу.

Все засмеялись.

- Почему вы смеетесь? - вступился за Фаббро граф. - Молодой человек ведет себя разумно и взвешенно для своего возраста. Верно я говорю, синьор Клоккьятти?

- Верно, - смутился тот.

Дзанелла заметил одиноко стоявшего у леера светловолосого человека сорока лет, отделился от группы споривших пассажиров и подошел к нему.

- Здравствуйте, синьор Ланино! - поприветствовал его Дзанелла. - Давно вас не видел.

- Добрый день! Всего неделю назад приехал из Америки, - объяснил Ланино. - Вы в Марсель?

- Да, по делам банка. А вы?

- Я тоже плыву в Марсель. Нужно встретиться с представителем одной американской компании. Как дела у вас в банке?

- Хорошо.

- Хорошо или отлично?

- В наше время трудно найти человека, у которого дела идут отлично. Разве что у синьора Пелоса, - Дзанелла указал дымящейся сигарой в сторону промышленника. - Видите, собрал вокруг себя клуб почитателей. Ну а вы как съездили в Америку?

- Замечательно съездил. В Штатах сейчас настоящий промышленный бум. И знаете, я на своем опыте убедился, что это страна больших возможностей. Достаточно было приложить минимум усилий - и я совладелец нового совместного итало-американского предприятия.

- Поздравляю!

- Мне лестно слышать это от вас, синьор Дзанелла. Просто мы сидим себе здесь в Европе и не представляем всего размаха дел за океаном, американский капитализм оперирует совершенно другими масштабами.

- Хотите сказать, что сейчас лучше всего вкладываться в американские ценные бумаги?

- Разумеется! В то время как у нас на континенте экономика падает, акции американских компаний стабильно растут в цене. Я и сам держу в них часть своего состояния, - признался Ланино.

- Здравствуйте, господа! - поклонился подошедший официант. - Приглашаем вас в салон, скоро подадут ужин.

- Ну что, пойдем в салон? - спросил Ланино.

- Пошли, - согласился Дзанелла.

Салон "Арриго Бойто" был, пожалуй, самым роскошным помещением на пароходе. Извивающаяся мраморная лестница с изящными перилами вела в просторный зал, в центре которого на красном узорчатом ковре стояла массивная ваза с розами. Возле противоположной от входа стены, на которой висели перегруженные яствами натюрморты голландских живописцев XVII века, стоял широкий стол из мореного дуба. Вокруг стола и вдоль стен с круглыми иллюминаторами были расставлены уютные кремовые кресла с золотистыми подушками. По периметру зала стояли высокие бронзовые торшеры с белыми абажурами. На высоком зеркальном потолке висела огромная хрустальная люстра. На небольшом возвышении у лестницы притаился рояль, рядом четверо музыкантов настраивали свои инструменты.

- А здесь довольно мило, - удивленно заметил Ланино. - Мы что, первые?

- Сейчас другие подтянутся, - заверил его Дзанелла.

В подтверждение слов банкира на лестнице послышались неторопливые шаги, голоса и смех пассажиров.

- Ну и почему вы сдались? - улыбаясь, увещал Ромоли Клоккьятти. - А как же азарт, здоровый мужской интерес?..

- Зачем мне это нужно? - развел тот руками. - Согласитесь, с такой роковой женщиной трудно сладить.

- А вы попробуйте, - возразил Ромоли. - В этом ведь и заключается вся прелесть игры...

- Я не азартен, - холодно проговорил Клоккьятти.

- Вы лучше слушайте, что советуют вам более опытные люди, - назидательно сказал спускавшийся вслед за ними по лестнице Вискардини. Шедший рядом с ним Фаббро усмехнулся.

Через минуту на мраморных ступенях появилось семейство Деффенди. Впереди шел барон, держа под руку жену, за ними - Федерика в сопровождении гувернантки мисс Бронсон, затем - Роза и Альберто Точе.

- Вы совершенно лишены патриотизма, - упрекала поэта Роза. - Хвалите немецких романтиков, а как же наши итальянские поэты? Разве они хуже?

- У поэзии нет национальности, синьорина Роза, - пояснил Точе. - Впрочем, если хотите, Гейне достиг больших поэтических высот, чем Леопарди...

Затем на лестнице показались Пелос, барон Бергамин и граф Аосталли.

- Поверьте, господа, моя совесть молчит, - внушительно произнес оружейный промышленник.

- Охотно вам верим, - кивнул барон, - тем более что у некоторых людей ее нет.

- Синьор Бергамин!.. - возмутился граф.

- Все в порядке, синьор Аосталли, я не в обиде на барона, - спокойно проговорил Пелос. - Видите ли, совесть - это не орган, без которого невозможно жить, а я испытываю недоверие к существованию тех вещей, которые не могу увидеть и потрогать. Да и вообще что такое совесть?

- Мне кажется, совесть - это некое общее представление человека о рамках дозволенного, - рассуждал Аосталли. - Она формируется в процессе его воспитания и в дальнейшем почти не меняется...

В это время официанты стали заносить в салон блюда и сервировать стол. Ромоли заметно оживился и начал проводить инвентаризацию меню.

- Так, что тут у нас?.. Мидии? Отлично!.. Здесь тунец... Салат... Фрукты... А что будем пить? - он поднял бутылку вина, пробежал глазами этикетку. - Пойдет... Господа, присаживайтесь!

Пассажиры, переглядываясь, стали занимать места за столом. Когда скрип передвигаемых кресел утих, Ромоли обернулся к музыкантам.

- Господа! Сыграйте нам что-нибудь для поддержания аппетита! - попросил он.

Музыканты кивнули и, переговорив между собой, заиграли бодрое скерцо.

- Не слышал, синьор Ромоли, чтобы музыка вызывала аппетит, - иронически заметил Дзанелла. - Здесь для этой цели служат картины, - он кивнул головой на голландские натюрморты.

- Господа, кто знает, почему наш пароход называется "Арриго Бойто"? - поинтересовался Ланино.

- Очевидно, в честь умершего десять лет назад композитора и поэта, - снисходительно улыбнулся Клоккьятти.

- Одиннадцать лет назад, - поправил соседа Вискардини.

- Это понятно, - кивнул Ланино. - Но почему пароход назвали в его честь? Все-таки не самый известный композитор.

- Наверное, потому что владельцу судна очень нравилась его музыка, - предположил Клоккьятти.

В этот момент в салон вошла одетая в легкое вечернее платье женщина с затянутыми в узел темными, пышными волосами. Она мгновенно захватила внимание всех мужчин: Точе прервал оживленную беседу с Розой на полуслове, Пелос заинтересованно осмотрел вошедшую сверху вниз, даже барон Деффенди, сидевший рядом со своей супругой, рискнул бросить нежный взгляд на женщину. Та обворожительно улыбнулась с полным осознанием своего превосходства.

- Господа, прошу меня извинить за опоздание! - сказала она негромким бархатным голосом.

- С удовольствием! - ответил Ромоли, вскакивая со своего места. - Проходите сюда.

- Вот это женщина! - восхищенно проговорил Ланино. - Я ее не знаю. Кто такая?

- О, это мечта всей мужской половины нашего общества, - пояснил Дзанелла. - Графиня Марци, тридцать пять лет, вдова, детей нет. Но главное - очень богата!

- Да это не женщина, а клад! - вполголоса произнес Ланино, внимательно рассматривая графиню. - Она доступна?

- Я бы так не сказал, - покачал головой Дзанелла. - Скорее наоборот.