Читаем Красивое зло онлайн бесплатно

Я не была на похоронах Элис.

В то время я ждала ребенка, а кроме того, пребывала в совершенном отчаянии. Но горевала я не по Элис. Нет, к тому времени я всей душой ненавидела Элис и даже обрадовалась, что она умерла. Именно Элис разрушила мою жизнь, разбив ее на миллион крохотных осколков, она забрала лучшее, что у меня было. Я плакала не по Элис, а из-за нее.

Но теперь, когда прошло четыре года, и наша с дочуркой Сарой (моя миленькая, слишком серьезная, маленькая Сара) жизнь вполне устроена, я иногда жалею, что не была на похоронах.

Все дело в том, что я иногда вижу Элис — в универсаме, в воротах детского сада Сары, в клубе, куда мы с дочкой порой ходим пообедать. Краем глаза я вижу блестящие светлые волосы Элис, ее красивую одежду и стройное тело, и отвожу взгляд, мое сердце начинает биться как бешеное. Мне требуется какое-то время, чтобы вспомнить, что она мертва, ее больше нет, это точно не она, но я все равно должна подойти и удостовериться, что ее призрак не преследует меня. Да, эти девушки похожи на нее, но они вовсе не так красивы, как Элис. Более того, вблизи они вообще на нее не похожи.

Я ухожу и возвращаюсь к реальности, но кровь отливает от моего лица, в кончиках пальцев я ощущаю неприятное покалывание, я погружаюсь в тревогу. День пропал, я ни на что не способна.

Надо было пойти на похороны. И вовсе не требовалось плакать и изображать отчаяние. Я могла бы даже рассмеяться и плюнуть на могилу. Но мне надо было увидеть, как опускают ее гроб в землю, увидеть, как могилу закапывают, тогда я была бы уверена, что Элис на самом деле умерла и похоронена…

Тогда я точно знала бы, что она ушла навсегда.

— Хочешь пойти? — Элис Пэрри смотрит на меня с улыбкой. Время ланча, я сижу под деревом, погрузившись в книгу.

— Прости. — Я поднимаю взгляд и тут же прикрываю глаза рукой. — Куда пойти?

Элис протягивает мне лист бумаги.

Я беру листок и читаю. Это ярко раскрашенное приглашение на вечеринку по случаю восемнадцатого дня рождения Элис. «Приходите все-все-все! Приводите друзей! — написано на листочке. — Много шампанского! Много вкусной еды!» Несомненно, только такой популярный и самоуверенный человек, как Элис, мог написать подобное приглашение, все остальные чувствовали бы себя так, будто умоляют гостей прийти. Почему именно я? Интересно. Я, естественно, знала Элис, ведь ее знали все, но никогда раньше с ней не заговаривала. Она была одной из тех девушек, которых невозможно не заметить — красивая, популярная и очень веселая.

Я складываю приглашение и киваю.

— Спасибо, я постараюсь. Звучит заманчиво, — говорю я.

Элис несколько секунд смотрит на меня. Затем вздыхает и опускается рядом со мной, так близко, что ее колено касается моего.

— Да ты же не придешь, — усмехается она.

Я чувствую, что мои щеки заливаются краской, и опускаю глаза.

— Наверное, и вправду не приду, — бормочу я, разглядывая колени.

— Но я хочу, чтобы ты пришла, Кэтрин, — настаивает Элис. — Это очень важно для меня.

Я удивлена, что Элис знает мое имя, но еще большее удивление вызывает то, что она хочет видеть меня на своей вечеринке: я совершенно непопулярна в высшей школе Драммонд, и у меня нет там близких друзей. Обычно я держусь особняком, я увлечена учебой и не хочу привлекать к себе внимания. Я хорошо учусь, но не занимаюсь спортом и не примыкаю ни к каким клубам. И хотя я понимаю, что это неправильно, что я не смогу прожить всю жизнь в тени, — пока меня это устраивает. Я прячусь, я понимаю, что я — трусиха, но мне хочется быть невидимкой, человеком, который не вызывает у окружающих любопытства. Никто не должен знать, кто я на самом деле и что со мной произошло.

Я закрываю книгу и собираю остатки завтрака.

— Подожди. — Элис кладет руку на мое колено. Я холодно смотрю на нее. — Я серьезно. Я правда хочу, чтобы ты пришла. Я все время вспоминаю, что ты сказала на той неделе Дэну. Это было по-настоящему круто. Я бы так не смогла, я не умею так быстро реагировать. А ты классно доказала ему, что он просто идиот.

Я понимаю, что имеет в виду Элис. Обычно я не вмешиваюсь, но тогда, две недели назад, Дэн Джонс с приятелями вели себя так, что у меня лопнуло терпение и я не сдержалась.

К нам пригласили лектора, она рассказывала о карьере и университетском образовании. По общему признанию речь была ужасно скучной, все это мы слышали уже миллион раз, женщина заикалась, путалась в словах, толпа начала шуметь и высказывать свое недовольство. Особенно старались Дэн Джонс и его друзья. Они вели себя так жестоко, что лекторша выбежала в слезах.

Дэн с самодовольством повернулся к аудитории, явно ожидая всеобщего одобрения.

— Зачем ты так? — спросила я, мой голос задрожал от гнева. — Это же ее жизнь, ее карьера, ее профессиональная репутация. Твои выкрики были унизительными. Разве можно так вести себя с человеком, которого ты даже не знаешь?

— Ты превосходно держалась, — продолжает Элис. — Честно говоря, я была совершенно потрясена тобой. И остальные тоже. Никто никогда не разговаривал так с Дэном. — Она качает головой. — Никто. Это было замечательный, смелый поступок.

Эти слова решают все. Смелый поступок. Я так хочу быть смелой. Я так хочу победить в себе трусиху, что больше не могу сопротивляться.

Я встаю и закидываю на плечо рюкзак.

— Ладно, — говорю я и удивляюсь сама себе. — Ладно, я приду.

Элис настояла, чтобы мы готовились к вечеринке вместе.

Сразу после завтрака она забирает меня и в старом разбитом «фольксвагене» везет к себе. Ловко лавируя по переулкам со скоростью намного выше разрешенной, она сообщает мне, что живет одна. Наконец мы добираемся до старой части города, и Элис приводит меня в квартиру. Я чувствую все нарастающее удивление. Я-то думала, что Элис живет вместе с любящими родителями, в удобном, уютном доме где-нибудь в предместье. Я-то представляла ее испорченной и избалованной, и то, что она живет одна, делает ее интереснее и привлекательнее.

Я хочу задать ей миллион вопросов — где ее родители? Не боится ли она такой самостоятельности? Она одна, или у нее есть бойфренд? — но я сдерживаюсь. У меня тоже есть тайны, и я прекрасно понимаю, что мои вопросы вызовут ее любопытство и ненужные расспросы. В моей ситуации лучше ничего не спрашивать.

Квартира Элис находится в самом обычном кирпичном здании. Лестничная клетка темная и малопривлекательная, но когда мы, едва переводя дыхание после подъема на четвертый этаж, открываем дверь в ее квартиру, то оказываемся в очень яркой и милой комнате.

Стены окрашены в ярко-оранжевый цвет. В комнате стоят две огромные, мягкие кушетки, на них лежат подушки с пестрым этническим рисунком. Повсюду расставлены незажженные свечи.

— Вуаля! Мое скромное жилище. — Элис втаскивает меня в комнату и внимательно вглядывается в мое лицо. — Ну, как тебе? Это все я придумала. Удивительно, как могут изменить помещение яркие стены. А все, что нужно — это немного креатива и краски.

— Тут классно, — говорю я. Я завидую. Квартира Элис такая классная и прикольная, она намного больше подходит девушке, чем та современная, минималистская квартира, в которой живу я сама.

— Честно? Ты говоришь правду?

— Да, — смеюсь я. — Честно.

— Это здорово! Мне так хочется общаться с тобой почаще. Мы с тобой будем сидеть в этой комнате и говорить, говорить до ночи.

Некоторые люди умеют так строить разговор, что вы немедленно начинаете чувствовать себя центром мироздания. Элис именно такая. Не знаю, как ей это удается, любой другой человек в такой ситуации выглядел бы подобострастным или навязчивым, а у нее все выходит совершенно естественно. Я чувствую себя нужной.

И тут я едва не выдаю ей свою тайну.

На какой-то момент я ясно представляю себе, как мы с Элис сидим в этой комнате, как я кладу руку ей на колено и быстро, без остановки рассказываю все, что со мной произошло. Она обнимает меня, и мне так хорошо, меня охватывает невообразимое облегчение, и я чувствую себя свободной, как раньше.

Но это — только мечта. Это только сумасшедшая фантазия. Я ничего не говорю.

Я пришла в своих обычных джинсах, ботинках и рубашке и принесла с собой немного косметики, чтобы накраситься перед вечеринкой, но Элис настаивает, чтобы я надела платье. Ее гардероб прямо-таки набит платьями всех цветов и стилей, их, по крайней мере, сотня. Интересно, откуда у нее деньги, чтобы позволить себе столько одежды?

— Обожаю тряпки, — смеется она.

— Да? Вот уж никогда бы не подумала, — шучу я.

Элис распахивает гардероб и начинает вытаскивать платья, бросая их на кровать.

— Вот. Бери любое. Я большинство из них никогда и не носила. — Она приподнимает синее. — Нравится?

Платье очень симпатичное, но я уже выбрала, что на самом деле хотела бы надеть. Красное, с поясом. Платье напоминает те, которые носила моя мама в семидесятые годы. Оно будет прекрасно сочетаться с моими высокими ботинками.

Элис внимательно смотрит на меня. Потом смеется и поднимает красное платье.

— Это?

Я киваю.

— Отличное платье, да? — Она прикладывает его к себе и смотрит в зеркало. — И дорогое. У тебя хороший вкус.

— Очень красиво. Почему ты не носишь его? По-моему, ты его ни разу и не надевала. Бережешь?

— Ой, нет. Я ношу другие. — Элис протягивает мне платье. — На, надевай.

Платье сидит идеально и отлично смотрится с моими ботинками. Красный цвет выгодно оттеняет мою смуглую кожу и темные волосы, и я довольно улыбаюсь Элис. Я очень рада, что пришла.

Элис идет на кухню и достает из холодильника бутылку шампанского.

— Вот, — говорит она, целуя бутылку. — Это моя настоящая любовь. И со вчерашнего дня я могу пить его на законных основаниях.

Она открывает бутылку, направляя пробку в потолок, и, не спрашивая, хочу ли я, наполняет оба бокала, затем забирает свой бокал и уходит в душ. Я поднимаю бокал и делаю крохотный глоток. Я не пила шампанское с той самой ночи, когда в моей семье случилась трагедия. Но теперь я наслаждаюсь вкусом, перекатываю каплю шампанского на языке, смакую каждый глоточек, наслаждаюсь тем, как расслабляется мое тело. Бокал пустеет, и я чувствую себя совершенно счастливой, беззаботной, семнадцатилетней — я плюхаюсь на диванчик Элис и весело хихикаю. Элис возвращается, я все еще сижу с блаженной улыбкой.

— Ничего себе! Ты выглядишь… — Я пожимаю плечами, не в силах найти подходящее слово. — Ты выглядишь просто ошеломительно!

— Спасибо, дорогая Кэтрин, — говорит она.

Элис сейчас поразительно красива — высокая, с полной грудью и длинными ногами, ее синие глаза сияют, кожа светится. Я тоже довольно хорошенькая, но на фоне Элис, кажется, теряюсь.

Пока мы дожидаемся такси, Элис берет наши пустые бокалы и снова наполняет их шампанским. Моя голова уже немножко кружится. Не могу сказать, что это неприятное чувство — я просто ощущаю легкость и свободу. И это вдруг пугает меня. Это чувство легкости, свободы, безопасности — опасная иллюзия. Под влиянием алкоголя люди совершают глупые, иногда непоправимые поступки. Я слишком хорошо это знаю.

Я беру бокал и притворяюсь, что пью.

Элис арендовала танцевальный зал на самом верху «Лайон Хоутел». Зал просто великолепный, с огромными деревянными окнами, из которых открывается вид на город. Играет оркестр, всюду белеют воздушные шарики, столы накрыты белоснежными скатертями. Элис заказывает нам шампанского, и никто не спрашивает, сколько нам лет, видимо, потому что это частная вечеринка.

— Фантастика! — Я с любопытством смотрю на Элис. — Это родители для тебя устроили?

— Нет, — презрительно фыркнула Элис. — Они даже не знают, как организовать барбекю, не говоря уже о таком.

— Они живут в Сиднее? — спрашиваю я.

— Кто? — хмурится она. — Родители? Ой, ну уж нет, слава богу. Они на севере.

Интересно, как же Элис умудряется жить в Сиднее и как платит арендную плату? Я-то думала, что ее содержат родители, но теперь это кажется маловероятным.

— Так или иначе, — говорю я, — очень хорошо, что ты затеяла такую вечеринку для своих друзей. Не думаю, что я смогла бы так расщедриться. Я предпочла бы потратить деньги на себя. Отправилась бы, например, в путешествие.

— Это я-то щедрая? Ты думаешь? — Элис пожимает плечами. — Да нет. Просто мне нравятся вечеринки. Нравится быть в центре внимания. Ничего другого мне просто не придумать. А поездки за границу мне неинтересны.

— Почему?

— Я там никого не знаю, и никто не знает меня. Что там делать?

— Ой! — Я смеюсь. Интересно, она шутит? — Там много интересного. Поплавать в Средиземном море, посмотреть Эйфелеву башню, Великую Китайскую стену, статую Свободы… для всего этого необязательно кого-то знать… — Тут я замечаю, что Элис смотрит на меня скептически. — Тебе, правда, это неинтересно?

— Нет. Мне тут хорошо. Я люблю своих друзей. Мне нравится моя жизнь. Зачем мне уезжать?

— Ну… — Я хочу рассказать о своем желании увидеть мир, но тут приходят первые гости.

— Элис, Элис! — кричат они и окружают ее. Некоторых ребят из школы я знаю, другие, старше нас, мне незнакомы. Кто-то оделся очень нарядно — в костюмы и платья, другие пришли в джинсах и футболках, но у них всех есть общее — они пришли на вечеринку к Элис, они хотят провести с ней время, хотят слышать ее радостный смех… И я больше ни о чем не думаю, ни о нашей разрушенной семье, ни о своих убитых горем родителях. Я танцую, смеюсь, флиртую. Я забываю о той ночи, когда поняла о себе ужасную правду.

После вечеринки у Элис одноклассники стали относиться ко мне куда дружелюбнее. В коридорах мне улыбаются незнакомые ребята, некоторые даже здороваются, хотя я удивляюсь, откуда они знают мое имя. Элис сама находит меня во время ланча, садится рядом и сплетничает, рассказывая разные истории про других учеников. Меня это веселит, и я рада проститься со своим одиночеством.

Я не задумываюсь, почему она стала проводить со мной так много времени. Если Элис говорит, что хочет со мной дружить, то ей и в самом деле нравится мое общество. Она внимательно выслушивает все, что я рассказываю, и я чувствую себя польщенной, я благодарна ей. Более того, впервые после смерти Рейчел я почти счастлива.

В четверг я звоню Элис и приглашаю ее к себе на субботу. Я живу с Вивьен, своей теткой по отцу. С ней легко, и вообще я очень рада, что больше не живу в Мельбурне, что я там, где никто не слышал о Рейчел и о сестрах Бойделл. Я много времени провожу в одиночестве, потому что Вивьен часто уезжает в командировки, а если она в городе, то выходные проводит где-нибудь с друзьями. Она всегда рада, когда я приглашаю кого-нибудь, и находит странным, что я не очень люблю общество, ведь чаще всего я довольствуюсь собственной компанией, люблю сама выбирать, что есть, что смотреть и какую музыку слушать.

— Я приготовлю обед, — говорю я.