Читаем Красные сабо онлайн бесплатно

Жан Жубер — имя не новое для советского читателя. В 1978 году издательство «Прогресс» выпустило в русском переводе его роман «Человек среди песков», удостоенный во Франции одной из наиболее значительных премий — премии Ренодо за 1975 год.

В настоящее время Жан Жубер (род. в 1928 г.) живет и работает в Лангедоке, читает в университете имени Поля Валери в Монпелье курс современной американской литературы. Как и подавляющее большинство французских писателей, он не входит в узкий круг «профессионалов», то есть авторов, зарабатывающих на жизнь исключительно литературным трудом.

Долгое время Жубер был известен прежде всего как поэт. Начиная с 1955 года он публикует стихотворные сборники: «Линии на ладони», «Она из-под земли», «Деревенские тайны», «Беззащитное тело по воле ветров», «В воде я видел губы твои, мокрые от слез» и другие. После очевидного успеха романа «Человек среди песков» в издательстве Грассе появляется наконец в 1977 году итоговый сборник поэтических произведений Жубера за 20 лет. В него вошли наиболее значительные, по мысли автора, стихотворения предыдущих книг. Для поэтического творчества Жубера характерны поиски источника вдохновения в природе. В его стихах, пантеистических по звучанию, борются Эрос и Смерть, сталкиваются дневной и ночной миры, реальное и ирреальное. Рационалистическому человеку технократической эры поэт противопоставляет первобытную чувственность, свое очень индивидуальное видение мира. Он думает о ярком солнце, ощущая холод снега, следит за фантастическими изменениями леса и моря, воспевает любовь и остающийся от нее на губах горьковатый осадок, как от «яблока с червоточиной».

Поэтическая образность, обобщенно-символическая манера повествования присущи и прозе Жана Жубера. В своих романах он нередко прибегает к развернутым метафорам.

Первые прозаические произведения Жана Жубера не были отмечены особым вниманием критики. Четвертый опубликованный им роман — «Человек среди песков» (1975) — завоевал признание. Это было и в самом деле значительное художественное достижение. Исполненная романтической взволнованности, глубоких раздумий о судьбах интеллигенции в современном мире, о поисках духовной близости с народом, книга также привлекала внимание свежестью взгляда на проблему взаимоотношений человека и природы, проблемы экологии и научно-технического прогресса. Одна из главных тем романа — место поэта в буржуазном обществе. Жубер противопоставляет романтиков и бунтарей холодному, безжалостному миру предпринимателей и дельцов. При этом он как бы метафорически обобщает антагонистические тенденции действительности. Сегодня антибуржуазный протест нередко проявляется и в борьбе за сохранение окружающей среды, в экологических, как говорят теперь, формах. Отчетливо звучит у Жубера тема ностальгии по тому времени, когда природа сохраняла свою девственную чистоту, когда человек жил в полном единении с ней. Жан Жубер не одинок в своих исканиях. Во французской литературе последних лет наметилось даже целое «экологическое» направление, выступающее в защиту природы от загрязнения, от варварского обращения с ней, против разрушительной роли буржуазного прогресса. Зачастую в поисках гармоничного сосуществования человека и природы писатели обращают свой взгляд в прошлое, к началу века, к ценностям патриархальной жизни на лоне природы. «Сельское ретро» становится весьма популярным, выходит немало книг о французской деревне, где она предстает порой в весьма идиллическом виде.

В отличие от сторонников ретростиля Жан Жубер видит в прошлом французской деревни отнюдь не идиллию. В своем автобиографическом произведении «Красные сабо» (1979) он показывает беспросветную нищету крестьянской жизни начала нашего века, тяжелый, невыносимый труд, болезни, невежество. В этой книге Жан Жубер знакомит читателя с историей своей семьи, своих предков — крестьян и деревенских ремесленников, — которых нужда вынудила перебраться в город, поступить на завод. Писатель рассказывает о своих детских и отроческих годах, о своих родных и близких, чьи судьбы были неразрывно связаны с судьбой Франции, судьбой своего народа. «Красные сабо» — это повествование «о времени и о себе».

В «Красных сабо» мы опять встречаемся с племенем романтиков и мечтателей. Но на этот раз все они плоть от плоти французского народа. Народ подобен поэту, размышляет писатель. Он тонко чувствует красоту и всегда будет восставать против ее уничтожения. Но имеет ли слово народа больший вес, чем слово поэта? Задаваясь подобным вопросом, автор не проявляет большого оптимизма: надежды поэтов-романтиков несбыточны. Но в то же время Жубер исполнен веры в талант народа, в его поэтическую душу, в способность к самопожертвованию во имя грядущей мечты.

«Красные сабо» не имеют четкого сюжета, стройной композиции, произведение это фрагментарно, состоит из отдельных эпизодов, наплывающих друг на друга, свободно перемещающихся во времени. Однако роман не аморфен. В нем есть определяющая замысел структура, которая держит действие. Начинается повествование беседой автора-рассказчика с матерью вскоре после смерти отца, в доме, где прошло его детство. Заканчивается его отъездом. Время, проведенное в родных местах, стало для автора как бы путешествием в прошлое, к своим истокам, к истокам своего рода. Это путешествие, которое помогают ему осуществить рассказы родных, семейные фотографии и предания, дневники и мемуары близких, и составляет сюжет этой книги.

В мыслях, в памяти своей писатель совершил некое паломничество в безвозвратно утраченное время, которое он пытается воскресить. Автор справедливо полагает, что иной раз о детстве и отрочестве лучше могут рассказать судьбы близких, чем простое перечисление событий в жизни мальчика. Радости и первые разочарования юных лет тоже находят место в книге, но они как бы оттеснены на второй план. Сначала предыстория: «Кто я? Откуда пришел? Что я за человек в беспрестанной смене поколений?»

«Красные сабо» можно отнести и к семейной хронике, и к роману воспитания, как, впрочем, почти все романы так называемого «семейного цикла». Во французской прозе XX века есть немало летописей жизни аристократических и буржуазных семей с отдаленных времен до наших дней: история семьи Буссардель Филиппа Эриа, история семьи Шудлеров Мориса Дрюона, история семьи Резо Эрве Базена, история семьи Эйглетьеров Анри Труайя и другие. Книги этих авторов, продолжающих традиции французского критического реализма, часто исполнены негодования против сильных мира сего, против тех, кто, достигнув определенных высот социальной иерархии, забыл трудные годы своих дебютов, не может остановиться на пути стяжательства и злоупотреблений общественным положением. Характер положительного героя в этих романах — чаще всего это сам рассказчик — воспитывает и закаляет неприятие им своих близких. Взгляды его проясняются по мере удаления от семьи, от клейких тенет ее лицемерия.

В отличие от героев этих романов самовоспитание рассказчика у Жубера происходит в тесном общении с близкими, в усвоении всего лучшего, что было заложено в них, сформировано трудовой жизнью. Семьи «третьего сословия», семьи трудящихся и ремесленников, рабочих и разночинцев тоже имеют свою историю, утверждает писатель. «В таких безвестных семьях нет ни генеалогического древа, ни актов, ни грамот, просто умершие исчезают, не оставляя по себе иной памяти, кроме убогих крестьянских домишек и крошечных садиков — заброшенные, они сразу же зарастают сорняками… История не хранит ни их лиц, ни речей, ни жестов, ее привлекают лишь вершины, пусть даже ложные или призрачные. А мои предки растворились в безымянной массе крестьян, рабочих, солдат», — пишет Жубер. И тем не менее память о них бережно сохранена в этом произведении. Читая его, мы как бы перелистываем страницы семейной хроники, написанные то задумчиво-поэтически, то беспощадно правдиво и сурово.

Отупляющая работа старшего поколения на заводе или в мастерской несколько уравновешивается радостным трудом на своем огороде, в саду, у них еще почти натуральное хозяйство — потребляют то, что производит земля. Эти люди соединяют в своем лице и ремесленников, и крестьян, и рабочих. Писатель полон к ним горячей симпатии и сострадания; они еще не утратили связи с природой, для них сосновая роща не просто десятина леса, грядки с капустой и яблоневый сад — не рыночный товар, лесной зверь — не добыча для охотника. Они дорожат честью трудового человека, поэтому, что бы они ни делали, всегда стремятся выполнить свою работу безукоризненно. «Красные сабо» — современный роман воспитания, в нем в форме семейных биографий рассказывается о формировании человеческой личности под воздействием окружающей среды, обстоятельств, образа жизни.

Прошлое видится писателю как бы сквозь туман времен. Корни его рода теряются где-то в конце XVIII — начале XIX века. «Патриархи династии» в поте лица своего трудились на богатого сеньора: «Что же до революций, потрясавших Париж, они с тем же успехом могли происходить и на Луне…» Предки «ковырялись в земле, рубили лес, пекли хлеб, шили одежду», но вряд ли точили ножи на богатых и знатных… Их жизнь «была окрашена в серые тона нужды и покорности судьбе».

Да и жизнь следующих поколений, уже в наши дни, не была особенно яркой. Нет среди них героев, все они люди обычные — ремесленники, рабочие, учителя. Однако события их личной жизни тесно переплетены с событиями, происходившими в стране, с историей своего класса — анархо-синдикалистским движением конца XIX века, Народным фронтом, первой и второй мировыми войнами. Поэтому и судьбы их воспринимаются как живое свидетельство подлинной истории французского народа. Каждый из них своим путем пришел к мысли о необходимости исторических перемен в пользу рабочего класса. «На заводе, — рассказывает Жубер, — дед впервые слышит разговоры о социализме, он прислушивается, вначале с опаской и недоверием. Но мало-помалу его недоверие тает. Справедливость — вещь хорошая, даже если понимаешь, что это не завтра сбудется. Надо голосовать? Что ж, он голосует за левых». Да и к анархизму деда привело яростное желание преобразить мир, бросить вызов закоснелому укладу жизни. Анархисты, думал он, уничтожат и армию, и полицию, и государство, и тогда начнется «всеобщая любовь».

В первые годы XX столетия во Франции, как и в других европейских странах, замечается подъем рабочего движения, принимавшего все более массовый характер. Его возглавили социалисты, сторонники Жана Жореса и Жюля Геда, признанных вождей пролетариата. Но, когда социалистическая партия в определенный момент парламентской борьбы отказалась от руководства профсоюзами, умами ее рядовых членов завладели анархо-синдикалисты. Их движение можно рассматривать как своеобразную реакцию на тактику реформизма, избранную социалистами.

Другая причина оживления этого движения коренилась в особенностях экономического развития Франции в конце XIX — начале XX века. В тот период в стране сохранялось мелкое производство, а следовательно, большое количество ремесленников. Именно они оказались более всего восприимчивы к анархо-синдикализму. В. И. Ленин, критикуя это движение, в частности, писал: «…анархисты во всех странах, указывая на ошибки с.-д. парламентариев, зовут бросить „нерасчетливую возню с буржуазным парламентаризмом“ и сосредоточить „все эти силы“ на „прямом действии“ организации. Но это ведет к дезорганизации и подмене широкой и всесторонней работы выкрикиванием „лозунгов“, бессильных в своей оторванности»[1].

Ни дед рассказчика, ни дядя Жорж — на мемуары которого опирается автор, описывая этот период, — не были ни среди теоретиков этого движения, ни среди его руководителей. Все они из простого народа, многим даже не довелось учиться в школе, многие не умели читать, социалисты, анархисты — для них это все равно. О Кропоткине, Бакунине, Эрве им рассказывали на сходках, и они не всегда даже понимали, о чем шла речь. Но, как пишет Жубер, они «твердо знали, за что борются: за право есть досыта, за право свободно дышать. Перед ними стояла цель, ясная и светлая, как вода в горном ручье». Страстный пацифист, горячий проповедник пролетарской солидарности, дядя Жорж ненавидел армию, ненавидел войну. Он был убежден, что французский рабочий, став солдатом, не должен стрелять в немецкого солдата, вчерашнего рабочего. Во время первой мировой войны, на фронте, он увлекся русскими писателями — Достоевским, Чеховым, Толстым, и восприятие им этой войны похоже на восприятие Пьера Безухова в романе «Война и мир». В письме жене он пишет: «Здесь все так грязно и так ничтожно. Ах, когда же я увижу вас снова? Какое счастье, что у меня есть твои книги… С ними, моими лучшими друзьями, да с мыслью о вас я все способен выдержать».

Еще вернее оценил первую мировую войну, как грязную империалистическую бойню, другой брат матери, Андре, позднее умерший от туберкулеза. В письме, адресованном своему брату Жоржу, Андре пишет: «Сможет ли эта трагедия, что длится уже целых три года, расшевелить умы и обратить их к нашим идеям? Сможет ли народ Франции разобраться в деле Мальви, которое является процессом над всем рабочим классом? Вчера в газетах напечатан протест ВКТ… Что станет со всеми нами под гнетом реакции, которая набирает силу с каждым днем?»

В 1918 году правительство Клемансо установило в стране режим военной диктатуры. Любые пацифистские выступления воспринимались как измена нации. Следовали аресты, штрафы, отправка на фронт активистов. Для поддержания своего курса Клемансо начал судебный процесс против бывшего министра финансов Жозефа Кайо, известного своими пацифистскими настроениями и обвиненного в шпионаже в пользу Германии, а также судебный процесс против бывшего министра внутренних дел Луи Мальви, которому инкриминировали «должностное преступление», поскольку он не проявил достаточной твердости против бастовавших рабочих. Процессы эти были политической акцией, призванной терроризировать население.